text
stringlengths
1
1.22k
А кто умеренно прибегают к притворству и притворяются не в том, что слишком бросается в глаза, - те кажутся обходительными.
Правдивому, по-видимому, противоположен хвастун, ибо он хуже притворы.
.
Поскольку в жизни бывает отдых и тогда время проводят в развлечениях, то и тут, видимо, существует известная пристойность в общении что и как следует говорить и соответственно выслушивать.
При этом будет важно различие говорит ли человек в таких случаях или слушает.
Ясно между тем, что и в этом бывает излишек и недостаток по сравнению с серединой.
А значит, те, кто в смешном преступают меру, считаются шутами и грубыми людьми, ибо они добиваются смешного любой ценой и, скорее, стараются вызвать смех, чем сказать изящное, не заставив страдать того, над кем насмехаются.
А кто, не сказавши сам ничего смешного, отвергает тех, кто такое говорит, считается неотесанным и скучным .
Те же, кто развлекаются пристойно, прозываются остроумными , т.
е.
людьми как бы проворными , потому что такая подвижность, кажется, принадлежит нраву, и, как о телах судят по движению, так и о нравах.
Но поскольку смешное встречается повсюду и большинство людей рады развлечениям и насмешкам больше, чем следует, то и прозывают шутов остроумными, как будто они обходительны однако из сказанного выше ясно, что они отличаются от остроумных, и притом значительно.
Срединному душевному складу свойственна любезность , а кто умеет быть любезным , тому свойственно высказывать и выслушивать то, что подобает доброму и свободнорожденному человеку.
Действительно, есть нечто такое, что подобному человеку в качестве развлечения прилично и говорить, и выслушивать, а развлечения свободнорожденного отличаются от развлечении скота так же, как развлечения воспитанного и невежи.
можно увидеть старых и новых комедий в первых смешным было срамословие, а в последних - скорее намеки.
С точки зрения изящества это различие существенно.
По чему же тогда надо определять умелого насмешника?
по речам ли не неприличным для свободнорожденного?
или по тому, что он не заставляет страдать слушающего ?
или по тому, что даже веселит его?
или это все-таки неопределенно?
Ведь как ненависть, так и удовольствие у одного вызываются одним, у другого - другим.
Соответственно будут и слушать, ведь считается, что, какие насмешки не стесняются выслушивать, такие и сами говорят.
Но не всякие насмешки, ибо насмешка - это своего рода поношение, а иные поношения запрещаются законодателями, то следовало бы, вероятно, запретить также насмешки.
Человек же обходительный и свободнорожденный будет вести себя так, словно он сам себе закон.
Таков, стало быть, кто держится середины, любезным ли его называть или остроумным.
А шут подчинен смешному, и, если выйдет потеха, он не пощадит ни себя, ни других, говоря такое, из чего обходительный человек ни одного слова не скажет, а иного не сможет и выслушать.
Что до неотесанного, то для такого общения он непригоден, ибо, ни в чем ему не способствуя, он всем недоволен.
Принято считать, что отдых и развлечение необходимы в жизни.
А значит, в жизни возможны три названных обладания серединой, и все они связаны с взаимоотношениями посредством речей и поступков.
Отличие же в том, что один связан с правдой, а других - с удовольствием.
Что же до связанных с удовольствием, то один соотносится с развлечениями, другой - с общением во остальной жизни.
.
О стыде не приличествует говорить как о некоей добродетели, потому что он больше напоминает страсть, нежели склад .
Во всяком случае, его определяют как своего рода страх дурной славы, и он доходит почти до такой силы, как страх перед ужасным от стыда краснеют, а от страха смерти бледнеют.
Значит, и то и другое в каком-то смысле явления телесные, а это считается свойственным, скорее, страсти, нежели складу.
Эта страсть, , подобает не всякому возрасту, но молодому.
Мы полагаем, что в определенном возрасте следует быть стыдливыми, потому что, живя по страсти, молодые совершают много проступков, а стыдливость препятствует им.
И мы хвалим стыдливых среди молодежи, но человека более взрослого никто, пожалуй, не похвалит за стеснительность .
Мы ведь уверены, что он не должен совершать поступки, которых стесняются .
Стыдливость, коль скоро она возникла в связи с дурными поступками, чужда порядочному человеку ведь не следует их совершать, причем безразлично, воистину постыдны эти деяния или слывут таковыми, потому что ни тех, ни других совершать не следует, чтобы не пришлось стесняться.
Свойство же дурного человека - это как раз быть способным совершить нечто постыдное.
Нелепо ведет себя тот, кто, совершив один из постыдных поступков, стесняется и думает, что тем самым он порядочный человек.
Стыд ведь бывает за произвольные поступки, а порядочный человек по своей воле никогда не сделает дурного.
Стыд мог бы быть чем-то порядочным условно ведь если человек совершил поступок, он будет этого стесняться, но к добродетелям это не имеет отношения.
И хотя беззастенчивость , т.
е.
отсутствие стыда за постыдные поступки, - это нечто дурное, тем не менее стесняться, совершая такие поступки, вовсе не есть нечто порядочное.
Ведь и воздержанность тоже не добродетель, а нечто смешанной природы на нее в этой связи мы укажем позднее.
КНИГА ПЯТАЯ Е .
В связи с правосудностью и неправосудностью нужно рассмотреть к каким поступкам то и другое может иметь отношение, обладание какого рода серединой есть правосудность и в чем серединой является правосудное ?
Пусть наше рассмотрение идет тем же путем -, что и в предыдущем изложении.
Мы видим, конечно, что все склонны называть правосудностью такой склад , при котором люди склонны к правосудным поступкам , совершают правосудные дела и желают правосудного .
Подобным образом и о неправо-судности , при котором поступают неправосудно и желают неправосудного .
Поэтому сперва пусть это и будет у нас как бы в общих чертах принято за основу.
Между тем с науками и умениями дело обстоит иначе, нежели со складами .
А именно для противоположностей признается существование одного и того же умения, или одной и той же науки, но склад как один из противоположных складов не может быть тождественным для противоположностей скажем, от здоровья не бывает ничего ему противоположного, только здоровье ведь походку мы определяем как здоровую, когда ходят так, как в здоровом состоянии.
Часто поэтому душевный склад узнается с противоположным и часто по тому, с чем он имеет дело например, когда очевидно, закалка, становится очевидным и то, в чем плохая закалка и как по тому, что закаливает, она сама, так по ней - что закаливает, потому что если закалка - это крепость мышц, то отсутствие ее - их вялость, а что закаливает, то делает мышцы крепкими.
Отсюда, как правило, следует, что если одно из двух многозначно, то многозначно и другое, т е.
если многозначно правосудное, .
.
По всей видимости, у правосудности и неправо-судности много значений, но из-за их близости, что это соименность, скрыто и не так заметно, как при далеких в последнем случае велико различие по внешнему виду ясна, например, соименность, когда называют ключом, , кость пониже шеи у животных и то, чем запирают двери.
Посмотрим теперь, в скольких значениях говорят не правосудный .
Итак, неправосудным считается тот, кто преступает закон , кто своекорыстен рео и несправедлив , а отсюда ясно, что правосудный - это законопослушный и справедливый .
Стало быть, правосудие, , - это законное и справедливое, а неправосудие, , - это противозаконное и несправедливое.
Коль скоро неправосудный своекорыстен, корысть его будет в благах вообще, но не во всех, а в тех, с которыми связана удача или неудача и которые, если взять их безотносительно, всегда являются благами, но применительно к тому или иному человеку не всегда.
люди молят о таких благах и ищут их, не должно, но надо, с одной стороны, молить, чтобы блага безотносительные были бы и для них самих, а с другой - выбирать то, что для них блага.
Неправосудный не всегда избирает большее, но и меньшее, если речь идет о безусловном зло.
А поскольку меньшее зло считается в известном смысле благом, своекорыстие же обращено на блага, то тем самым и здесь надо считать своекорыстным.
Он и несправедлив ведь это включает и общим .
.
Коль скоро, как мы видели, преступающий законы неправосуден, а законопослушный правосуден , ясно, что все законное в известном смысле правосудно.
В самом деле, что определено законодательным , законно, а каждое из этих мы признаем правосудным, .
Законы говорят обо всем вместе, причем имеют в виду либо пользу всех, либо лучших, либо имеющих власть или как-то еще иначе, так что в одном из значений, , мы называем правосудным то, что для взаимоотношений в государстве создает и сохраняет счастье, и все, что его составляет.
Закон, стало быть, предписывает как дела мужественного например, не оставлять строя, не обращаться в бегство и не бросать оружия, так и благоразумного например, не блудить, не насильничать, а также ровного например, не бить и не бранить соответственно и с другими добродетелями и пороками в одном он наставляет, а другое воспрещает, причем если правильно составлен, то правильно, и хуже, если составлен небрежно.
Итак, правосудность сия есть полная добродетель, , однако, не безотносительно, но в отношении к другому .
Поэтому правосудность часто кажется величайшей из добродетелей, и ей дивятся больше, чем свету вечерней и утренней звезды.
И даже пословица говорит Всю добродетель в себе правосудность соединяет!
И эта добродетель есть в первую очередь полная добродетель, так как обращение с нею - полной добродетели, а полнота здесь от того, что, обладая этой добродетелью, можно обращать ее на другого, а не только на себя самого.
А ведь многие способны обращать добродетель на свои собственные , но на отношения с другим не способны.
Потому-то метким слывет изречение Бианта Мужчину чин покажет, ибо как начальник в отношении к другому и во взаимоотношениях в государстве.
На том же правосудность единственную из добродетелей почитают чужим благом затем, что она существует в отношении к другому.
Действительно, приносит пользу другому, будь то начальник или из сограждан .
Самый порочный человек, конечно, тот, чей порок обращается на него самого и близких, однако самый добродетельный не тот, чья добродетель обращается на него самого, а тот, чья - на другого, ибо это трудное дело.
Потому данная правосудность не часть добродетели, а добродетель в целом, а противоположное не часть порочности, но порочность в целом.
В чем же разница между добродетелью и данной правосудностью, ясно из сказанного выше, ибо, с одной стороны, они тождественны, а с другой - это разные понятия, а именно поскольку речь идет об отношении к другому, постольку правосудность, а поскольку о соответствующем складе, взятом безусловно, постольку о добродетели.
.
Но мы все-таки исследуем правосудность как часть добродетели, ибо есть и такая, как мы утверждаем.
То же самое справедливо и для неправосудности как части .
Что такая существует, доказывает тот, чьи действия соответствуют иным порокам, конечно, поступает неправосудно, однако он ни в чем не своекорыстен скажем, бросив по трусости щит, или обругав по злобе, или не пособив по скупости деньгами.
Когда же человек ведет себя своекорыстно, часто ни одному из не соответствуют, ни тем более всем , и все же их отличает какая-то подлость ведь этого человека мы осуждаем!
и неправосудность.
А значит, существует особая неправосудность, как бы часть от неправосудности в целом, и существует нечто неправосудное как часть от неправосудного противозаконного в целом.
Далее, если один блудит ради наживы и за плату, а другой - по влечению, платя и платясь за это, то последнего скорее, пожалуй, сочтут распущенным, нежели своекорыстным, а первого - неправосудным, но не распущенным.
Ясно, что это из-за наживы.
Далее, все прочие неправосудные дела всегда можно возвести к какому-нибудь пороку, например если совершил блуд - к распущенности, если оставил соратника - к трусости, если ударил - к гневу, но если нажился, то ни к чему, кроме неправосудности.
Таким образом, очевидно, что наряду с неправосуд-ностью в целом существует и некая другая, частная, именуемая так же, потому что по определению они относятся к одному и тому же роду, ведь и то и другое имеет смысл в отношении к другому , только неправосудность обращена на почесть, имущество, безопасность или на то, что будь у нас одно слово охватывает это все и что при удовольствии от наживы а другая обращена на все, с чем имеет дело добропорядочный.
.
Ясно, таким образом, что существует несколько правосудности и что наряду с добродетелью в целом, существует некая другая осталось выяснить, что это и каково оно.
Итак, неправосудное определено и как противозаконное, и как несправедливое, а правосудное - как законное и справедливое.