Вначале был "Курск"... Ирина Бирна: Краткий экскурс к истокам "путинизма"

"Мы знаем: страна нас бросила.

Мы — второй "Курск""

Безымянный заложник "Норд-Оста" –

Анне Политковской

Я веду мой собственный отсчет "путинизма" с 12.08.2000.

Путин и его режим совершил неисчислимое количество преступлений против человечества. Начиная со взорванных домов Москвы, Волгодонска и Буйнакска и кончая бомбардировками сирийских городов — это путь военного преступника, упоенного собственной безнаказанностью. "Курск" — исторически — лишь третий в этом списке — Третья "маленькая победоносная война" Путина, которая должна была подчеркнуть и зацементировать единство народа и палача. Третья. Но для меня — начало. Почему? Попробую объяснить.

Блестяще организованная операция восшествия на престол по трупам взорванных россиян, по понятным причинам не могла быть анонсирована как "победоносная". Время еще не пришло — "русский мир" только-только сделал первые робкие шаги в Чечне[1]. Вторая Чеченская, длившаяся к тому времени уже почти год, точь в точь повторяла "победы" Первой. "Курск" в этой ситуации предоставлял идеальную возможность продемонстрировать народу российскому его место в имперской системе координат. "Курск" пришелся как нельзя кстати: в России существовали еще независимые СМИ, смелые журналисты и оппозиционные политики. Многие из них продолжали копать под "Рязанские учения" и пытались раскрыть алхимическое чудо превращения гексогена в сахар. Народ был дезориентирован и не являл собой сплоченную массу, формированию которой так много сил и фантазии посвятили Владимир Ильич и Иосиф Виссарионович. С таким народом нечего было и мечтать "встать — когда-нибудь — с колен".

Я помню те дни лета 2000-го, когда западные эксперты спорили и гадали, какой будет очередная экономическая модель возрождения страны, предложенная правительством молодого и энергичного бывшего майора разведки. Простим им их западную близорукость, не позволившую разглядеть две вещи. Во-первых, "бывших" в КГБ не бывает, майор наш просто получил новое задание. Могли послать и туалеты в каком-нибудь посольстве чистить, чтобы по обрывкам туалетной бумаги специалисты ФСБ могли рацион работников посольства вычислить. Путина послали руководить страной. Во-вторых, первыми же заявлениями президент объявил свою "экономическую программу": увеличил расходы на вооружение, расширил штаты спецслужб, объявил поход авиационно-маневренной группы судов Северного флота в Средиземное море (ноябрь 2000 г.).

По мнению Кремля, истосковавшегося по "великости", пришло время свидания успокоившегося Запада с небезызвестной мамой Кузьки.

Большие маневры Северного флота с "отработкой торпедной атаки на авианесущую группу условного противника", были одной из позиций в дебюте увлекательной партии, которая еще будет стоить жизней многих десятков тысяч людей. Я не буду сейчас описывать произошедшее — любой найдет не только посекундные описания трагедии задыхающегося экипажа, брошенного своей страной, но и буффонаду "спасательной" операции, проводимой бездарными неумехами технически ничтожными средствами, и финал всего действа — унижение "величия" державы операцией по подъему "гордости флота", проведенной исключительно иностранцами — нет, моя цель иная. Цель моя — рассмотреть как вели себя ответственные товарищи, прежде всего молодой президент, и почему. И что из этого вышло.

Итак, Путин:

– 5 дней руководил всей операцией демонстративно потея у мангала на даче в Сочи, катался на лыжах и вообще чувственно наслаждался тяжело заслуженным отпуском;

– 7 дней отказывался от всякой иностранной помощи, уверяя, что, во-первых, у России достаточно средств для того, чтобы спасти моряков; во-вторых, спасение уже идет в необходимом объеме и на полных оборотах; в-третьих, на Западе этих средств нет и цель всех предложений одна: проникнуть на сверхсекретную, ультрасовременную подлодку и вынюхать нашу военную тайну; в-четвертых, он в постоянном контакте с Министерством обороны и лично руководит всеми работами.

В это же время его Министерство обороны распространяло информацию о том, что моряки живы, перестукиваются, даже подают радиосигналы, и подтверждало информацию президента о спасательных работах, идущих полным ходом и в соответствии с графиком.

Последующие события показали, что единственной правдой во всей кампании была распахнутая южному солнцу грудь гаранта. Остальное было ложью. Причем интересно здесь то, что никто и никогда даже не попытался придать этой лжи хоть какой-нибудь оттенок правды, как-то оправдать или объяснить ее. Президент, правительство, послушные СМИ как бы говорили народу: "Врали, врем и будем врать. А ваше место — у параши! Вы — пыль. Есть ли вы, нет ли вас — кого это интересует?!".

– У России не было средств к спасению моряков;

– Спасательные работы либо не велись вообще, либо ограничивались осмотром повреждений лодки, оценкой вероятности детонации ракет с ядерными боеголовками, замером радиации;

– В месте катастрофы не было ни "особо сильного течения", ни "мутной воды";

– Спасательный люк не был поврежден;

– Крен лодки позволял проведение спасательных работ;

– Иностранные спасатели, предлагая помощь, заботились о жизни уцелевших моряков, а не о "кодах подводной лодки".

Все это доказали норвежские спасатели, которых через 7 дней, т.е. тогда, когда уже не осталось даже теоретических шансов на то, что кто-нибудь из моряков выжил, допустили к работе. Они — норвежцы, — открыли люк за 25 минут, но в лодку не вошли, пропустили российских "спасателей"; они же — норвежцы — прорезали отверстия в обшивке и вновь пропустили вперед россиян. Ни прозрачность воды, ни течение, ни шторм, ни крен — ничего ровным счетом не помешало бы норвежцам спасти моряков. Если бы Путину были нужны их жизни. Но ему нужнее были их гробы.

"Курск" — блестящая победа "путинизма". В результате ее были уничтожены независимые СМИ и правосудие, оппозиция украсилась кавычками, началось выстраивание "вертикали власти" — и далее, по рецепту создания "управляемой демократии". Но главной целью был, разумеется, народ. Народ, вышколенный веками кровавой романовщины и сменившим ее коммунизмом, сразу почувствовал руку хозяина. Полутора десятков лет "демократизации" и относительной свободы явно не хватило для того, чтобы народ российский отторгнул рабские корни, забыл историю, империю и цену, какой она создавалась. "Курск" стал проверкой народа на имперскую вшивость.

Народ экзамен выдержал на "отлично" и принялся привычно и умело слизывать кровь своих родных и близких с диктаторской руки, простертой над ним.

Имея такой народ, можно было применить химическое оружие в центре Москвы, сжечь детей в Беслане, послать убийц в Лондон, бомбить грузинские деревни, оккупировать Крым; этот народ можно послать на донбасскую бойню, сбивать малайзийский "Боинг"… Все можно с таким народом. А главное — можно лгать не заботясь даже о легком дуновении правды: народ либо смолчит, либо 86-ю %-ми поддержит.

Этому народу можно плюнуть с улыбкой в лицо: "Она утонула"[2] и откупиться $7.000 от назойливых вдов и сирот, никак не желающих понять, что их сыновья, мужья и отцы — необходимое удобрение, на котором будет расти новое "величие" страны.

"Курск" был первым преступлением Путина, оставившим многочисленные улики, доказательства его личной вины, преступной природы создаваемой им системы. Но никто во всей стране не потянул за веревочку, никто не задал нужных вопросов, никто не потребовал проведения парламентских слушаний, открытия уголовного дела по явным признакам нарушения десятков статей Уголовного кодекса от распространения заведомо ложной информации — до халатного отношения к профессиональным обязанностями, повлекшего многочисленные человеческие жертвы… В любой более или даже менее цивилизованной стране каждого из оставленных без внимания вопросов хватило бы для того, чтобы президент политически ответил за свою халатность и неспособность выполнять порученную ему работу, за циничную, открытую ложь. В России Путин за это свое первое открытое преступление стал "посланным богом", "реинкарнацией апостола Павла", "вернул гордость называться русским", да чего мелочиться: Россией стал![3]

* * *

С тем, что СССР и коммунистический режим был самым кровавым в истории человечества, причем кровавым главным образом по отношению к собственным народам, не спорит уже никто. С тем, что линия террора, проведенная через две точки "Ленин — Путин" описывается линейной функцией и может, следовательно, быть экстраполирована как в прошлое, так и в будущее, — с этим соглашаются уже далеко не все. А уж против того очевидного факта, что необходимым и достаточным условием существования функции террора на протяжении вот уже 8-ми веков, является народ русский, эмоционально до истеричности выступает значительное количество доброхотов и защитников "бедного мученика-богоносца". Для того, чтобы обелить ленивую и нелюбопытную массу более или менее активных участников многовекового кровавого спектакля, доброхоты-интеллектуалы придумали и продолжают придумывать массу оснований. Но никто из них не потрудился объяснить, как могло случиться, что только 5 (пять!) матерей не забыли о том, кто отдал приказ сжечь живьем их детей в школе! Как так могло случиться, что этих пятерых мужественных на глазах у всей страны схватили, избили и осудили! Ни одна "оппозиционная" партия, ни один "оппозиционер" не поднял свой голос в их защиту. И народ посмотрел сюжет и пробезмолвствовал, как всегда в истории. Доброхоты-народофилы увидели безусловно и в этом народном безмолвии признак приближающейся бури. Да вот беда — никак она не грянет, эта самая "буря". Терпел народ, терпит и будет терпеть. И знаете почему? Да потому, что устраивает его режим имперский, потому что в корень зрит народ и видит там, что режим — романовский ли, сталинский или вот сегодняшний, совершенно необоснованно названный "путинизмом" — единственно возможный для выживания империи. Столбовая дорога России вымощена трупами порабощенных ею народов. И несется "птица-тройка", глухо стуча колесами своими по костям затоптанных ею. И орут лишь те, кого сейчас, в эту секунду, приносят в жертву всепожирающей империи, кому сейчас больно. Остальные — те, что пока стоят на обочине, — спокойно наблюдают за аутодафе: они не знают, но генетически чувствуют, что происходящее — очередной, необходимый шаг на пути выживания империи.

* * *

Если вообразить себе такую фантастическую ситуацию — в России вдруг стало возможно провести независимый опрос населения по вопросу: "Поддерживаете ли Вы действия президента, принесшего в жертву моряков "Курска" ради восстановления величия России, или считаете, что ему следовало принять иностранную помощь и спасти моряков, даже если это было связано с риском потери имиджа величия родины?", и честно обработать результаты, думаю, многие радетели народной невинности были бы подавлены уровнем гуманизма.

"Путинизм", как разновидность русского империализма, разумен, потому что востребован.

Безнаказанность Путина гарантированна не ядерным оружием, а всенародной поддержкой. Именно народ, которому все равно, именно народ, который гордится принадлежностью к империи, именно народ, который стремится к теплым местам вертухаев в вертикали власти, именно народ, желающий не свободы, а лишь сильной руки, — именно этот народ — гарантия безнаказанности палачей в Кремле.

И надо признать: конгруэнтность полуобразованного, не очень грамотного, глуповатого, хамоватого и жлобоватого выброса петербургской подворотни, и обожествляющего его народа стремится к идеалу.

[1] За 3 месяца до "Курска", 7-го мая, в инаугурационной речи, Путин объявил о цели своей внешней политики — "защищать граждан России не только в самой России, но и за рубежом". Тогда мало кто услышал эти слова, а кто услышал, вряд ли понял.

[2] Здесь, правда, существуют и иные мнения. Вот одно из них — известнейшего "оппозиционера" путинской политики, но верного имперца Владислава Иноземцева, проф., д.э.н., члена…, автора… и пр.: "<…> во времена, когда власти еще не привыкли врать так, как сегодня, о подобном инциденте кто-то сказал: "Она утонула". Это было верно сказано <…>", Сноб, 12.09.16

[3] "Есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России", — В. Володин, Первый замглавы администрации президента на форуме "Валдай". Анализ "уравнения Володина" любопытные найдут здесь: "К математическому обоснованию феномена "мирозлюбия", Мосты, №50, 2016, Франкфурт-на-Майне.

Ирина Бирна