В наивности образа пригорюнившейся Эгле, в простоте и некоторой грубоватости всех деталей, в декоративном понимании цвета мы замечаем влияние и дух народного искусства, в частности, лубка. Что-то в гравюре напоминает о народной ксилографии, о тканях и деревянной скульптуре… Кажется, что здесь стихия фольклора сама нашла необходимую форму. Но нет, также ясно мы ощущаем почерк художницы, современность и высокую культуру художественного языка.