Изначально новооткрытая Авеста встретила глубокий скептицизм у европейской публики и учёных, ориентированных на формировавшийся веками образ Зороастра, имеющий мало общего с реальным Заратуштрой. Анкетиля-Дюперрона часто обвиняли в подлоге, и умер он в нищете. Однако начавшиеся исследования Авесты специалистами-востоковедами, а также расшифровка в 1835 году Гротефендом древнеперсидской клинописи на родственном языке окончательно убедили Европу в подлинности Авесты и положили начало тесному знакомству с древнеиранской культурой и религией.