He then became the first high-ranking member of the U.S government to admit that US spying had crossed the line, but emphasised that no one's rights had been abused.
Затем он стал первым высокопоставленным членом правительства США, признавшим, что шпионаж США зашел слишком далеко, но подчеркнул, что ничьи права не были нарушены.