Зенитсылар шаян, йор телле ҡыҙҙар булып сыҡты, старшина үҙен аҙым һайын ҡыҙған табаға баҫҡандай тойҙо: әйткән бер һүҙен эләктереп алырға, көлкөгә борорға торалар, ә инде аңғармаҫтан, ишек туҡылдатмай барып инһәң, сайылдашып ҡотон алалар, нисек сығып киткәнен үҙе лә һиҙмәй ҡала.
Зенитчицы оказались девахами шумными и задиристыми, и старшина ежесекундно чувствовал, что попал в гости в собственный дом: боялся ляпнуть не то, сделать не так, а уж о том, чтобы войти куда без стука, не могло теперь быть и речи, и, если он забывал когда об этом, сигнальный визг немедленно отбрасывал его на прежние позиции.