Ялсы ҙурын көҫәй ҙә алмай шул. Уйлана-уйлана, уның күңеле тағы иңрәне, ғүмер буйы тулышҡан аһ-зары, күкрәгенә һыймай, тышҡа бәреп сыҡты ла әрнеү йыры булып ағылды:
Конечно, байскому работнику только мечтать остается об этом, как о чем-то несбыточном, однако даже робкая надежда на то, что в ауле чем-нибудь накормят, утолят жажду не кумысом, так айраном, согревала душу. От полноты чувств Туктагул запел, а песни он знал только грустные и печальные.