— Һуңлап тотонғанһың бит, Барынғол, – тине Кинйә, баҫыу өҫтөнә күҙ йүгертеп.
— Поздненько взялся, Барынгул, – сказал Кинзя, окидывая взглядом кое-как вспаханное поле – даже не вспаханное, а слегка исцарапанное сохой.