Фрагмент беседы с Павлом Федоровичем Никоновым, записанной Фондом "Устная история".
<p>"Для меня это не было неожиданностью. Я был уже как бы подготовлен. Во-первых, у нас был отец репрессирован. Что-то до нас доходило. А потом, вы знаете, среда, в которой мы жили в художественной школе и в институте суриковском, она была совершенно иначе настроена. Воспринималось все, что вокруг нас делалось с большой долей иронии и критически. В основном почему? Живопись к тому времени настолько стала официозной. В основном, эти Всесоюзные выставки, которые мы ждали с нетерпением. Потому что у нас информации не было по изобразительному искусству никакой. Что происходит? Мы только имели возможность, ждали, когда какие-то [художники], Пластов или там какие-то другие, от которых ждали – Иогансон, какого-то качества. Ждем Всесоюзную выставку. Она открывается и опять бесчисленное количество этих картин про Сталина. Сусальные, с такими названиями претензионными «Я видел Сталина», Мочальского картинка такая, «Парад суворовцев». Или там Шурпина картина «Утро нашей родины». Стоит Сталин на фоне рассвета. Бред! И только такие картины. Вот это вызывало у нас жуткое отторжение. И мы понимали, что все это пропаганда. Эти выставки с этими картинами, это уже переходит всякие разумные границы".
</p>
Беседа целиком доступна по адресу <a rel="nofollow" class="external free" href="http://oralhistory.ru/projects/art/nikonov">http://oralhistory.ru/projects/art/nikonov</a>
Павел Федорович Никонов и Фонд "Устная история".
Отдел устной истории Научной библиотеки МГУ. № 1516.