Делал он это, как и следует ожидать от высокородного, ненавязчиво и осторожно, скрывая своё любопытство за показным безразличием.
He did so, as one would expect from an arrogant, unobtrusive and cautious man, hiding his curiosity behind ostentatious indifference.
Он сделал это так, как этого можно было бы ожидать от спокойного, неприметного и осторожного человека, пряча свою любознательность за равнодушием.