О, ее место в бельэтаже позволяло увидеть всё в этом зрелище, каждую морщинку на его лице, каждое движение в неожиданно богатой мимике, каждый отблеск в испуганных глазах, которые с отвращением глянули на поднесенный ею гостинец к самым дверям.
Oh, her place in the linen floor allowed us to see all of this spectacle, every wrinkle on his face, every movement in an unexpectedly rich facial expression, every gleam in frightened eyes that looked with disgust at the hotel she had brought to the very doors.
О, место ее на бельевом полу позволило нам увидеть все это зрелище - каждое морщинистое лицо, каждое движения с неожиданно богатым выражением лица, каждый блеск испуганного глаза, который смотрел с брезгливостью на гостиницу, которую она привезла в самые двери.