Но поскольку та первая сигарета была отвратительна, наш юношеский разум был вполне успокоен: мы‑то никогда не пристрастимся к этому, так как не получаем от сигарет никакого удовольствия, а значит — сможем бросить, когда захотим.
But because that first cigarette was disgusting, our youthful minds were quite reassured: we would never become addicted to it as we had no pleasure in cigarettes, and could quit whenever we wanted.
Но из-за отвращения, которое вызывал этот первый поступок, наши молодые умы успокоились: мы никогда не станем к нему прибавлять, потому что у нас нет удовольствия от игры в футбол, и можем уйти, когда пожелаем.