В Сирии под домашний арест помещен Рами Махлуф — двоюродный брат президента Башара Асада и богатейший человек в стране. Как сообщают британские СМИ, якобы причиной тому стал тот факт, что сын бизнесмена Мохаммед хвастается богатством семьи в инстаграме. Официального подтверждения этой информации пока нет.
Сын подвел: как кузен Башара Асада оказался под арестом
Президент Сирии Башар Асад поместил под домашний арест своего двоюродного брата Рами Махлуфа из-за того, что его сын, 22-летний Мохаммед, выставляет напоказ в соцсетях богатство семьи. Это предположили британские СМИ, основываясь на публикации в фейсбуке, сделанной кузеном Махлуфа Насрином – по их сообщению, он написал, что 50-летний Рами Махлуф удерживается в своем доме в Дамаске вместе двумя братьями и отцом, 87-летним Мохаммедом. Официально эта информация никем не подтверждена. Судя по аккаунту младшего Махлуфа, он действительно гордится своим образом жизни – он часто публикует фотографии роскошных автомобилей, кроме того, в инстаграме Мохаммеда Махлуфа можно видеть его в интерьерах принадлежащей ему виллы в Дубае или рассекающим волны на гидроцикле. Впрочем, главное, чем он хвастается – это великолепная фигура: сын Рами Махлуфа довольно часто фотографируется с обнаженным торсом, демонстрируя безупречные кубики на животе. Двадцатидвухлетний Мохаммед Махлуф — предприниматель: у него есть несколько предприятий в Сирии: согласно Sunday Time, недавно он заявил о вложении $300 млн в недвижимость, добавив, что деньги получил от других видов бизнеса. Семья Махлуф – одна из самых влиятельных в этой стране. Дело в том, что Рами Махлуф приходится племянником матери Башара Асада Анисе Махлуф, скончавшейся в 2016 году. Именно с родством семьи Асадов связывают богатство представителей клана: начиная с 90-х годов, когда в стране началась приватизация, а тогдашний президент Хафез Асад начал заботиться о будущем, Махлуфы – Рами и его брат Ихаб, — на лояльность которых полагался Асад-старший, получили возможность распоряжаться многочисленными предприятиями и компаниями. Сейчас Рами Махлуфу принадлежит компания Cham Holding, которая инвестирует в роскошные предприятия туристической отрасли, рестораны и недвижимость. Холдинг контролирует первую частную авиакомпанию Сирии Syrian Pearl, несколько частных банков страны – Islamic Bank of Syria, Al Baraka Bank, International Bank of Qatar, Cham Bank, Bank of Jordan. В него входят также страховые и финансовые компании. Помимо этого, в сфере интересов семьи Махлуф – торговля недвижимостью, нефтяной бизнес и медиабизнес. Клан контролирует практически все крупные сферы предпринимательства в Сирии – в том числе, и телекоммуникации, поскольку Рами Махлуф владеет одним из двух мобильных операторов Сирии – Syriatel. Члены клана Махлуф всегда были близки с родственниками из семьи Асада: Рами, в частности, поддерживал теплые отношения с его сестрой Бушрой и ее мужем Ассефом Шавкатом, погибшим в 2012 году при взрыве бомбы, организованном Сирийской свободной армией. Когда в Сирии началось противостояние между правительственными силами и оппозицией, протестующие выходили на улицы, обвиняя, в том числе, Рами Махлуфа в воровстве – в частности, во время протестов в городе Дераа в самом начале конфликта наравне с полицейским участком они подожгли офис Syriatel. Уверения самого Рами Махлуфа в том, что он всего лишь бизнесмен, действующий по закону, не разубеждали протестующих в том, что он контролирует не только свои компании, но и правительство страны. Критики были уверены, что законы Сирии написаны так, как это выгодно Рами Махлуфу. «Махлуф пишет законы, — жаловался в 2012 году изданию Huffington Post один из трейдеров, проживающих в Дамаске. – Касаются ли они налогов или торговых правил. Регуляционный климат создан для его выгоды». Тот факт, что Рами Махлуф всегда отрицал свою причастность к политике, подтверждал в беседе с Huffington Post профессор университета Тринити в Техасе Давид Лещ. Специалист по Ближнему Востоку, лично знающий и Махлуфа, и Асада, утверждал, что первый не раз подчеркивал, что не разбирается в проблемах мирового и государственного управления. «Он называл себя профаном в политике и каждый раз, когда разговаривал на политические темы, добавлял: «Ну это мои собственные мысли», — говорит Лещ.