В России начинается реформа высшего образования. При этом концепции Минобонауки и ректоров вузов не совпадают. Руководитель аналитической службы Российского союза ректоров Борис Деревягин рассказал, какие у них есть предложения и замечания. Эксперт также пояснил, что станет с российскими вузами, насколько будут сокращать их количество и по каким критериям будет производиться отсев слабых учебных заведений.
«Закрытие вуза — это риски для системы»
Система высшего образования в России находится на пороге перемен. Еще весной бывший министр образования Андрей Фурсенко предложил вдвое сократить количество бюджетных мест в вузах. В июле президент Владимир Путин дал Минобнауки поручение разработать и утвердить программу реструктуризации слабых вузов. Затем премьер-министр Дмитрий Медведев заявил, что в приоритетах создание крупных университетских центров. У союза ректоров свои взгляды на развитие высшего образования. Руководитель аналитической службы Российского союза ректоров Борис Деревягин рассказал, какие у них есть предложения и замечания и что ждет систему в ближайшие месяцы. — Начинают происходить глобальные события, которые в дальнейшем очень сильно перекроят российскую высшую школу. Не так давно для обсуждения ректорскому сообществу Минобрнауки представило критерии для последующей фильтрации и отсева вузов. Что предлагается в рамках документа? — Минобрнауки предлагает оценивать четыре направления. Первое — это образовательный рейтинг, оценка эффективности образовательного процесса. Второе — научная деятельность. Третье — международная деятельность и четвертое — финансово-экономическая. — Как отреагировало на проект ректорское сообщество? Есть ли какие-то противоречия? — На наш взгляд, критерии, предложенные Минобрнауки, нуждаются в существенных дополнениях во всех разделах. Мы уже представили ряд своих замечаний в ходе обсуждения документа. Помимо перечня критериев изначально идея союза ректоров заключалась в том, чтобы каждый вуз утвердил свою программу развития. Так легче и проще будет выявить неэффективные вузы. Пока что подобные программы есть у 40 вузов, наделенных специальным статусом, и еще 55 вузов, подведомственных Минобрнауки, но этого недостаточно. Нужно чтобы каждый вуз разработал и утвердил свою программу и наметил основные этапы ее выполнения. Когда мы получим общую картину программ развития, то сможем легко отсечь неэффективные вузы. — Ни один ректор не заинтересован в том, чтобы его вуз присоединили либо вообще закрыли. Любой возьмет на себя обязательства по выполнению программы и будет реализовывать ее в силу своих возможностей.... — Чтобы оценить, справляется ли вуз с программой развития, нужно не так уж и много времени. Риск невыполнения выявляется по итогам первого квартала. Для того чтобы начать реализовывать программу, как она запланирована, необходимо провести большое количество мероприятий. И, если вуз продолжает сохранять свою прежнюю линию и ничего не меняет, это означает, что он будет заниматься приписками и сорвет выполнение программы развития. — А есть ли какой-то предварительный план действий по временным отрезкам? В какие сроки должна произойти реформа в целом? — Согласно приказу Минобрнауки, до конца года будут сформированы правила игры, по которым будет осуществляться мониторинг вузов: будет разработана методология оценки вузов и создана соответствующая информационно-аналитическая система. Сам мониторинг также будет проведен до конца года. Согласно замыслу, он позволит выявить успешные и неэффективные вузы. А собственно реорганизация вузовской системы будет проводиться вплоть до 2014 года. В течение этого времени и последуют объединения, укрупнения, сокращение педсостава, дифференциация форм подготовки (бакалавр/магистр) и т. д. С ходу это процесс не будет произведен. Это вопрос двух-трех лет. — Есть ли какие-то ориентиры по окончательному количеству вузов, которые останутся в результате всех этих действий? — Министр образования и науки Дмитрий Ливанов сказал, что на 20% будут сокращены государственные вузы и на 30% будут сокращены их филиалы. Но это вовсе не означает, что какие-то вузы будут закрыты. Нельзя сказать, что не будет ликвидаций. Они заложены в систему оценки, и такое возможно, но говорить о том, что это будет исключительно ликвидация, нельзя. Закрытие образовательного учреждения — это всегда риски для системы. И говорить о том, что сейчас эти риски полностью исключены, по меньшей мере самонадеянно. — У нас в стране многие административные решения принимаются, исходя из личных мотивов. На этом фоне какие-то регионы более выигрышны с их вузами и их губернаторами, какие-то менее. Не получится ли так, что «любимчиков» сократят меньше, а тех, кто не вхож в определенные круги, — больше? — Безусловно, риск этого есть. Особенно если будет решаться вопрос о сокращении вузов на административно-командном уровне. Но избежать этого можно. Для этого методология и критерии оценки эффективности вузов должны быть максимально объективными — соответствующие предложения союз ректоров уже направил в Минобрнауки. Мы также были инициаторами формирования поэтапной схемы реорганизации, которая позволит повысить объективность этих процессов: сначала оформление перечня критериев, затем процедура мониторинга и последняя часть — принятие решения о ликвидации, слиянии или укрупнении специальной межведомственной комиссией. Наряду с министерствами и ведомствами в комиссию должны войти представители объединений работодателей, вузовского сообщества, субъектов федерации. Тогда риски были бы минимизированы и реструктуризация произошла бы существенно мягче как для общества, так и для системы в целом. — Насколько сократятся контрольные цифры приема? В последнее время на самом высоком уровне звучат призывы к тому, чтобы, как в советские времена, сделать жесткий конкурсный отбор на бюджетные места. — В свое время была идея сократить число бюджетных мест в четыре раза. Но на данный момент в новом законопроекте «Об образовании» прописана норма контрольных цифр, которая не сильно отличается от сегодняшней. Сейчас мы принимаем 170 человек на 10 тысяч граждан, проживающих в России, любого возраста, а будет 800 человек на 10 тысяч граждан в возрасте от 17 до 30 лет. В расчете на данную возрастную группу контрольные цифры приема фактически сократятся, но не более чем на 20%. — Не сведется ли вся реформа к коммерциализации высшей школы? Наши люди привыкли к тому, что высшее образование — это неотъемлемая часть образования вообще. Те, кто не пройдет по конкурсу, будут поступать платно. Как с этим бороться? — Вопрос — насколько нужно с этим бороться. Если человек не поступает в вуз, значит, в нем не заинтересованы ни вуз, ни отрасль. Для того чтобы обеспечить себе право развиваться и получать образование, он должен будет платить. У нас нет всеобщего бесплатного высшего образования, всегда кто-то платит. Если за тебя не готовы тратить деньги налогоплательщиков, то плати сам. Безусловно, в этом плане необходимо развивать институт кредитования образования и развивать гарантированное трудоустройство. Человек должен искать предприятие, которое будет заинтересованно в его навыках через два-три года, чтобы он мог вернуть банку средства и у него был некий солидный поручитель. Просто вся разница в том, что до 1991 года если ты не поступил в вуз на бюджет, то у тебя не было иной возможности получить высшее образование. А теперь она есть. — Насколько велики риски того, что будет вливаться большое количество денег «потребителей» в платное образование, которое не отвечает параметрам качества? Не секрет, что многие частные вузы заявляют, что дают образование, а фактически продают дипломы с рассрочкой на три-четыре года. — Нужно провести мониторинг частных вузов и процедуру отзыва лицензий и аккредитаций по ее итогам. Если этого не произойдет, то какая-то часть абитуриентов выберет эти вузы. Но большинство все же будет отдавать предпочтение платным отделениям в государственных вузах, как это происходит и в настоящее время. Платное образование в государственном вузе дает ряд преимуществ: у диплома гособразца и образовательных программ по госстандартам здесь гарантированно форма совпадает с содержанием, педагоги соответствующего уровня, практика, стажировка, определенная социальная среда и уровень общения. Это очевидные вещи, и все это понимают.