Чудеса по-русски: граждане, согласно официальной статистике, стали жить богаче, чем до кризиса, производство же наверстало кризисные потери едва ли наполовину.
Опухли от кризиса
Если верить публикуемым цифрам, то в мае средний заработок работающего россиянина (с учетом всех полагающихся поправок на сезонность и инфляцию) оказался самым большим в нашей новейшей истории, превзойдя на 0,7% предыдущий рекорд, достигнутый в сентябре 2008-го, как раз накануне кризиса. Таковы подсчеты Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП). Главное наше статистическое ведомство – Росстат – еще оптимистичнее и дополнительно сообщает, что реальные располагаемые доходы всех наших граждан, вместе взятых (и работающих, и неработающих), растут еще на пару процентов быстрее, чем зарплаты. В эти приятные новости можно верить полностью или частично, но в любом случае они оттеняются новостями, явно менее приятными. Потому что в сфере производства кризисные потери вовсе не преодолены и в ближайшем будущем преодолены не будут. Точных подсчетов пока нет, но эксперты экономических ведомств (склонные, надо заметить, по должности к оптимизму) предполагают, что за январь – май этого года величина произведенного у нас ВВП выше, чем за тот же период прошлого года, процентов на 5 или чуть менее того. Если вспомнить, что зима и весна 2009-го были временем максимального кризисного спада, когда ВВП опустился на 10% с лишним, то цифры нынешнего подъема, даже если они достоверны, означают только, что потери наверстаны максимум наполовину. Это подтверждается и сведениями ЦМАКПа и Росстата по отдельным отраслям. Промышленное производство (очищенное от сезонных факторов) в этом мае примерно на 7% ниже предкризисного максимума, достигнутого в сентябре 2008-го (ЦМАКП), причем обрабатывающие производства ниже этого максимума на целых 11%. Объем работ по виду деятельности «Строительство» стагнирует уже несколько месяцев, оставаясь на пару десятков процентов ниже предельного своего уровня, достигнутого весной 2008-го (данные Росстата). И только добыча полезных ископаемых радует рекордами. В мае она примерно на 2% выше предкризисных своих максимумов 2008-го (ЦМАКП и Росстат). В этом и разгадка материального процветания, внезапно осенившего посреди неоконченного кризиса не только наших богачей, но частично даже и простых граждан. Нефть резко подорожала, продажи ее за границу выросли, и денег в казне сильно прибавилось. Конечно, не настолько, чтобы вернуться к беззаботному расточительству позапрошлого года. Кое на чем приходится экономить. Например, на строительстве дорог, ремонте инфраструктуры и прочих вещах, которые кажутся неотложными только для тех, кто заглядывает вперед. А наши власти вперед не заглядывают. Зато на самые любимые их проекты, вроде олимпийско-сочинского и ему подобных, средств теперь вволю, и даже остается еще кое-что на популизм. Правда, рост заработков при упавшем производстве, а значит, и снизившейся производительности труда – это дальнейший упадок конкурентоспособности национальной экономики. То есть именно то, что при первой же крупной встряске привело к рекордному спаду в 2008–2009-м. Но ведь ничто не мешает надеяться, что следующая экономическая встряска начнется не завтра, а этак годика через два, три, четыре. А это уже за пределами реального горизонта планирования наших властей. Так что и рядовому человеку можно было бы перестать оглядываться вокруг и вкушать, пока они есть, плоды частично реставрированного нефтяного процветания. Если, конечно, это процветание и в самом деле так велико, как его стараются изобразить. А на этот счет есть сомнения. Вчитываясь в официальную статистику, находишь любопытное противоречие. С одной стороны, она рапортует о стремительном сокращении безработицы (верная примета расцвета!) За март – май этого года число безработных, подсчитанное Росстатом по классификации МОТ, упало почти на 900 тысяч человек, а в государственных службах регистрации убавилось почти на 300 тысяч. Но вот свежее исследование, проведенное той же статистической службой на предприятиях всех секторов экономики (кроме субъектов малого предпринимательства), охватывающих примерно четверть занятых в российской экономике. За упомянутые три месяца, с марта по май, число рабочих мест уменьшилось там примерно на 100 тысяч. В пересчете на всю экономику это будут уже сотни тысяч лишившихся работы. Как этот факт состыкуется с падением якобы безработицы, загадка. Объяснить это уменьшением притока мигрантов не получится: обследованные предприятия привлекают гастарбайтеров меньше прочих. Остаются два объяснения. Либо реальная занятость сейчас и в самом деле перестала падать, но зато при этом интенсивно уходит в теневой сектор. Либо занятость все-таки уменьшается, реальная безработица растет, а статистика лукавит. Какое из двух этих объяснений ни выбрать, житейские условия для многих из тех, кто работает или ищет работу, продолжают ухудшаться, вопреки всем оптимистическим рапортам, посылаемым наверх профильными службами. Восстановление докризисного жизненного уровня, которым так гордятся власти, оказывается не только временным и непрочным, но и неполным, охватывающим далеко не всех. Иначе и быть не может, пока кризис не преодолен по-настоящему. Пока вместо лечения от наркотической нефтезависимости, стране впрыскивают все новые дозы нефтедолларового наркотика.