Дневник «Кинотавра»: в рамках питчинга Александр Роднянский и Сергей Сельянов обсудили драму про семью Чехова и фильм о Гоголе и Мейерхольде и выбрали сценарий о московских экспатах, а в конкурсе показали грайндхаус от автора «Неадекватных людей», школьную драму про балет и фильм про ужасы московских окраин, снятый на фотоаппарат.
Барышников и доказательства смерти
В четверг днем продюсеры, режиссеры и сценаристы рассказывали о своих планах на новые фильмы — искали партнеров и деньги для запуска. Называется это «питчинг», для участия в нем отбирают десяток проектов из заранее присланных заявок. Само событие выглядит так: люди, которые хотят запустить в производство картину, рассказывают о своей задумке — сюжет, жанр, предполагаемые участники и затраты, ожидаемый эффект. Эксперты (их несколько, но, говорят, в основном Александр Роднянский и Сергей Сельянов ) оценивают перспективы, комментируют подачу и задают уточняющие вопросы. Например, ищут полтора милли она долларов на фильм Михаила Уварова «Брат­ья Ч» про семейные отношения молодого Антона Чехова — экранизацию пьесы с семью актерами и оператором Олегом Муту (новая румынская волна, «В субботу» Александра Миндадзе). В ответ Роднянский предлагает оптимизировать затраты — отправиться в Кишинев (родной город Муту) и потратить не полтора миллиона, а тысяч семьсот. По итогам питчинга экспертное жюри должно выбрать самую интересную и перспективную задумку, обещая ей всяческую поддержку. В прошлом году, например, победила заявка фильма «Мой папа Барышников», а сейчас картина уже снята и представлена в конкурсе «Кинотавра». На этот раз эксперты проголосовали за мелодраму про московских экспатов «Большое яблоко», но настоятельно рекомендовали изменить финал. В основанном на реальной истории подруги продюсера сценарии героиня, не получив визу, чтобы улететь за любимым, умирает от приступа, а герой через год погибает в одной из нью-йоркских башен-близнецов, что в очередной раз подтверждает неубедительность и дурновкусие драматургии жизни. Отметили также проект «Мафия» (по мотивам популярной застольной игры, но с реальными убийствами) и «Защиту» Оксаны Бычковой , которая переписала сценарий «Слова для защиты» Александра Миндадзе. Ответственность за «Нос, или Заговор «не таких» Андрея Хржановского, в котором героями должны стать писатель Гоголь, режиссер Мейерхольд, композитор Шостакович и художник Филонов, переложили на государство: затея по меркам питчинга дорогая ($4 миллиона), а высокое искусство без перспективы окупаемости не попадает в сферу интересов мероприятия. Позабавил план скрестить Стивена Содерберга с Джимом Джармушем в киноальманахе «Sex, кофе и сигареты»: деятель широкого профиля Сергей Ольденбург-Свинцов (помимо прочего автор странного фильма «Голубка») собирается снимать новеллы про московскую богему и разговоры о сексе в ресторанах Новикова. Ну а в конкурсной программе в четверг показывали три фильма. Трэш-комедию про смертоубийства «Вдребезги», комедию про мальчика и балет на фоне перестройки «Мой папа Барышников» и драму про женщину в жутких обстоятельствах «Портрет в сумерках». «Вдребезги» — второй фильм режиссера «Неадекватных людей» Романа Каримова — представляется попыткой снять русский грайндхаус, ответить на «Доказательство смерти» Квентина Тарантино. Три новеллы про в разной степени асоциальных героев какое-то время соприкасаются по касательной, чтобы сойтись к финалу в точке ударного столкновения. Две девочки-убийцы тормозят на трассе заваленный детскими игрушками фургончик с первертом. Именинница (Ровшана Куркова) приглашает на день рождения неприятного мужу «начальника» (Артем Ткаченко), а тот находит пистолет. Радиоведущий-провокатор получает угрозы от слушателей — в том числе от перверта и от Артема Ткаченко. Сам режиссер, подозревая фестивальную публику в реакционности и неприятии черного трэш-юмора, заранее рекомендовал пропустить фильм тем, кто не ценит жанр. Однако, и среди поклонников творчества Тарантино и Родригеса для описания впечатления от каримовской попытки переосмыслить жанр чаще других использовалось слово «скучно». Само по себе нагромождение немотивированного насилия не гарантирует веселья, а в этой картине самым живым моментом оказывается разговор двух подруг во время прогулки за сигаретами. На картину «Мой папа Барышников» бывшего танцора Дмитрия Поволоцкого вдохновил «Билли Эллиот» Стивена Долдри — история про то, как сын шахтера из британской глубинки мечтает танцевать в «Лебедином озере». Поволоцкий не стал повторять сюжет, скорее, позаимствовал настроение и героя: нескладный парень-безотцовщина учится в балетном училище, терпя недружелюбие более статных сверстников и продавая иностранцам советскую атрибутику. Лирическая история про освобождение в танце в равной степени отсылает к английскому первоисточнику и к лучшим образцам советского кино про школьников. Сценарий «Портрета в сумерках» написала Ольга Дыховичная, она же сыграла главную роль, а сняла фильм про ужасы ростовских окраин Ангелина Никонова, уроженка Ростова-на-Дону, получившая кинообразование в Нью-Йорке. Своего рода прологом в фильме становится сцена изнасилования сотрудниками ДПС проститутки — на ум сразу приходит «Счастье мое» Лозницы. Крик пойманной насильниками в форме женщины слышит героиня. Ей, работающему с детьми социальному работнику, предстоит встреча с этим же экипажем. Первые двадцать минут живописание кошмара, в который сломанный в неудачном районе каблук может превратить жизнь человека, представляется женской версией построения страшного портрета страны. Однако постепенно история выруливает из краеведения в сторону познания человека путем помещения его в пограничные состояния. Фотокамеры (для съемок использовали популярный у безбюджетных авторов Canon Mark II) американского коллеги Никоновой Ибена Булла создают тревожную картинку включенного наблюдения за тревожной и враждебной средой, в которую погружается героиня, чтобы изменить ее и себя.