После выхода девятого фильма Квентина Тарантино «Однажды... в Голливуде», в центре которого — ключевой для США сюжет убийства супруги Романа Поланского актрисы Шэрон Тейт, актуализировались все прошлые обвинения в адрес режиссера, касавшиеся чрезмерного и неоправданного насилия над женщинами в его фильмах, и теперь его уход из профессии, анонсированный ранее, может оказаться совсем не добровольным.
«Пора на покой»: как Тарантино критикуют из-за женщин
Девятый фильм обладателя «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля и премии «Оскар» американской киноакадемии Квентина Тарантино действительно может стать последним в его карьере. Однако причиной этому может стать совсем не усталость режиссера, как он ранее говорил в своих интервью. Кумир поколения 1990-х, который сделал себе карьеру на ностальгии по кинематографу 1970-х в своей последней (пока) картине пошел на серьезный репутационный риск. После многочисленных обвинений в агрессивном и жестоком обращении с актрисами на площадке он решил взяться за знаковый для США сюжет — убийство Шэрон Тейт , жены режиссера Романа Поланского. В недавней публикации The Guardian режиссера открыто призвали завершить карьеру за отношения к женщинам со словами : «Это пора остановить», и предложили ему «уйти на покой». Однако претензии в адрес Тарантино звучали уже давно — подобно своим кумирам Серджо Леоне и Дарио Ардженто он с маниакальной настойчивостью измывался над женщинами в своих сценариях. Однако настоящие проблемы у культового режиссера начались после того, как в прошлом году стало известно, что он уломал свою музу Уму Турман выполнить небезопасный трюк за рулем на съемках фильма «Убить Билла», в результате которого актриса попала в аварию. Несмотря на то, что сам он называл этот эпизод своим «самым большим сожалением», раздражение публики вызвали последовавшие за этим сообщения о том, что Тарантино лично душил Турман цепью во время съемок одной из сцен, а также плевал ей в лицо (конечно же, на камеру). Убийство Тейт, безусловно, стало одним из ключевых событий не только для американского кинематографа, но и для всего общества: идеология убийц из «семьи» Чарльза Мэнсон разрушила веру людей в движение хиппи; паранойя и злость проникли во все фильмы эры «нового Голливуда», одной из главных фигур которого был Полански; сам режиссер польского происхождения из-за обвинений в изнасиловании 13-летней позднее стал для одних символом безнаказанности, а для других — борьбы с системой, а дом, где произошло убийство, уже в 1990-х приобрел музыкант Трент Резнор, окончательно мифологизировав историю кровавого и жестокого убийства. И вот, спустя полвека, старые призраки вновь вернулись, чтобы отомстить тем, кто решился потревожить их покой. После того, как стало известно, над каким проектом работает Тарантино, серьезные неприятности посыпались на него со всех сторон. Спустя всего пару месяцев в СМИ появились обвинения в сексуальном насилии по отношению к актрисам со стороны продюсера Харви Вайнштейна , который профинансировал «Криминальное чтиво», которые поставили крест на карьере магната и вынудили Тарантино искать нового партнера. При этом, сам режиссер признавался, что знал о домогательствах Вайнштейна и все равно продолжал с ним работать. Несмотря на запоздалые сожаления, это пятно на его репутации оказалось стойким. В 2018 году, на фоне публикаций о неподобающем поведении на съемочной площадке, в сети появилась аудиозапись 2003 года, на которой Тарантино оправдывал Полански. «Это не изнасилование. По-моему, когда вы используете слово «изнасилование», вы говорите о жестокости, применении силы — это одно из самых жестоких преступлений в мире… он хотела этого! Встречалась с ним!» — говорил он. С выходом на экраны «Однажды… в Голливуде» заслуги Тарантино как поэта насилия, крови и брутальности обернулись против него — не помогли даже «антифашистские» «Бесславные ублюдки» и «антирасистский» «Джанго освобожденный». На пресс-конференции в Каннах он не нашелся, что ответить на вопрос — почему в фильме, в центре которого находится убийство известной актрисы, у ее героини практически нет слов? В ответ он лишь прорычал, что не собирается отвечать, что было не самым стратегически верным ходом. Еще на стадии производства было ясно, что Тарантино собирается пойти ва-банк со своим новым фильмом, подведя важный промежуточный итог не только своей карьере режиссера, но и своим исследованиям как киномана, влюбленного в эксплуатационное кино. Но предполагал ли он, что ставка может оказаться выше той, которую он готов заплатить, а промежуточный итог — стать приговором?