Во всемирном единении против ливийского диктатора очень много показного пафоса и мало желания предпринять против него что-нибудь практическое.
Убрать тирана
Кажется, только Гитлера, да и то на самом закате его карьеры, сообщество руководителей государств нашей планеты клеймило с таким единодушием, как полковника Каддафи. Все привычные дипломатические округлости отброшены в сторону. «Политический труп, которому не место в цивилизованном мире», — это еще далеко не самая радикальная аттестация. Гневная единогласная резолюция Совбеза, оружейное эмбарго, замораживание семейных авуаров, мобилизация гаагского Международного уголовного суда – создается впечатление, еще миг – и силы всего человечества в едином порыве войдут в Ливию и избавят ее от тирана. Вся эта волна благородного негодования вызвала бы воодушевление, если бы не свежая память о том, что всего несколько недель назад и сам Каддафи, и его клан были самыми популярными и буквально повсюду радушно принимаемыми изо всех диктаторских семейств. Пожалуй, никто из коллег-тиранов не мог похвастать такой вписанностью в западный и мировой истеблишмент, да и просто такой повсеместной угодливой симпатией к себе. Разнузданность сходила за богемные замашки. Болтливого расфуфыренного позера с сорокалетним диктаторским стажем принимали как этакого светского льва. Получать от него оплеухи вошло в обычай. Президент Швейцарии, той самой, где сейчас заморожены миллиарды Каддафи, еще так недавно униженно извинялся перед ним за краткосрочное задержание одного из его сынков, избившего горничных в женевском отеле. И каких-то полтора года назад Британия, ядерная, как-никак, держава, приманенная коммерческой выгодой, услужливо освободила террориста, который по приказу Каддафи взорвал над ее территорией пассажирский самолет с тремя сотнями пассажиров. А сегодня Ливию изгоняют из Совета ООН по правам человека, как недостойную бороться за эти права в одних рядах с Кубой, Пакистаном, Китаем, Саудовской Аравией, Габоном и прочими записными поборниками прав человека. Свою лепту в спешное создание образа «нового Саддама» вносят и частные лица. Директор Лондонской школы экономики уходит сейчас в отставку по причине угрызений совести из-за разветвленных меценатских отношений между кланом Каддафи и его учреждением. А шоу-звезды, привыкшие потешать клан на частных вечеринках, вдруг намекают, что пожертвуют гонорары на добрые дела. Это поголовное прозрение выглядит фальшиво, ведь чтобы узнать, что такое режим Каддафи, совсем необязательно было ждать, пока он начнет бомбить собственные города. В мире хватает и других диктаторов, которые спокойно работают на своих должностях, далеко не вызывая такого всепланетного против себя сплочения. Скажем, ордер на арест суданского президента Омара аль-Башира , организатора убийств миллионов людей на западе и юге собственной страны, давно уже выдан Международным уголовным судом, но никаких всемирных проектов по отлову и свержению этого правителя не существует. А сам он на митинге своих сторонников посоветовал блюстителям мирового правосудия «взять свой ордер и съесть его». Особое отношение именно к режиму Каддафи вызвано вполне прозаическими страхами. Ливия – один из крупнейших поставщиков нефти, дезорганизация этих поставок – тяжелый удар по мировой экономике. А близость ее к Европе грозит притоком беженцев, которых там, мягко скажем, не ждут. Особую атмосферу создает и слияние антидиктаторских чувств, выборочно, но легко охватывающих западную общественность, со сходными настроениями исламского мира, в котором тираноборческие страсти поднялись сейчас очень высоко. Осуждение деспотизма становится там сейчас общим тоном. И президент Ирана Ахмадинеджад, беспощадно карающий домашних своих критиков, попадает в самый мейнстрим со своими благородными словами сочувствия к жертвам ливийского коллеги: «В некоторых местах случаются вещи, которые, кроме как гнусными, назвать нельзя. Разве можно представить, что найдется человек, который будет бомбить и убивать свой же народ?» Казалось бы, и мировая атмосфера, и большие интересы сходятся к одному: к гуманитарной интервенции. Не так уж трудно, в конце концов, прихлопнуть этот режим, со всеми его охранниками и наемниками. Но не так все и просто. Провести такую акцию с полным соблюдением этикета, под эгидой ООН, не получается – по крайней мере, в ближайшее время. В Совбезе это не готовы одобрить ни Пекин, который принципиально не приемлет любых народных протестов против любых режимов, ни Москва, которая неумело скрывает те же самые чувства. Конечно, свергнуть Каддафи можно и попросту, без Совбеза – так сказать, в инициативном порядке. Отношение к его режиму таково, что больших протестов, по крайней мере, на первых порах, не раздастся. Но кто это сделает? США с группой европейских союзников? Сил, конечно, достаточно, но нужны воля и кураж. Воля и кураж были у только что объединившегося Вьетнама, который в 1978-м сверг Пол Пота в Камбодже. Это было частью большого проекта по установлению вьетнамского контроля над Юго-Восточной Азией. Оплакивать красных кхмеров человечество, конечно, не стало, но создать империю вьетнамцам не дали, и в конечном счете из Камбоджи им пришлось уйти. Как не стали оплакивать Милошевича, жертву натовских военных кампаний, и тем более Саддама, свергнутого американцами. Но именно имеющийся опыт свержения диктаторских режимов в разных частях мира и разными силами как раз и показывает, что те, кто это делали, быстро теряли контроль над ситуацией и, несмотря на формальную победу, увязали в долгоиграющих проблемах, из которых потом не знали, как выбраться. Воспоминания об этом опыте, а также общий депрессивный настрой сегодняшнего Запада и нерешительность большинства действующих его лидеров – все это, вместе взятое, уменьшает вероятность немедленной атаки на Ливию. И не зря плодятся слухи, скорее всего, недостоверные, о каких-то альтернативных вариантах. Например, о сделанном якобы предложении премьера Эрдогана, чтобы Турция взяла подряд на наведение порядка в Ливии – разумеется, в обмен на немедленный прием в ЕС. Гораздо более реальным шагом выглядит установление для начала силами НАТО бесполетной зоны (no fly zone), которая не позволила бы Каддафи бомбить мятежные города и как минимум отделила бы отпавший от режима ливийский восток от лояльного пока еще запада, а как максимум помогла бы повстанцам взять верх. Именно такая зона в последние 12 лет существования режима Саддама прикрывала от его атак курдский север Ирака. Но решиться даже и на это запутавшимся и задерганным лидерам США и их союзникам довольно-таки боязно. В ближайшие дни они будут, скорее всего, просто тянуть время и ждать, не подскажут ли, как быть, сами события. Сохраняется ведь надежда, что повстанцы сами победят. А если Каддафи вдруг сможет подавить восстание и обеспечить надежные нефтепоставки, то и в этом найдут свои плюсы. Тираноборческий гнев спадет, и с диктатором тогда, видимо, возобновят деловые отношения, пускай и без прежней теплоты и даже с некоторым оттенком благородного презрения. А вот если хаос в Ливии станет расти и окончательно выйдет из берегов, то как-то вмешиваться придется – слишком уж высока цена вопроса. Самый невыигрышный момент для тирана – когда его власть шатается. Кажется, нет тогда на планете человека ненавистнее. Ну а потом – свергнутого тирана (если успевает удрать) обычно забывают, а с тираном победоносным хладнокровно делают бизнес.