В Госдуму внесен законопроект, с принятием которого прокуроры смогут осуществлять надзор за всеми сферами деятельности Следственного комитета. Не исключено, что документ возобновит давний конфликт двух ведомств: СК вряд ли простит Генпрокуратуре обидное поражение.
Генеральный надзор за следствием
В Госдуму в понедельник внесен законопроект, расширяющий прокурорский надзор за деятельностью Следственного комитета (СК). Проект вносит поправки в ст. 1, 21 и 26 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации». Автор документа, депутат от фракции «Единая Россия» , полномочный представитель Госдумы в Верховном суде, Высшем арбитражном суде и Генеральной прокуратуре Владимир Поневежский утверждает, что изменения нужны, чтобы привести статьи в соответствие с положениями федерального закона «О Следственном комитете Российской Федерации». Поневежский считает, что прокуратура должна осуществлять надзор не только за соблюдением процессуальной деятельности СК, но и общий надзор в рамках полномочий ведомства. «Кардинально новое в этом документе будет вот что: по действующему законодательству прокурорский надзор распространяется на процессуальную деятельность СК. При этом в рамках своих полномочий прокуратура также может осуществлять надзор за соблюдением закона о государственной службе, закона об обороте оружия, закона о государственной тайне, закона о трудовых правах граждан. В действующем законодательстве не уточняется, что этот надзор прокуратуры распространяется не только на федеральные ведомства и министерства, но и на СК», — пояснил Поневежский. Парламентарий добавил, что принятие законопроекта не потребует выделения дополнительных средств из госбюджета. По словам депутата, ст. 44 Федерального закона «О Следственном комитете» устанавливает, что надзор за исполнением законов Следственным комитетом осуществляют Генпрокурор и подчиненные ему прокуроры в соответствии с полномочиями, предоставленными федеральным законодательством. Однако, буквально толкуя содержание п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 Федерального закона «О прокуратуре», а также ст. 1 Федерального закона «О Следственном комитете», в которой СК определен как «федеральный государственный орган», должностные лица СК полагают, что органы прокуратуры не обладают соответствующими полномочиями вне рамок, установленных Уголовно-процессуальным кодексом. «В результате такой трактовки органы прокуратуры лишены возможности осуществлять надзор за соблюдением СК и его территориальными органами требований Конституции, прав и свобод человека и гражданина в области трудового законодательства, законодательства о федеральной государственной службе, о противодействии коррупции, об обороте оружия и тому подобном», — заявил депутат. «Из-за отсутствия этого уточнения возникали коллизии в понимании между двумя ведомствами. Чтобы устранить коллизии, вносятся уточняющие моменты», — уточнил депутат. Владимир Поневежский отметил, что после внесения изменений прокуратура сможет проверять соблюдение трудового законодательства, в частности, правильность и законность увольнения сотрудников, а также соответствие деятельности ведомства законам о борьбе с коррупцией. «Можно проверить, правильно ли указывается в декларации о доходах имущество, правильна ли сохранность оружия, соблюдаются ли права и свободы человека в области трудового законодательства», — добавил он. По словам единоросса, на сегодняшний день СК вправе не выдать надзирающему прокурору ни личные дела своих сотрудников для проверки, ни приказ об увольнении или приеме на работу. Между тем новый законопроект в случае его принятия может еще больше обострить конфликт между Генпрокуратурой и Следственным комитетом, который продолжается уже более пяти лет и время от времени приобретает публичный характер, хотя руководители ведомств официально никогда не признавали наличие «войны». Сам автор проекта закона сомневается, что документ может каким-то образом повлиять на межведомственные отношения, и настаивает на том, что поправки пойдут на пользу сотрудникам обеих служб. «Работники СК тоже должны быть защищены в отношении соблюдения законов о труде. А прокурор, например, должен иметь право проверить соответствие декларации о доходах действительному положению вещей, — рассуждает Владимир Поневежский. – Я уверен, что в СК понимают необходимость изменений и воспримут их как должное». Впрочем, зная историю вопроса, можно предположить, что Следственный комитет все-таки не воспримет законопроект «как должное»: изначально конфликт разгорелся как раз из-за деления полномочий, которых теперь у прокуратуры становится больше. Учитывая, как неистово противники изобличали друг друга на протяжении последних лет, накал борьбы после принятия документа, скорее всего, только увеличится, и даже если эта борьба на этот раз не перейдет в публичную перепалку, вряд ли она уйдет из властных коридоров. Отношения между ведомствами начали обостряться сразу же после создания Следственного комитета при прокуратуре в 2007 году (тогда он еще носил имя СКП , хотя трактовка законодательства позволяла считать его органом вообще практически самостоятельным как в процессуальном, так и в административном плане, но де-юре он все же самостоятельным не являлся). Генпрокуратура сразу же восприняла новость о появлении СКП в штыки. С его появлением прокуратура как госорган лишилась многих своих полномочий, в том числе надзора за расследованием уголовных дел. По неофициальной информации, два ведомства ожесточенно делили не только полномочия, но даже кабинеты и кадры. Когда же новый орган заработал, прокуроры начали обвинять своих коллег из СК в необъективности и нарушениях закона при расследовании скандальных уголовных дел. Те в долгу не оставались и нападали в ответ. Генпрокуратура в том же 2007 году даже инициировала прокурорскую проверку своего соперника, залезая в поисках нарушений во все шкафы: смотрели все — вплоть до личных дел следователей нового ведомства. С самого начала противостояния и на протяжении последующих лет глава СК Александр Бастрыкин и генеральный прокурор Юрий Чайка выясняли, кто кому подчиняется. И хотя формально председатель СК и числится заместителем генпрокурора, но утверждает его кандидатуру (как и генпрокурора) Совет федерации по представлению президента, а полномочия главы СК по ведению следствия практически безграничны: в том числе у него есть право возбудить уголовное дело в отношении самого генпрокурора. В итоге после нескольких демонстративных попыток Бастрыкина игнорировать приказы Чайки ответ на вопрос «кто главнее» пришлось давать Верховному суду. В 2009 году ВС постановил, что последней инстанцией для работников СК является не его председатель, а генпрокурор, и приказы последнего обязательны к исполнению, в том числе и Бастрыкиным. Особо острой стадии конфликт достиг в начале 2011 года в связи со скандальным «игорным делом», когда следователи СК заявили о «крышевании» подмосковными прокурорами нелегальной сети казино. Следствие раз за разом возбуждало уголовные дела в отношении работников подмосковной прокуратуры, а представители Генпрокуратуры каждый раз оспаривали законность постановлений СК в суде. В итоге СКР и Генпрокуратура дошли до взаимных обвинений в коррупции, непрофессионализме и «глумлении над Конституцией». С каждым днем реплики представителей двух ведомств становились все резче, и в конфликт пришлось вмешаться тогдашнему президенту Дмитрию Медведеву , который публично «одернул» и следователей, и прокуроров, заявив о недопустимости публичных обвинений. Поэтому после многолетнего конфликта слова Поневежского о «понимании» можно воспринимать лишь как попытку предупредить новый спор. Получить комментарии в Генпрокуратуре и Следственном комитете пока не удалось.