Вышел новый альбом воссоединившегося «Ленинграда» «Хна», на котором Сергей Шнуров выставляет на авансцену певицу Юлию Коган и паразитирует на наследии Аллы Пугачевой.
Как Алла спела про брандспойт
«Прощай, п…бол!» — после того как на сайте возрожденного «Ленинграда» был выложен клип на эту песню, возвращение группы на большую сцену приобрело окончательно издевательский характер. Будто Сергей Шнуров написал, наконец, песню, адресованную не кому-нибудь, а самому себе, решил сам с собой попрощаться, собрав с верных фанатов последние барыши. Теперь же выясняется, что песня эта не более чем дежурная провокация: певец не только не собирался прощаться, но назначил новое свидание, заложив основу концепции альбома, получившего название «Хна». Можно было бы пошутить, что между первой и двумя другими буквами не хватает многоточия, но эта привычная шнуровская шутка в данном случае носит скорее автоматический характер: заглавие продиктовано главной героиней нового «Ленинграда» — рыжей певицей Юлией «Ноги» Коган. Вокалистка в группе появилась не вчера – впервые она вышла на сцену пару лет назад и уже тогда произвела некоторый фурор: одни жаловались на слишком громкий голос, другие удивлялись экзотической внешности. Теперь же Шнуров, взявший на себя роль скорее карабаса-барабаса, перетасовал своих див: убрав Стаса Барецкого и сделав шаг в тень, он выставил на первый план отработавшую образ бестии Коган. На новом альбоме она предстает в образе Аллы Пугачевой. Лидер «Ленинграда» уже давно признавался в любви Алле Борисовне – восхищался ее житейской мудростью, смелостью и искренностью. Лирическая героиня «Хны» — это как бы внутренний голос Пугачевой, примадонна без цензуры, благо после череды прощальных концертов ее место на эстраде вакантно. Тем более что любовь к пяти корневым морфемам русского языка, которым Шнуров обязан своей славой, артистов явно роднит. В общем, мат на месте, темы песен стали даже уже. Женская лирика по-шнуровски — это предсказуемо песни про х.й: уже ставший концертным хитом «Сладкий сон» дополнен песней «Maybe» («Он до души мне доставал»), «Огонь и лед» («Горит пожар моей души, достань брандспойт и потуши») и про расставание («Прощай», «Надоел», «Миша»). Сам лидер позволяет себе всего пару выходов под личиной городского циника («Нет и еще раз нет», «Ф. З.», «К.Ф.П.Р.», «И больше никого») и скорее оттеняет Коган, чем пытается сообщить что-то от себя. Проблема лишь в том, что впервые Шнуров не выражает чаяний народа, а открыто предстает в облике паразита — пытается занять свободную нишу эстрадной трэш-дивы (шаг, по-своему, признаем, остроумный). И тут задним числом становится ясно, что все прошлые годы «Ленинград» был не голосом народа и даже не рупором мидлкласса. Тогда Шнуров тоже ничего не придумал — он просто занял вакантное место групп «Ноль» и «Сектор газа» (отвечавших за разгул, скотство и матюги), по разным причинам отсутствовавших на эстраде. Все это, конечно, никакое не открытие, учитывая, что певец изобрел специальный стиль живописи — брендреализм, в котором «личность человека уходит на второй план, а самовыражение происходит через его приверженность к определенной торговой марке». Кажется только, что сам Шнуров всегда хотел быть над «брендреалистами». Он любил хвалиться своей свободой, подтвержденной тремя заветными буквами, но чем дальше, тем более очевидно, что ими его воля и ограничивается. Альбом завершается потусторонним по уровню чудовищности хоралом «Триумф», а ведь куда лучше и логичнее там звучал бы кавер на песню Пугачевой. Что-нибудь вроде: «Крикну «Х.й!», а в ответ тишина…»