В столичном Экспоцентре открылся 7-й Международный салон изящных искусств — европейский вариант «выездной торговли» в малопонятных российских условиях.
Красота здешняя и нездешняя
Десятилетие назад, когда российский арт-рынок считался быстрорастущим, стратегически перспективным и в потенциале бездонным, сообщество европейских антикваров во главе с Ивом Бувье , владельцем швейцарской институции Art Culture Studio, задумало осуществить в Москве интервенцию своих «товаров». В 2004 году здесь прошел первый Международный салон изящных искусств, потрясший воображение местных ценителей прекрасного. Предложенный западными галеристами ассортимент разительно отличался от того, чем периодически наполнялись залы антикварного салона в ЦДХ. Однако по ряду причин, в том числе и в силу особенностей российского законодательства о порядке ввоза и вывоза произведений искусства, та инициатива все же не вылилась в масштабную экспансию европейского антиквариата. А кризис 2008 года и вовсе заставил устроителей Салона изящных искусств свернуть свою деятельность в России. Казалось, что навсегда, однако в декабре 2012 года случилась реинкарнация. Упомянутый Ив Бувье уступил бренднейм представителю компании Expo Plus Амори Шоме, который взялся за возрождение короткой, но изначально многообещающей традиции. Салон-2012 запомнился внушительным списком первоклассных экспонатов, а также обилием организационных накладок в день открытия. Последние, впрочем, можно было списать на то, что Экспоцентр, выбранный в качестве площадки, никогда прежде не специализировался на показах искусства. Ну и вообще, первый блин редко обладает совершенной формой. На сей раз пусконаладочные работы были проведены в срок и без потерь, так что адаптацию возрожденного салона к российским условиям можно считать состоявшейся. Однако вместе с организационной притиркой произошла и дальнейшая «русификация» репертуара. Вообще-то отечественные галереи принимали участие и в предыдущих выпусках Салона изящных искусств, но преимущественно на вторых ролях. Постепенно объемы их присутствия нарастали, и сейчас оно весьма ощутимо. Разумеется, нет ничего порочного в приглашении отечественных арт-институций на ярмарку с европейским уклоном, однако устроители должны бы осознавать, что тем самым они лишают свое мероприятие флера эдакой нездешности. На нынешнем салоне много произведений, которые недвусмысленно отсылают к трудовым будням и повседневной практике российских антикварных лавок и галерей. Это обстоятельство накладывает неизбежный отпечаток на общее восприятие происходящего: впечатление дежавю, ложное или реальное, настигнет здесь любого, кто знаком с особенностями местной торговли старинным искусством. Хотя западный вектор по-прежнему остается доминирующим: все-таки большая часть экспонентов прибыла из Франции, Швейцарии, Великобритании, Бельгии, Монако и Люксембурга. Европейский эксклюзив ярче всего проявляется на примере хитов, роль которых сейчас исполняют граффити Бэнкси от парижской The Georges Gallery, работы Дэмиена Херста на стенде лондонской галереи Magdalena Gabriel Fine Art, подборка произведений Энди Уорхола , Марка Куинна и Дэвида Лашапеля у галереи Rudolf Budja из Зальцбурга. Заведение Maison d'art из Монте-Карло представляет симпатичную коллекцию живописи старых итальянских мастеров — от «Святого Иоанна Богослова» кисти Пьетро Лоренцетти, художника XIV века, до «Богоматери во славе» великого Гвидо Рени. Бельгийская Berko Fine Paintings демонстрирует салонные жанровые картины рубежа XIX–XX столетий — вещицы не слишком выдающихся достоинств, зато по-своему трогательные и для наших широт непривычные. А в качестве спецпроекта представлена бронзовая статуэтка «Царь», украшенная 182 мелкими изумрудами: этот опус французский скульптор Поль Бекрих произвел специально для московского показа — видимо, в расчете на легендарные деньги не менее легендарных здешних олигархов. Устроители бодро рапортуют, что суммарная стоимость всех экспонатов на салоне составила полмиллиарда евро. Цифра внушает трепет, однако нельзя не заметить, что мероприятию все же недостает той солидности, на которую заявлены претензии. Роскошь на экспорт производит в основном благоприятное, но не ошеломляющее впечатление. Сенсационных шедевров, если расценивать по меркам европейского, а не отечественного арт-рынка, здесь не встретить. Возвращение Салона изящных искусств в Москву происходит энергично, но пока что в отсутствие основных игроков, формирующих западные торговые тренды. Разумеется, важнейшие европейские галереи совсем не прочь приобщиться к финансам из России, однако предпочитают делать это у себя дома, благо состоятельные клиенты из наших краев сами могут найти к ним дорогу. Чтобы у грандов возникло желание привозить свои сокровища в Москву, необходимы какие-то сдвиги, может быть, даже тектонические.