В Италии умер Клаудио Аббадо — один из величайших дирижеров в истории классической музыки. Именно он унаследовал оркестр Берлинской филармонии после смерти Герберта фон Караяна, и теперь в истории музыки их имена будут стоять рядом.
«Слушайте»
Многие музыканты считают дирижерскую профессию очень полезным для здоровья делом. Действительно, стабильная и приемлемая для организма физическая нагрузка на протяжении всей жизни в сочетании с неизбежно вдохновенным интеллектуальным трудом может объяснить тот факт, что практически все значимые дирижеры работали до самой смерти, приходившей к ним в глубокой старости. Аббадо скончался в 80 лет. Но в последние годы он много болел. Скорее всего, никто из тех, кто слушал, как позапрошлой осенью в Москве под руководством Аббадо играл Люцернский фестивальный оркестр, не сумел бы разглядеть в дирижере «старика», пусть и «великого», — именно этими словами в основном пестрят сейчас новостные сообщения о его кончине. Единственное воспоминание от московского исполнения 17-го концерта Моцарта для фортепиано с оркестром, которое хочется как-то по-другому истолковать, — долгие взгляды маэстро в потолок, а потом на свои руки во время оркестровых пауз. Карьера Клаудио Аббадо складывалась примерно так же, как у всех великих дирижеров, — успешно и по нарастающей. Аббадо родился в Милане в музыкальной семье, его отец был известным скрипачом и первым учителем сына. После окончания Миланской консерватории имени Верди в 16 лет Аббадо еще некоторое время — во время стажировки в Венской академии музыки — числился в начинающих, но после победы в международном конкурсе дирижеров имени С. Кусевитского в Тэнглвуде начал свою долгую карьеру. Этот успех обеспечил ему ряд оперных ангажементов на родине, в том числе и в Ла Скала, а спустя пару лет триумф на конкурсе дирижеров имени Д. Митропулуса дал возможность полгода работать с лучшим оркестром мира на тот момент — Нью-Йоркским филармоническим, — этот своеобразный заброс на вершину музыкального мира официально закрепил за ним статус дирижера экстра-класса. И он начал работать. Двадцать лет Аббадо руководил Ла Скала, пять лет — Венской государственной оперой, десять лет был главным дирижером Лондонского симфонического оркестра. И больше десяти лет руководил Берлинским филармоническим, оркестранты которого выбрали его своим главным дирижером после смерти Караяна. В 2002-м он ушел с этого поста, и его дальнейшая музыкальная карьера была уже не такой изнурительной. Тогда же начались первые серьезные проблемы со здоровьем, которые нет-нет да и прерывали скольжение по партитурам, но Аббадо каждый раз восстанавливался. Тот факт, что он сменил Караяна на посту главного дирижера берлинских филармоников, не должен вводить в заблуждение. Итальянец чуть ли не полная музыкальная противоположность Чудо-Караяну, и выбор филармоников был полной неожиданностью для всего музыкального мира, в том числе, возможно, и для них самих. «Чуть ли» — потому что строгое сравнение равновеликих фигур всегда обречено на неудачу и по большому счету бессмысленно. Чуткость и открытость Аббадо, его легкость влюбляли в себя, а не устрашали. Его работа с оркестром была лишена и диктата, и компромисса. Нужного результата он добивался одним коротким словом «слушайте», повторяя его столько, сколько понадобится. В перерывах между репетициями он безжалостно выигрывал у оркестрантов в пинг-понг и бился с ними на футбольном поле. Он относился к себе довольно просто и с годами не бронзовел. «Нет ничего совершенного», — говорил он и до последнего перезаписывал музыкальный материал, доводя менеджеров рекорд-лейблов до тихой истерики. Он действительно выглядел на свои преклонные годы. Осторожная походка, характерная для пожилых, чрезвычайная худоба. Но слово «старик» отлетало от него, как мячик для игры в пинг-понг, когда он вставал за пульт и спускался с него, поворачиваясь к публике с лучистой улыбкой.