На телеканале HBO идет сериал «The Newsroom», написанный и продюсируемый знаменитым сценаристом Аароном Соркиным, — производственная драма про принципиальных журналистов, отличающихся от токарей, водителей, экономистов и врачей лишь присутствием дедлайна и помешанностью на профессиональной этике.
Новости в серийном производстве
»… Мы ведем только в трех категориях: количество заключенных на душу населения, количество взрослых людей, которые верят в ангелов, и по расходом на оборону. Они у нас больше, чем у следующих 26 стран, вместе взятых, причем 25 из них — наши союзники». Так Уилл Макэвой ( Джефф Дэниелс ), знаменитый и чудовищно богатый ведущий вымышленного кабельного телеканала, ответил на вопрос, почему Америка — «самая великая страна в мире», покрыв заодно всех матом — и правых, и левых, и зрителей, и участников. Уилл просто устал, он на самом деле так давно не считает. После этого заявления его карьера должна немедленно покатиться под откос, но его спасают старый друг и бывшая по-настоящему упертая тележурналистка ( Эмили Мортимер ), которая становится его исполнительным продюсером. Вместе они, преодолевая страшное сопротивление Уилла, должны сделать новостное шоу и вернуть в тележурналистику все то, зачем ее когда-то придумали — храбрость, честность, информацию, острые вопросы. Профессию нужно освободить от ига ошалевших от собственной безнаказанности пиарщиков и вернуть ей, извините, яйца, которых в последний год было не видно в погоне за цифрами рейтингов. Знакомая картина, не правда ли? Аарон Соркин, сочиняя сценарий «Социальной сети» для Дэвида Финчера , параллельно думал над сериалом, который сейчас называется «The Newsroom». Официального перевода названия еще нет, пиратский консенсус — «Новости»; совпечатного слова «корзал», похоже, не знает уже никто даже из тех нынешних журналистов, которым больше 30. В подготовительный период Соркин активно тусовался за кулисами разнообразных новостных шоу кабельных телеканалов, набирался опыта, копил материал. Прочтя заявку, канал HBO заказал ему пилотную серию, потом — десятисерийный пилотный сет. После показа второго эпизода был заказан второй сезон — при приличных рейтингах, но весьма умеренных восторгах критиков. Впрочем, с содержательной точки зрения все было очевидно: в первых двух эпизодах раскрыта вся жизнь редакции — от грандиозного, неправдоподобного успеха до катастрофически стыдного провала. Как после такого второй сезон не заказать. У автора «Западного крыла» и «Студии 60» получился сериал, который обожают журналисты. Ведь их профессия (в идеальном, конечно, представлении) не циничная работа по прямой перегонке букв в деньги: пиарщики получают гораздо больше, а нефтяные трейдеры гораздо богаче. Журналистами движет любопытство и тщеславие, желание докопаться до сути, несмотря ни на что (прежде всего, несмотря на невыполнимый дедлайн и абсурдно быстрый темп, в котором вчерашняя новость забывается еще до того, как наступит сегодня). Сделать лучший продукт, передать новости лучше, раньше, полнее, умнее конкурентов. Ну и деньги, конечно, не помешают, а они почти напрямую завязаны на рейтинги. Сама технология подачи новостей тут показана так, что заместители главного редактора, железные девушки с льдистыми глазами, плачут от умиления и восторга. Когда весь корзал по отмашке начинает искать комментаторов и названивать им; когда выясняется, что у корзала есть дежурный геолог, к которому можно обратиться за комментарием; когда оказывается, что самые шокирующие подробности ты получаешь почти случайно от однокурсника и маминой коллеги, — в общем, именно в таких обстоятельствах что-то внутри начинает шевелиться и да, действительно, слеза предательски наворачивается на глаза. Но ненадолго. Соркин зачем-то сочинил фантастический роман, который сразу скрестил с романом воспитания. В кадре туда-сюда ходят резонеры и читают длинные речи о том, как прекрасна профессия журналиста, как она важна для общества, как храбрым и бескорыстным быть гораздо лучше, чем жадным и трусливым, и что храбрость конвертируется в деньги гораздо быстрее и эффективнее, чем бесхребетность. Речи эти занимают не менее трети экранного времени. Еще где-то треть нам объясняют устройство синхрофазотрона — то есть, пардон, объективной журналистики в ее современном изводе. Нам рассказывают про то, что должно быть представлено две точки зрения, и про то, что правило это не абсолютно: бывают истории с пятью точками зрения, бывают лишь с одной. Увлекательно толкуют о том, как правильно брать интервью и как правильно разговаривать с пиарщиком. Если мы еще немножко посмотрим этот сериал, нам обязательно расскажут про перевернутую пирамиду и про то, что, когда кому-нибудь звонишь, надо обязательно представляться. А поскольку монологов очень, очень много, все говорят очень быстро и возникает ощущение бешеного темпа, бури страстей, шквала остроумия. Самое же обидное, что соркинский «Корзал» очень четко лег в тематическую иерархию: после того как (во многом благодаря тому же самому телеканалу HBO) произошла «революция сериалов», они естественным путем разделились на хорошие и нормальные. В хороших сериалах, таких как «Безумцы», «Подпольная империя» или «Настоящая кровь», главные герои обрели глубину и индивидуальность, как в сложных романах. Их нельзя описать одной фразой, про них нельзя сказать, хорошие они или плохие. В нормальных сериалах, таких как «Кости» или «Доктор Хаус», герои четко выполняют функции, описываются одной-двумя фразами и не менее четко раскладываются по полочкам этической иерархии. Ужасно печально, что самый модный сценарист Голливуда вместо хорошего сериала создал эдакую картонную тантамореску с дырками вместо лиц. Лев экрана, который устал, но еще хочет бороться. Самая лучшая журналистка на свете, из которой так и льются принципы. Амбициозная, но лояльная девочка с открытым взглядом маленьких глазок. С таким же успехом это мог бы быть сериал про, допустим, военных шифровальщиков, полярных ученых — или любая другая производственная драма с любовью и интригами. Хотите посмотреть про журналистику — ищите лучше четвертый сезон «Прослушки», который настоящий гений и бывший криминальный репортер Дэвид Саймон посвятил жизни газеты Baltimor Sun. Что же до «Newsroom», то это даже обидно. Сериалы в конце нулевых оказались лучше кино, потому что в них открылась глубина и многослойность, многомерность, которая из театрального кино либо ушла совсем, либо выродилась в артхаусную заумь. И тут пришел Аарон Соркин и сказал: возвращайтесь-ка, ребята, в кино. И, видимо, придется, никуда не денешься: времена — они меняются, а тренды меняются еще быстрее.