Начатая российской властью кампания по борьбе с коррупцией вряд ли серьезно уменьшит масштабы воровства в стране, но может по непредсказуемой траектории настичь практически любого представителя нынешней и бывшей политической элиты.
Вольная борьба с коррупцией
Вслед за обрастающим каждый день новыми пикантными финансовыми подробностями делом «Оборонсервиса» , ставшего поводом для отставки министра обороны Анатолия Сердюкова , антикоррупционная пропагандистская кампания власти добралась до… экс-министра сельского хозяйства Елены Скрынник. Она стала героиней уже двух серий телефильма «Власть имущие» на канале «Россия 1». Во второй серии авторы заявили, что госкорпорация «Росагролизинг» не досчиталась 39 миллиардов рублей, когда ее возглавляла именно Скрынник. Экс-министр сельского хозяйства, находящаяся за границей, в ответ дала интервью « Комсомольской правде », обвинив авторов фильма в клевете и некомпетентности. И «перевела стрелки» на куда более весомого члена путинской команды. Скрынник заявила, что, когда работала в «Росагролизинге», украсть деньги в госкорпорации было невозможно. А все финансовые вопросы необходимо адресовать бывшему первому вице-премьеру Виктору Зубкову , который стал главой совета директоров «Росагролизинга» после того, как Скрынник из него вышла, став министром. Едва ли российская власть затевала очередную серию борьбы с коррупцией для того, чтобы побороть казнокрадство и мздоимство. Скорее, речь могла идти о нескольких показательных процессах, которые должны припугнуть элиту и тем самым уменьшить нараставшее воровство на всех этажах власти. Но если еще можно представить себе в качестве показательного процесса атаку на Сердюкова (так до сих пор и не допрошенного даже в качестве свидетеля), то куда менее понятно, зачем атаковать уже не занимающую никаких постов в российской власти Елену Скрынник. Наблюдатели гадают, началась ли уже какая-то невиданная по размаху война элит (такие войны в разные периоды правления Путина шли постоянно и всегда работали на укрепление позиций нынешнего президента как верховного разводящего) или это просто набор неких акций устрашения тех коррупционеров, которые, по мнению их вышестоящих товарищей, берут не по чину. При этом пока до реально серьезных персон нынешней российской власти ни одно показательное дело не дошло. Зато совершенно непонятно, кто окажется следующим героем разоблачительных пропагандистских телефильмов и фигурантом уголовной хроники. Начать показательную антикоррупционную кампанию легко, а свернуть гораздо сложнее. На волне санкционированных сверху разоблачений в тренд обязательно попытаются попасть самые разные заинтересованные лица, которым есть с кем сводить счеты. Низовые участники коррупционных цепочек могут начать сдавать вышестоящих товарищей—из банального инстинкта самосохранения или пытаясь угодить начальству. У кампании против коррупции — с громкими отставками и посадками бывших министров или без оных — есть очевидные издержки для власти, несмотря на всю популярность антикоррупционной риторики в массах. Ведь все эти безобразия не просто происходили на глазах у Путина, но осуществлялись его подчиненными в рамках созданной им системы. Коррупционные скандалы во власти, независимо от их уголовно-процессуального исхода, выносят грязное белье на всеобщее обозрение. И каждый процесс против бывших или действующих представителей власти показывает: либо первые лица не контролировали ситуацию, либо, того хуже, сознательно покрывали коррупционеров. В любом случае истинных последствий нынешней антикоррупционной кампании, похоже, не представляют ни общество, ни власть. Может статься, что эта показательная порка коррупционеров во власти окажется намного более эффективным средством борьбы с самой властью, чем любые координационные советы оппозиции и уличные акции протеста.