Принятие и самое последовательное применение запрета чиновникам владеть недвижимостью и счетами за границей не изменит наших национальных традиций казнокрадства и злоупотребления служебным положением.
Национализация воровства
Уже в конце сентября Госдума может рассмотреть в первом чтении законопроект, запрещающий чиновникам владеть недвижимостью и счетами за рубежом. Скорее всего, из двух вариантов будет принят более жесткий, предполагающий полный запрет на иностранные активы. Об этом сообщила газета «Коммерсантъ». По мнению экспертов, контроль над иностранными активами госслужащих станет основой для «национализации элит». Таким образом Кремль хочет замкнуть политическую элиту на Россию. Это, в принципе, вполне вписывается в новый курс с «иностранными агентами» и переизданием самого архаичного извода патриотизма. Между тем полностью национализировать элиту в российской истории до сих пор не получалось никогда. Это не удалось даже Сталину в самые жестокие советские времена. Правительство у нас было единственным европейцем лишь в том смысле, что присваивало себе эксклюзивные права жить по европейским стандартам. В сегодняшних условиях насильственная национализация элит приведет либо к существенному внутриэлитному бунту (поскольку право на домик и счета за границей — один из главных негласных бонусов государственной службы в современной России) и самоизоляции страны (придется контролировать практически все неофициальные визиты чиновников за пределы Родины), либо это будет чистейшая профанация. То есть если чиновники, не успевшие переписать заграничное имущество на лиц, не подпадающих под действие закона, и будут преследоваться, то исключительно избирательно и не по причине нарушения этого запрета. Запрет станет лишь юридической зацепкой для вытеснения из власти неугодной персоны. А все остальные преспокойно будут пользоваться благами заграничной жизни и дальше. Национализация элит сама по себе в принципе не решает проблему коррупции госаппарата. Вопрос не в том, есть ли у чиновников собственность за рубежом, а в том, чтобы власть на всех уровнях была прозрачна и подконтрольна обществу. Оттого, что власть будет воровать и бесчинствовать исключительно внутри страны, не покупая домов за границей, народу лучше не станет. В конце концов, роскошные хоромы представителей власти на фоне окружающей нищеты внутри страны едва ли раздражают людей меньше, чем очередные рассказы о зарубежных сокровищах республики. В этом смысле показательным для истинных намерений власти в отношении контроля за элитой или ее национализацией станет так называемое дело Гудкова. Да, в случае с лишением мандата депутата Госдумы от «Справедливой России» Геннадия Гудкова речь идет о незаконном для народного избранника владении бизнесом внутри России. А не о зарубежных счетах или виллах. Но если Гудкова, известного своей активной оппозиционной деятельностью, лишат мандата, а депутатов-единороссов , на которых появился аналогичный бизнес-компромат, даже не станут проверять, смешно говорить о том, что режим действительно намерен бороться с коррупцией внутри себя или с незаконным предпринимательством под прикрытием властных полномочий. Еще одним верным признаком искренности желания власти стать честнее будет отказ от преференций компаниям, которыми владеют друзья и знакомые президента. Чтобы ни у кого из исследователей не возникало объективных оснований описывать схему управления Россией в категориях тайного политбюро, как в недавнем нашумевшем исследовании Евгения Минченко и Кирилла Петрова. Пока же запрет чиновникам иметь иностранную жилплощадь и банковские счета выглядит просто как некий крючок для госслужащих. И как очередной инструмент избирательной расправы над неугодными. Причем вряд ли даже показательный процесс над каким-нибудь конкретным госмужем принесет власти существенный популистский эффект. Когда правящая партия описывается мемом «партия жуликов и воров», а в честность чиновников не верят даже люди, далекие от поддержки протестного движения и либеральных ценностей, едва ли кого-нибудь удивит и вдохновит посадка отдельно взятого высокопоставленного коррупционера. А вот элиту такие процессы напугать могут, и тогда она может решиться как на попытки тихо отскочить, так и на политическую борьбу — тайную или явную — за сохранение негласных, неписаных, но всем хорошо известных привилегий.