Скандал с игуменом Фотием в Мариенбургской церкви в Гатчине Ленинградской области, издевавшемся над годовалым ребенком во время его крещения— больше, чем обычная бытовая история, вызвавшая всероссийский резонанс. Хотя светская власть в России публично декларирует курс на духовность и верность традициям, РПЦ, которая по идее лучше всего соответствует такой политике, теряет свой вес и моральный авторитет в обществе.
Крест на духовности: как РПЦ утрачивает свои позиции 
11 августа в социальных сетях появилось скандальное видео. На ролике игумен крестит ребенка и силой окунает его в воду с головой, несмотря на крики мальчика и безуспешные попытки матери его забрать. Ребенок практически захлебывается водой. Свидетели этого события и пользователи соцсетей публично возмутились жестоким обращением священника с малышом. Мать ребенка Анастасия Алексеева рассказала, что священник отругал ее за незнание молитвы «Отче наш», а затем обвинил крестного отца в плохой подготовке к таинству и отстранил его от крещения. Однако ребенка все равно решили крестить. «После первого погружения я поняла, что ребенок захлебывается. Стала вырывать его», — рассказала мать ребенка телеканалу «360». Священника было решено отстранить от службы за грубое проведение. Сам игумен Фотий не считает себя виновным. Он заявил, что «ничего страшного не произошло». По его словам, если бы мама ребенка «поменьше истерик закатывала, все бы прошло намного спокойнее». В общем, по мнению священника, захлебывающийся в воде годовалый ребенок, который чуть не стал жертвой слишком ревностного отношения батюшки к своим обязанностям — это в порядке вещей. В этой истории, как в капле воды, отразилась роль РПЦ в сегодняшней российской жизни. С весны 2012 года, когда начало развиваться скандальное уголовное дело Pussy Riot, Русская православная церковь неуклонно продолжает терять свои позиции в обществе. Дело даже не в пьяных ДТП на роскошных машинах, в которые периодически попадают священники (большинство из них по-прежнему живут крайне бедно). Дело в публичной реакции церковных иерархов на проблемы, которые волнуют россиян, и на события внутри самой церкви. Или в ее отсутствии. Ни у кого из предстоятелей РПЦ не нашлось доброго слова в адрес зверски убитого в августе 2013 года выдающегося священника, клирика Псковской епархии отца Павла Адельгейма. Да, у него были некоторые «политические разногласия» с руководством РПЦ, но его честность, самоотверженность, искренняя любовь к нему прихожан не подлежали сомнению. РПЦ не находила и не находит слов поддержки и утешения для миллионов своих прихожан, попавших в сложную ситуацию из-за экономического кризиса в стране. Она не возвышает свой голос против полицейского насилия и произвола. Хотя в начале 2010-х годов РПЦ как раз чрезмерно активно пыталась вмешиваться в светскую жизнь и политику, продвигая курс основ православия в школьную программу и солидарно со светскими властями пытаясь клеймить западные демократические ценности. Однако в последние два-три года РПЦ начала исчезать не только из общественно-политической жизни. Это, кстати, отчасти даже неплохо, ведь Россия — светская страна по Конституции, и главная задача церкви заниматься устройством церковной жизни верующих, а сама вера – дело добровольное и сугубо интимное. Но РПЦ так и не стала голосом справедливости, защитницей униженных и оскорбленных. Понятно, что при своей привычке безоговорочно поддерживать светскую власть во всех ее действиях, РПЦ попала в непростую ситуацию, когда эти действия стали противоречить ее интересам. Первой такой проблемой стало признание Россией еще в 2008 году независимости Южной Осетии и Абхазии. РПЦ до сих пор вынужденно считает эти территории канонической частью Грузии, чтобы не ссориться со своей верной союзницей — Грузинской апостольской автокефальной православной церковью. Но главным политическим испытанием для РПЦ стал украинский конфликт, который привел к усугублению раскола православных на Украине и томосу об автокефалии для Украинской православной церкви—так появилась новая Православная церковь Украины, которую не признает Украинская православная церковь Московского патриархата. Это ухудшило отношения РПЦ не только с частью православных на Украине, угрожая в перспективе потерей контроля над этой важнейшей для Московского патриархата канонической территорией. Ухудшились отношения и с Константинопольским патриархатом, даровавшим этот томос украинской церкви. К слову, один из первых зарубежных визитов новый президент Украины Владимир Зеленский совершил в Турцию. В ходе этого визита он встретился в Стамбуле в конце прошлой недели с Константинопольским патриархом Варфоломеем I. Хотя переговоры Зеленского с Константинопольским патриархом не завершились подписанием никакого соглашения, сам Варфоломей подтвердил, что Константинополь «никогда не будет вмешиваться во внутренние дела Украинской православной церкви». По словам Варфоломея I, ПЦУ носит статус «полностью независимой и автокефальной церкви». Пагубно сказался на репутации РПЦ и скандал вокруг попытки передачи церкви Исаакиевского собора в Петербурге. Публичное нежелание петербуржцев соглашаться с таким решением оказалось настолько явным, что передачу собора церкви решили отложить на неопределенный срок. Причем федеральная власть подчеркнуто дистанцировалась от этого скандала, заявив, что решение будут принимать местные власти. Пока эта история находится в замороженном состоянии. Всероссийский резонанс получил скандал в Екатеринбурге, где местные бизнес-магнаты решили построить храм святой Екатерины в сквере в центре города и натолкнулись на массовые протесты горожан. В ситуацию пришлось вмешиваться лично президенту, который поручил провести опрос и выяснить мнение екатеринбуржцев относительно строительства этого храма. В результате ВЦИОМ провел такой опрос: 74% жителей города высказались против строительства храма в сквере и только 10% — за. Причем вряд ли большинство этих противников храма в сквере- воинствующие безбожники. А вот отношение к РПЦ и к попыткам городских властей пиариться на «духовности» за счет бытовых интересов горожан люди выразили недвусмысленно. Понятно, что идти против политики светских властей или заявлять какую-то собственную позицию даже в морально-этических вопросах, не говоря уже о политических и социально экономических, РПЦ не может. Она слишком тесно связана с государством и критически зависит от его финансирования. К тому же финансовые возможности РПЦ существенно ухудшились после краха банка «Софрино» и утраты контроля над банком «Пересвет». В такой ситуации главными ресурсами РПЦ остаются обычные простые человеческие ценности. Помощь бедным. Защита слабых. Осуждение насилия против людей. Подчеркнутая честность и милосердие священнослужителей — от митрополитов до рядовых священников сельских церквей. Но и это у РПЦ получается не очень хорошо. Русская православная церковь оказалась в очевидном моральном кризисе—прежде всего потому, что не способна удовлетворить очевидно нарастающий в обществе запрос на справедливость. Разумеется, десятки миллионы россиян продолжают считать себя православными христианами. Многие являются постоянными прихожанами РПЦ, а не «играют в веру» ради моды. Но вот вера в способность РПЦ поднять дух нации, стать защитницей простых людей, явно угасает.