Российское здравоохранение находится в состоянии перманентной реформы, однако за 20 лет ситуация не изменилась к лучшему. Отрасль, усугубив недостатки советской медицины рыночными изъянами, растеряла основные свои достоинства.
Бормашиной всех не вылечить
Прокуратура Нижнего Тагила начала проверку в связи с гибелью трехлетнего Савелия Гладыша от пневмонии в местной больнице. Старший помощник прокурора Свердловской области Ольга Тетерина сообщила агентству «Интерфакс» , что проверка проводится по обращению родителей мальчика. Они в эфире местных СМИ сообщили, что 30 октября машина «скорой помощи» несколько часов возила заболевшего малыша из больницы в больницу, мальчику не смогли сразу поставить правильный диагноз. В самой машине «скорой помощи» не работал аппарат искусственного дыхания, который помог бы ребенку. Ребенок умер в тот же день в одной из больниц от пневмонии. Буквально накануне сообщения прокуратуры Нижнего Тагила премьер Владимир Путин в очередной раз пиарился на медицине — на сей раз в селе Головчино Белгородской области. Выслушав просьбы местных врачей о новой аппаратуре для УЗИ, маммографе, электрокардиографе и новом стоматологическом кабинете, Путин попросил губернатора Белгородской области Евгения Савченко присесть в кресло старенького стоматологического аппарата. Улыбаясь, премьер взял в руки зубной бор: «Если не поменяете (оборудование), я приеду к вам и буду лечить этим аппаратом тут все сам». Собственно, российская медицина, а вместе с ней и население, как коллективный пациент, становятся жертвами подхода, при котором лидер страны «все лечит сам», а сама медицинская отрасль, находясь в перманентном состоянии пластической операции, так и не обрела своего нового лица. Сейчас это и не платная страховая медицина, и не бесплатная медицина советского образца, когда, по известному выражению сатирика, «ты не знал, кому заплатить, чтобы тебя вылечили». Истории с гибелью пациентов из-за отказа в медицинской помощи настолько обыденны, что получают какой-то резонанс совсем уж в исключительных случаях. Как это было со смертью в апреле 2011 года одного из руководителей екатеринбургского отделения «Справедливой России» Максима Головизнина прямо у ворот московского Института хирургии имени Вишневского. Друзья политика винили в трагедии сотрудников больницы, которые не пустили умирающего человека. Медики утверждали, что к моменту, когда Головизнина привезли, он уже был мертв. А в ноябре 2010 года несколько больниц в Новосибирске отказались принять грудного восьмимесячного ребенка, которого медики «скорой помощи» пытались госпитализировать после того, как он впал в кому. В результате малыш скончался на руках у матери. На другой чаше весов скандальные уголовные дела о злоупотреблениях в медицине — то из-за закупки по баснословным ценам компьютерных томографов, то против руководства Федерального фонда обязательного медицинского страхования за банальное казнокрадство. А также истории откровенной показухи: властям всех уровней очень нравится на телекамеры демонстрировать заботу о здоровье нации, открывая очередной высокотехнологичный медцентр, в котором потом не окажется элементарно необходимых лекарств, или наводя шороху посещением какой-нибудь захолустной больницы. Достаточно вспомнить нашумевшую историю врача-кардиолога из Иваново Ивана Хренова , который прямо в ходе ежегодной телевизионной «прямой линии» «Разговор с Владимиром Путиным» в декабре прошлого года премьеру на «показуху», устроенную перед его визитом в ивановскую больницу, заявил, что оборудование, которое увидел Путин во время визита в больницу, было вскоре демонтировано, а медицинский персонал начальство заставило соврать о размере зарплаты. Кроме того, пациентов, по словам Хренова, изображали переодетые сотрудникам медицинского учреждения. После этого заявления Хренова вызвали по телефону в местную прокуратуру, обвиняя в клевете, губернатор Ивановской области Михаил Мень назвал фигуру Хренова «зловещей» и «неадекватной», а его высказывания о ситуации в больнице — не соответствующими действительности. При этом реальное состояние российской медицины вызывает стойкий консенсус и у врачей, и у пациентов: им недовольны все. Любой министр здравоохранения становится одной из самых непопулярных фигур в любом российском правительстве , но в условиях перманентной реформы отрасли ситуация не меняется. У государства, несмотря на бурное и скандальное обсуждение базового закона об основах здравоохранения в Российской Федерации (появившегося только на 21-м году ее существования, что само по себе показательно), пока нет внятных представлений о той модели медицины, к которой надо стремиться. При этом по факту медицина давно стала рыночной по ценам и в некоторых своих проявлениях совершенно недоступной подавляющему большинству граждан. Однако качество персонала и особенно оборудования, не говоря уже про обеспеченность лекарствами, остаются на пещерном уровне даже в крупных российских городах, не говоря о глубокой провинции. Отдельная статья — раздираемая постоянными скандалами тюремная медицина, которая, по сути, стала дополнительным карательным подразделением пенитенциарной системы, порой просто не оказывая пациентам-заключенным элементарно необходимой помощи. Так что в сфере здравоохранения России предстоит не просто сформировать внятную и доступную гражданам модель, но еще и заставить ее работать. Чтобы шутка Путина про личное использование старой бормашины против челюсти губернатора не выглядела столь зловещей правдой.