Выставка «Внутренние свойства пейзажа», приуроченная к 60-летию Бориса Гребенщикова, открылась в Московском музее современного искусства. Лидер «Аквариума» представил на ней живопись и фотографии в обработке.
Cплошной цурюк
Существует такое устойчивое французское выражение — «скрипка Энгра», которое означает, что талантливый человек способен на свершения не только в своей профессии. Формулировка родилась из обстоятельств жизни великого художника-классициста Жана Огюста Доминика Энгра, который все свободное время отдавал музицированию и даже достигал на этом поприще некоторых успехов. Фраза про скрипку Энгра изначально несла позитивный смысл, поощряя в людях «второе призвание», но со временем обрела двусмысленные коннотации. Заслышав ее применительно к себе, некоторые творцы даже вздрагивают, начиная подозревать в словах собеседника скрытую издевку. Хотя сама по себе страсть к факультативным занятиям никак не может считаться предосудительной. Двусмысленность же возникает, когда хобби преподносится в качестве подтверждения общей гениальности того или иного культурного героя. Кому доводилось видеть скульптуры Джины Лоллобриджиды в Пушкинском музее или вот хотя бы живопись Сильвестра Сталлоне в Эрмитаже , тот сразу поймет, о чем речь. Но в случае с БГ подобные сравнения, конечно же, неуместны. У поэта и музыканта непременно должна быть иная мотивация к изобразительному искусству, нежели у каких-нибудь киноактеров. Поэтому к выставке Бориса Борисовича в Москве у зрителей будет, скорее всего, заведомо трепетное отношение, вытекающее из многолетнего интереса к музыкальному творчеству автора. Честно говоря, обламывать им грядущее удовольствие совершенно не хочется. И вообще, о юбилярах принято отзываться или хорошо, или очень хорошо. Но все же не имеем права не предупредить: с этой «скрипкой Энгра» дело обстоит не самым восхитительным образом. Понятно, что не стоит включать критику на полную мощь, раз сам автор себя в качестве художника не позиционирует, а лишь демонстрирует еще одну грань личности. Однако уж очень патетически — чуть ли не молитвенно — сказано об изобразительных опусах БГ в каталожных статьях. Тут даже самый преданный фанат засомневается: не перебор ли? А если учесть, что среди поклонников «Аквариума» и БГ немало тех, кто разбирается в визуальной культуре, то ситуация и вовсе грозит разочарованиями. Выставки перестроечных времен, в которых Гребенщиков участвовал вместе с питерскими «Митьками», остались в легендарном прошлом, ну и пусть бы там оставались дальше. В истории не сохранилось имени человека, который первым похвалил живописные опыты БГ, — не исключено, что это был какой-то коварный льстец или даже тайный недоброжелатель. Будем откровенны: пластическим и колористическим даром Гребенщиков не наделен. Многими другими — да, а этим — нет. И дело вовсе не в отсутствии профессиональных художественных навыков: бог бы с ними, можно и без них создавать абсолютно волшебные, завораживающие работы. Но Борис Борисович заимствует примитивистские ходы, поскольку другими в живописи пользоваться не умеет, однако на выходе все равно получается нескладность. Та же мистика, что и в его музыке, и в поэзии, только с обратным знаком: слова со словами таинственным образом сплетаются, ноты с нотами тоже, а на холстах — неловкий трэш. И на фотографированных пейзажах с цифровой раскраской во все цвета радуги тоже, кстати. Отключить бы ему фотошоп, что ли, вышло бы гораздо лучше — ведь, как пел сам юбиляр, «в компьютере полно летучих мышей». Все сказанное выше совершенно не отменяет значимости юбиляра «по основному месту работы». Автор этих строк и сам был когда-то большим обожателем «Аквариума»; теперь не то, конечно, но юношеские привязанности редко истребляются из сознания, проверено опытом. Позвольте пожелать БГ новых творческих успехов, по возможности не связанных с изобразительным искусством. «Если бы я умел это, я нарисовал бы тебя там, где зеленые деревья и золото на голубом» — звучит куда убедительнее, чем то, что маэстро способен в действительности изобразить красками на холсте.