Кибератаки на «Живой журнал» трудно пока называть полномасштабной сетевой войной. Скорее это пробный шар, тренировка перед выборными баталиями и возможными протестными бурями.
Удар по живому
Последние DDos-атаки на популярный сетевой сервис «Живой Журнал» администраторы владеющей им компании SUP прямо назвали войной, имеющей целью уничтожение площадки, на которой тысячи блогеров обмениваются мнениями и сведениями, в том числе социального и политического характера. Доставив критический объем неудобств пользователям, заказчики этой кибероперации могут рассчитывать на массовый отток посетителей и авторов ЖЖ на другие ресурсы, на которых, по выражению директора по развитию продуктов SUP Ильи Дронова , «бороться с отдельно взятым пользователем в сотни раз проще». Дронов, вероятно, имеет в виду пользователей типа Алексея Навального , который, отказавшись от прямого участия в политике, сделал себе сетевую репутацию на антикоррупционном пафосе. Разумеется, ведущие эту войну товарищи преследуют не только собственно политическую выгоду, но и выгоду в буквальном смысле — освоение соответствующих бюджетов и аппаратную интригу для того, чтобы обеспечить их выделение в будущем. Но для достижения последней цели нужно политическое обоснование, и оно как раз представляет наибольший интерес. Социологи настаивают, что интернет сравнительно с телевидением по-прежнему обладает ничтожной влиятельностью среди широких народных масс. Тем не менее термин «твиттер-революция» получил весьма широкое распространение, начиная с событий в Молдавии и заканчивая (на данный момент) социальными взрывами в арабских странах. Правда, тут речь идет о способности активистов мобилизовать с помощью микроблогов уличный протестный ресурс (что для России пока вроде бы неактуально). «Живой Журнал» для этого пригоден гораздо хуже. Зато и он, и аналогичные ресурсы отлично приспособлены для ведения широких и объемных (необязательно при этом содержательных) дискуссий. Сервисы коротких сообщений могут вызывать, если угодно, спонтанную физическую активность, а площадки для сетевых обсуждений производят гораздо более длительный эффект. Они на протяжении времени, пожалуй, способны оказывать мировоззренческое воздействие на аудиторию, в отличие, кстати, от телевидения, которое эту способность утрачивает довольно быстро. При этом пусть даже количественно аудитория ТВ пока что далеко превосходит интернет-аудиторию, тенденция к перелому здесь совершенно очевидна. Кстати, последние данные, опубликованные ВЦИОМ , показывают, что за последние четыре года число людей, для которых интернет стал источником важной политической информации, выросло на 18%, до 47%. Это еще не 90-процентный охват зомбоящика, конечно. Но наличие в сети обратной связи, возможности солидаризироваться с лидерами мнений делает эти мнения, транслируемые через подобные ЖЖ ресурсы, более действенными, чем предсказуемые телевизионные новости, комментировать которые у зрителя нет ни охоты, ни возможности. И с этой точки зрения претендующие на контроль над умонастроениями в России не могут не хотеть взять такие сетевые площадки под свой контроль, а если это невозможно, то уничтожить их тем или иным способом и заменить такими, где у них будет заведомое преимущество перед стихийными активистами. Проблема в двух вещах — хорошо контролируемая площадка потеряет все преимущества, привлекающие ЖЖ-юзеров, а формирование новых, опять же неконтролируемых «сетевых кухонь» окажется со временем неизбежно. И предотвратить это можно будет только введением фильтрации контента наподобие китайской – в ограниченных масштабах, да еще и с репутационными потерями. Вообще говоря, происходящее в сети сейчас трудно все-таки называть полномасштабной войной — это скорее пробные удары. Они показывают, что интернет-активистов технически реально «обездвижить» без гигантских затрат (некоторые эксперты оценивают стоимость текущих кибератак в $15 тысяч в день), а значит, в сжатые сроки избирательной кампании, например, такая операция способна обеспечить молчание сетевых оппонентов. Вся проблема с ЖЖ и подобными ему ресурсами заключается в том, что формирование мировоззрения у их юзеров происходит вовсе не в сжатые сроки, а в течение длительного времени. И остаются они на своих позициях не один политический сезон длительностью в пару месяцев, а гораздо дольше. Победив в политической борьбе, партия, готовая прибегать к подобным технологиям, получит большинство в парламенте и ненависть среди большей части политически активных граждан в нагрузку. Вот тогда, кстати, и отпадет нужда в длинных рассуждениях и комментариях в сети, а роль твиттера в жизни страны резко подскочит.