В музейно-выставочном комплексе «Рабочий и колхозница» открыта выставка «Алло, музей?», представляющая коллекцию московского Музея истории телефона.
Звонок от предков
В мире уже много лет длится бум научно-технических музеев, эта сфера переживает настоящий расцвет. Возможно, и в Москве, когда завершится наконец реконструкция и ребрендинг Политехнического музея, возникнет похожая ситуация. Пока же она далека от оптимальной. В отсутствие развернутых стратегий и крупных бюджетов лакуны пробуют заполнять инициаторы небольших частных музеев, как правило, узкоспециализированных. Подобные заведения редко претендуют на исчерпывающую фундаментальность, зато они исполнены коллекционерской любви к предмету собирательства. Таков и Музей истории телефона, состоящий из двух филиалов – московского и петербуржского. Северной столице повезло немного больше, там этот музей обладает собственными площадями и работает в постоянном режиме. В Москве он доступен только по выходным дням; для посещения выставки, устроенной в офисном пространстве, нужно записываться заранее. Руководствуясь стремлением привлечь к своей коллекции больше внимания и расширить аудиторию, хозяева музея затеяли выездной показ: три десятка наиболее ценных или оригинальных экспонатов разместились сейчас в МВЦ «Рабочий и колхозница». Камерный формат выставки не позволяет, конечно, говорить о всестороннем исследовании процесса телефонизации планеты, но здесь хватает исторических раритетов. Хотя самый первый аппарат, используемый Александром Беллом для опытов по передаче звука на расстоянии, представлен здесь в виде копии, зато все остальные объекты совершенно подлинные. Pherophon. Настенный телефонный аппарат 1900г. Франция Скажем, аппарат фирмы Ericsson 1884 года являет собой образец новаторского мышления: конструкторы впервые предложили устанавливать телефон на столе, а не вешать его на стену, как прежде. Еще один цивилизационный прорыв, сделанный в конце XIX столетия, – совмещение микрофона и приемного устройства на общей штанге. Потом появляется циферблат вместо индукционной ручки вызова, а вместо дерева или металла начинают использовать пластмассу. Отсюда не так уж далеко до айфона, как может показаться на первый взгляд, но цепь технических усовершенствований – это только одна сюжетная линия выставки, и, пожалуй, даже не главная. Для неспециалиста гораздо любопытнее проследить, как вместе с технологиями менялся дизайн. Вообще-то телефонный аппарат всегда был вещью сугубо функциональной, но при этом декоративной и даже изысканной. Не зря отдельные модели даже получали у пользователей метафорические прозвища – например, гаджет американского производства на четырех отогнутых ножках имел прозвище «Эйфелева башня», а французский аппарат 1920 года, выполненный из красного дерева под явным влиянием стиля ар-нуво, в обиходе называли телефоном-скрипкой. Время от времени дизайнерам приходило в голову, что телефон должен уподобляться художественному объекту, и на свет появлялись аппараты, украшенные деревянной мозаикой в технике маркетри или расписанные красочными узорами. Societe Industrielle Des Telephones. Настольный телефонный аппарат с дополнительным наушником. 1920 г. Франция Но даже в тех случаях, когда дизайн выглядит типовым и конвейерным, все равно эти музейные экспонаты вызывают массу аллюзий. Упомянуть хотя бы аппарат, изготовленный по заказу Нью-Йоркской биржи прямо накануне Великой депрессии: посредством именно таких телефонов приходили известия о банкротстве, после которых абонентам оставалось лишь распахнуть окно и сигануть наружу. Не оставлено без внимания и военное применение телефонной связи: на выставке можно увидеть полевые американские аппараты, поставлявшиеся в СССР по ленд-лизу. Да и собственные советские разработки здесь тоже фигурируют, вызывая в памяти кадры старых кинофильмов. Проект «Алло, музей?» при всей ограниченности своей тематики довольно живо напоминает, что история техники занимательна не только с позиций промышленного прогресса. Подлинные артефакты, к какой бы практической сфере они ни относились, обладают еще и эстетическим притяжением. Тот самый музейный бум, о котором говорилось в начале, связан как раз с изменением привычных концепций. Экспонаты научно-технических музеев перестают быть наглядными пособиями для занудных лекций о развитии цивилизации, превращаясь в артефакты, обыгранные с разных сторон. Как ни грустно признавать, мы тут плетемся в самом хвосте международного тренда. Маленькими частными инициативами ситуацию не переломить, но все же приятно, что они возникают. Это немного обнадеживает.