Мечта о хороших полицейских, которые придут на смену плохим милиционерам, пока не осуществилась.
День человека с дубинкой
Обещание продолжить реформу полиции, данное Дмитрием Медведевым через Twitter, в принципе обнадеживает. Хотя бы потому, что пока ее результаты неочевидны. Естественно, министр внутренних дел Рашид Нургалиев , поздравляя сотрудников своего ведомства с традиционным праздником, рапортует об успехах. Но, судя по опросам социологов Левада-центра , граждане этих успехов не заметили: 75% опрошенных считают, что полиция не стала «ни лучше, ни хуже», чем раньше. Наверное, можно радоваться, что по сравнению с прошлыми годами уменьшился процент тех, кто отвечает «положение дел ухудшается». Это, скорее всего, отражает оценку демонстративной попытки властей остановить деградацию органов внутренних дел с помощью законодательных новаций. Но важнее то, что доверия к полиции в обществе ничуть не больше, чем к милиции, то есть унизительно мало. Можно, конечно, сказать, что прошло слишком мало времени, чтобы люди почувствовали изменения к лучшему. Но эти надежды выглядят слишком смелыми. Дорогостоящая реформа (в 2012 году на нее выделено 138 млрд, в 2013-м – 189 млрд) в общем-то не затрагивает фундаментальных пороков системы. Да, резко повышаются зарплаты в ведомстве, проведена массовая переаттестация, которую не прошла пятая часть сотрудников (впрочем, этот процент драматически мал среди высших чинов: там таких только 6%). Но, во-первых, сохранена жесткая централизация МВД. Во-вторых, в неприкосновенности осталась «палочная» схема отчетности, в которой главное – раскрываемость преступлений. «Вертикаль власти» в полиции означает вовсе не неусыпный контроль над соблюдением законности. Такой контроль в замкнутой бюрократической структуре, да еще при российских масштабах и разнообразии территорий невозможен, разве только в рамках кампании. Да и то он обречен превращаться в формальность. Между тем эта структура, обладающая силовым потенциалом, превратилась (и не могла не превратиться) в систему кормлений, коррумпированную снизу доверху. И эпизодическое самоочищение здесь ничего не изменит, тем более что часто переаттестации проводить невозможно: не хватит кадров. В законе о полиции вроде бы сделана попытка как-то разомкнуть систему, введя требование об отчетах перед населением; и соответствующий приказ по министерству есть, и шеф столичного ГУВД Колокольцев уже отчитывался. И вот именно такая откровенная симуляция обратной связи полиции и граждан настраивает на очень пессимистический лад: ведь это не что иное, как подмена общественного контроля и выборности полицейских начальников бюрократической процедурой. Между тем реальная зависимость полицейских органов от местных общин как раз могла бы изменить сами эти органы к лучшему. То же можно сказать о системе отчетности, основанной на раскрываемости преступлений. Структуре таких масштабов и пропорций, как МВД, необходим подобный способ оценки и поощрения своих сотрудников. Однако о порочности этой отчетности в голос говорят сами полицейские. Началом настоящей реформы мог бы стать как раз отказ от нее и переход к оценке работы по данным об уровне преступности, а не о выполнении плана по поимке граждан. Но ничего похожего не только не закладывалось в «революционный» закон о полиции, а даже и не обсуждалось всерьез. Когда Медведев обещает продолжить реформу, он и намека не дает, что дело пойдет как-то иначе, чем шло до сих пор. Разве что высшее политическое руководство страны готовит такой кульбит в строжайшей тайне… Все это игра с огнем. Когда общественное возмущение плохими милиционерами или полицейскими меняется на ненависть к «псам режима» и «оккупантам», встает вопрос о легитимности государства как такового. Страна без полицейских – это на самом деле кошмар. Так что очень хочется хоть каких-то оснований для мечты о хорошем полицейском.