Британские специалисты воссоздали облик Джона Беллингема, убийцы из XIX века. Осужденный по доносу в России, он не смог добиться компенсации от британского правительства и застрелил премьер-министра Спенсера Персиваля. Собравшийся на казнь Беллингема народ видел в нем не убийцу, а лишь жертву бездействия властей. Его череп, использовавшийся для реконструции, сейчас хранится в Музее патологий Королевы Марии.
Череп подсказал: мир увидел убийцу британского премьера
Специалисты Университета Королевы Марии смогли воссоздать лицо знаменитого убийцы XIX века по его черепу. О результатах реконструкции сообщается на сайте университета. За восстановление лица Беллингема взялся криминалист Хью Моррисон, ранее воссоздавший образ Авы, женщины из бронзового века. Джон Беллингем родился в 1769 году в городе Сент-Ниотс. Отучившись в Лондоне на ювелира, он поступил на военную службу, после открыл оловянную лавку, но обанкротился. Также работал клерком и как торговый представитель неоднократно посещал Архангельск. В 1803 году в Белом море затонуло российское судно «Союз», часть груза на котором принадлежала Беллингему. Владельцы корабля, семья Ван Бринен, пыталась получить от застраховавшей его компании «Ллойд» компенсацию, но компания отказала в выплате, сославшись на анонимное письмо о саботаже на борту, который якобы привел к затоплению. Решив, что автором письма был Беллингем, владельцы судна потребовали у компании, представителем которой он был, уплаты долга в 4890 рублей. По навету Ван Бриненов у Беллингема накануне отъезда из Архангельска в Великобританию был конфискован дорожный паспорт, из-за чего он не смог покинуть Россию. Также Соломон Ван Бринен убедил губернатора Архангельска заключить Беллингема под стражу. Год спустя Беллингем сумел освободиться и добрался до Санкт-Петербурга, где попытался привлечь к ответственности генерал-губернатора Архангельска, но это побудило российские власти вновь заключить его в тюрьму, на этот раз за его «тайный отъезд» из Архангельска. Вновь на свободе он оказался только в 1809 году. Его выпустили из заключения, но не разрешали выехать из России, от отчаяния он лично подал прошение императору Александру I и вскоре получил разрешение на выезд. В Великобританию он прибыл в декабре 1809 года. Беллингем неоднократно подавал прошения правительству о компенсации за его злоключения в России, но получал отказ за отказом. Тогда но напрямую обратился к премьер-министру Великобритании Спенсеру Персивалю, но премьер отказал ему, заявив, что для компенсации нет никаких оснований. Дальнейшие попытки восстановить справедливость так ни к чему и не привели. Наконец, вняв просьбам жены, Беллингем оставил их и вернулся к работе, но в его голове зрел план мести. Его решение подхлестнул очередной отказ в компенсации, полученный в 1812 году. 11 мая 1812 года он подкараулил Персиваля в здании Парламента и выстрелил в него в упор. Беллингем даже не пытался скрыться — он сел на скамью, на которой дожидался Персиваля, и почти сразу был задержан. Уже через два дня он выступил в суде, заявив, что предпочел бы убить английского посла в России, но для него это было неосуществимо, из-за чего ему пришлось убить представителя власти, олицетворявшего для него все беды, приключившееся с ним. Суд признал Беллингема вменяемым и приговорил к казни через повешение. Приговор был приведен в исполнение в понедельник 18 мая 1812 года. По свидетельствам современников, народ, собравшийся на казнь, выражал сочувствие к приговоренному, обвиняя во всем произошедшем английские власти и считая, что Беллингем был всего лишь жертвой обстоятельств и доведен до отчаяния бездействием властей. По тем же свидетельствам, многочисленными благодетелями оказывалась материальная помощь его жене и детям. Как в то время часто делалось с убийцами и другими преступниками, врачи тщательно изучили его останки и в особенности голову — тогда на подъеме была френология, опровергнутая ныне теория о том, что форма черепа связана с характером и поведением человека. Последним пристанищем черепа Беллингема стал Музей патологий Королевы Марии. «В этом проекте мы специально работали с известной личностью, — рассказывает Карла Валентайн, сотрудница музея. — Череп, лишенный черт лица, и, следовательно, своей личности, оказывает меньшее впечатление на посетителей музея. Также выставление черепа превращает личность в экспонат, что представляет собой проблему — мы упорно работаем, чтобы представить человеческие останки общественности соответствующим образом». «Я заметил, что череп выглядел несколько необычно, с луковицевидной верхней частью и выраженной асимметрией в области подбородка. У Джона Беллингема был длинный узкий нос, слегка загнутый книзу. Это стало очевидно, когда я увидел череп, поскольку носовое отверстие было довольно вытянутым, с опущенной носовой перегородкой», — рассказывает Моррисон. Получив согласие ныне живущих родственников Беллингема, команда приступила к работе. На момент смерти Беллингему было чуть больше сорока лет, он был мужчиной британского происхождения. Исходя из этого, Моррисон воспользовался современными данными о плотности и толщине тканей лица европейских мужчин. Глазницы были довольно большими, что свидетельствовало о высоко посаженных бровях. Эмаль передних зубов позволила сделать выводы о полноте губ и их положении относительно зубов. Для воссоздания черт лица Моррисон использовал большую базу фотографий человеческих лиц в высоком разрешении. Каждая черта была скорректирована в соответствии с анатомией черепа и лицевых мышц. С помощью специального программного обеспечения Моррисон собрал все данные воедино, формируя лицо Беллингема. Цвет глаз и волос, прическу, оттенок кожи по черепу определить нельзя. Поэтому здесь Моррисон ориентировался на сохранившиеся изображения Беллингема. Так Беллингем обзавелся вьющимися волосами и бакенбардами. Также Моррисон добавил к образу жабо и плащ с поднятым воротником, соответствующий эпохе, в которой жил Беллингем. Хотя Беллингем и был убийцей, Моррисон не стал зацикливаться на этом факте. «Я придал Беллингему нейтральное выражение лица, поскольку относился к этому, как к любой другой реконструкции, — отмечает он. — Несмотря на преступление, которое он совершил, в котором был признан виновным и впоследствии казнен, я не чувствовал необходимости выставлять его в дурном свете».