Призыв разговорившегося накануне отставки председателя ЦБР Сергея Игнатьева выявить хорошо организованную для незаконного вывоза из России денег группу лиц при желании можно расценить едва ли не как пропаганду свержения существующего строя.
Беги, рубль, беги
Вряд ли такие радикальные мысли властвовали главой ЦБ, когда он детально расписывал газете «Ведомости» структуру оттока капитала из страны. Но получилось следующее. Да, в отток вписываются и деньги, совершенно законно покинувшие Россию: кто-то возвращает долги, кто-то покупает производства за рубежом и так далее. Но есть в оттоке и грязные деньги, проходящие в платежном балансе в графе «сомнительные операции». По словам С. Игнатьев а, это «… может быть оплата поставок наркотиков… взятки и откаты чиновникам… схемы по уклонению от уплаты налогов». Подобное естественно для любой страны. Важно соотношение чистых и грязных денег (в нашем случае – вывозимых за пределы родины, скорее всего, взяток). Глава ЦБ представил данные, которые показывают такую пропорцию: чистых – менее 40%, грязных – более 60 % ($35 млрд из вывезенных в 2012 году $57 млрд, не считая $14 млрд, которые шли хоть на не совсем чистоплюйские, но все-таки – реальные операции, скажем, на «серый импорт»). Красноречиво. После этих данных, кажется, навечно должны замолчать те, кто не первый год доказывает, что никакого нехорошего вывоза капитала из России нет, а проистекают обычные бизнес-процессы. Впрочем, как бы опережая новые возражения из того же ряда (мол, есть проблема, так надо ужесточить работу милиции), Игнатьев «разжевывает» и структуру этой массы грязных денег. Он описывает главенствующую схему их переправки за границу – однодневки (из всех зарегистрированных в ФНС коммерческих организаций чуть более половины проводят хоть какие-то платежи через банки, а из их числа 11% фирм вообще не платят никаких налогов, еще 4–6% — чисто символические суммы). Дальше – самое любопытное. Игнатьев считает, что половина операций по вывозу денег из страны осуществляется под руководством некой организации: «… как показывает наш анализ, больше половины всего объема сомнительных операций проводится фирмами, непосредственно или косвенно связанными друг с другом платежными отношениями. Создается впечатление, что все они контролируются одной хорошо организованной группой лиц». Уходящий банкир не приводит своих версий о возможном составе «группы лиц». Это порождает размышления о том, кто в стране обладает полным набором инструментов для такого дела, когда надо одновременно контролировать и банкиров, и силовиков, и «дойных», то есть – бизнесменов? Тоже отчего-то никаких версий не возникает. Есть косвенные улики, которые говорят о том, что этот «спрут», если он на самом деле есть, очень силен. К примеру, наша Дума, которую злые языки прозвали за послушание ксероксом, практически никогда не сопротивляется принятию законов, если они исходят из правительства. Кроме одного, пожалуй, --подготовленного Росфинмониторингом пакета поправок в законодательство по борьбе с финансовыми преступлениями. Проект далеко не такой жесткий, как подобные законы у американцев, которые вообще считают анахронизмом понятие «банковская тайна». Но и в нем профильные комитеты нашли множество огрехов, и его принятие затягивается. Ссылаются на плохую работу почты, которая может вовремя не доставить письмо налоговиков адресату, на невыносимую жестокость требования указывать конечных бенефициаров и так далее. Становится еще любопытнее, что же это за группа лиц, которая и Думой едва ли не повелевает, и кто ее атаман? Ведь умеют же депутаты при отмашке за один день во всех чтениях принять документ любой сложности. С другой стороны, есть подозрения, что иные депутаты и члены их семей имеют в разных странах собственность, купленную на деньги, с которых российские налоговики ничего отщипнуть не успели, так что и без команды им глубоко противна инициатива Росфинмониторинга. Игнатьев считает, что этот закон может помочь в битве с однодневками. Но тут, так сказать, и «спотыкается», начинает говорить про необходимость вкладывать деньги в строительство дорог и прочее благостное. Опытного банкира можно понять. Он всячески старался в интервью увильнуть от политических тем, отсюда и недосказанности. Ведь самое печальное во всей этой многолетней эпопее вывоза денег из России даже не в том, что может быть в стране некая хорошо замаскированная группа воротил 2,5% ВВП, и не в том, что кто-то где-то домики прикупает. А в том, что так или иначе, но деньги из нашей экономики и надо выводить, так как она просто не в состоянии их переваривать, сколько ни мечтай о строительстве приличных дорог. Сейчас сложилась такая схема, при которой часть денег стерилизуется в фондах, а другая – в офшорах. Отток капитала всех видов помогает бороться с укреплением рубля и разгоном инфляции. Игнатьев, видимо, считает, что для этого вовсе не обязательно использовать методы, которые он называет незаконными. Но он банкир, а не политик, потому и может позволить себе не думать о том, как оплачивать крепость вертикали, преданность миллионов исполнителей высочайшей воли. Если грубо использовать его бухгалтерскую логику, в том числе дать налоговикам в руки секиру от Росфинмониторинга, то можно дойти до того, что увидим дефицит претендентов на должность губернатора какого-нибудь захолустного местечка. Представить страшно мрачную картину, когда однажды вдруг не обнаружится желающих разгребать провинциальные конюшни за официальное жалованье и без надежд хоть детей устроить неподалеку от Острова свободы. К тому же все усиливается давление на власть с требованием прекратить «солить» где-то нефтедоллары, но срочно пустить их на освоение специалистами. Закрытие щелей по вывозу денег из страны вне закона быстро умножит силы сторонников стимулирования по-российски (то есть невзирая на всякие там инфляции). Причем пополнятся они не новобранцами, а опытными и искушенными в бюрократических битвах воинами. Если все же без переустройства основ конструкции управления страной (выборы, независимый суд, жесточайшие гарантии защиты частной собственности и тому подобное) начать по-настоящему воевать с вывозом капитала, то ничего хорошего ждать не приходится. Представим: отток слабнет, рубль неудержимо превращается в «нестерилизованного сталлоне», голландская болезнь обнажает свой звериный оскал. Ее лечение строительством проселков, как предлагает Игнатьев, плохо помогает, хотя новые рекорды себестоимости каждого километра шоссе на равнинах ставятся и ставятся на зависть дорожникам всего мира... На самом деле даже краткий обзор российского экономического ландшафта порождает уверенность, что всюду, куда можно было (при предлагаемых обстоятельствах) вложить деньги для получения прибыли (а не просто одобрения начальников), это уже было успешно сделано. Автомобили собираются, бытовая техника производится, пищевая промышленность не чахнет, да даже и черная металлургия неплохо себя чувствует. Куда ни глянь, но если не на «распил», то вкладывать деньги в стране некуда. Потому что инвестклимат дрянной и таким останется, пока вертикальные бюрократы не лишатся прав командовать, управлять, карать и миловать и не будут бесповоротно заменены банальными институтами. В сегодняшней России в первую очередь стоит вопрос не о том, как обуздать отток вообще и коррупцию в частности (что надо, конечно), а о том, куда, собственно, здесь деньги девать. Видны только два варианта ответа. Или продолжить их растаскивать и прятать по норкам, общественным и частным, чтобы бед не наделали. Или решиться на перемены, которые позволят жить и не умирать не только избранным корпорациям и отобранным вертикалью компаниям, но и бизнесу вообще, в том числе – малому и среднему. А главное – создадут условия для организации предприятий, которые будут проходить по малоупотребляемой у нас в отчетах графе про число «вновь созданных рабочих мест». Но для этого надо отвлечься от перераспределения ресурсной базы и листания усердно поставляемых ко двору летописей будущего счастья власти и ее народа и согласиться уступить свое место законам и правилам. Подобный бред у нас давно окрещен западнической бездуховностью.