В России не только парламент не место для дискуссий, но и вся верховная власть не объект для критики. Именно с таким настроем после массовых пожаров и приведшей к продовольственной инфляции засухи начинается осенняя сессия Госдумы.
Не место для спроса
Российский парламент вышел с каникул после аномального во всех отношениях лета, и накануне старта региональной предвыборной кампании «Единая Россия» задала тональность уровню политической дискуссии на предстоящей осенней сессии. Спикер Госдумы Борис Грызлов сообщил, что на первом заседании, 7 сентября, нижняя палата, по инициативе «Единой России», примет специальное заявление, касающееся последствий летних пожаров и засухи. «Аномальные природные явления привели к возникновению пожаров, засухе, потере урожая», — продемонстрировал знание жизни страны господин Грызлов. И сообщил о единственно правильной, с точки зрения партии власти , реакции на такую ситуацию: депутатскому корпусу необходимо сосредоточить все усилия и проанализировать природоохранное законодательство, в том числе Лесной кодекс, а также взаимодействие всех уровней и ветвей власти в этих случаях. Грызлов призвал все политические силы объединиться вокруг решения этих проблем. Далее спикер Госдумы произнес фразу, которая могла бы остаться в сокровищнице российской политической мысли вместе со знаменитой «Парламент не место для дискуссий». Он искренне полагает: «Не должно быть желания повысить свой рейтинг за счет критики действий властей — правительства и «Единой России»». Хотя во всем мире смысл политики оппозиционных партий состоит именно в том, чтобы повышать свой рейтинг за счет критики действий властей, а избиратели вольны соглашаться или не соглашаться с такой критикой. Но дело не в экзотических представлениях Бориса Грызлова о демократии, а в том, как вообще российская власть реагирует на очевидные, массовые, напрямую затрагивающие жизнь миллионов людей проблемы. Фактически спич Грызлова стал ответом на озвученную в конце минувшей недели инициативу КПРФ , которая намерена настаивать на вызове премьер-министра Владимира Путина в Госдуму. До сих пор Путин приходил в Думу только с ежегодным отчетом о работе правительства, который два раза превращался в фактический монолог на тему единственно верного пути, по которому кабинет министров ведет страну. Теперь возникла чисто формальная угроза того, что с премьера спросят за дефицит гречки или сгоревшие деревни по всей Центральной России. «Единая Россия» — плоть от плоти вертикали власти, она, как и ее создатели, хочет несменяемо править, ни за что при этом не отвечая. Еще более или менее понятно, когда партия власти или первые лица государства просят общество сплотиться вокруг себя после теракта. Но когда речь идет о проявившейся в ходе пожаров на всех уровнях и даже в мягкой форме публично признаваемой самими единороссам и системной неэффективности власти, заявления о том, что «не должно быть желания повысить свой рейтинг за счет критики действий властей», выглядят откровенным политическим цинизмом. При этом у «Единой России» в парламенте столько голосов, что она легко может заблокировать любую попытку коммунистов, эсеров и ЛДПР , даже вместе взятых, пригласить к ответу кого бы то ни было. Но единороссам мало просто пресечь фронду внутри парламента путем голосования на пленарном заседании — им важно стратегически упредить любое проявление такой фронды. Парламент не место для дискуссий — и тем более не место спроса с федеральной власти. Оставшиеся выборы, по мнению и глубокому убеждению формально правящей партии, не метод спроса с нее за реальные дела. Власть и «Единая Россия», как младший партнер и формальная институциональная опора режима, всегда и все делают правильно, а любые попытки убедить общество в обратном или связать реальные проблемы с реальной политикой властей — спекуляции или того хуже, политический экстремизм. Понятно, что «Единая Россия» может говорить о необходимости проанализировать Лесной кодекс, но не может признать, что именно ее лидер Владимир Путин, будучи президентом, подписал такой вариант этого документа, который фактически уничтожил контроль государства за лесами и тушением лесных пожаров. И, разговаривая о последствиях засухи, она не может спросить с правительства во главе со своим партийным лидером, почему кабинет министров не начинает обещанные еще с 4 августа зерновые интервенции для помощи пострадавшим от засухи регионам. Все эти вопросы подчеркивали бы неэффективность и ошибочность конкретных решений власти. Гораздо проще заранее задать допустимые параметры парламентского обсуждения аномального лета и априори обвинить во всех грехах тех, кто намерен обсуждать причины и последствия случившегося по существу, спрашивая с власти, которая все контролирует и, значит, за все должна отвечать.