Власть переборола колебания и поставила в деле Pussy Riot жирную точку. Если общество это проглотит, то расправы с оппозиционерами под самыми фантастическими предлогами станут обыденным делом.
Сильные прощают, слабые мстят
Оглашая приговор, судья Сырова с особым нажимом повторяла, что Толоконникову, Алехину и Самуцевич сажают на два года в колонию вовсе не за оппозиционную деятельность, не за клип с нападками на Путина и патриарха, а только за сорокасекундную пляску в ХХС, во время которой, как специально подчеркнула судья , «не была упомянута фамилия ни одного из политиков». Процесс в Хамовническом суде сам по себе заслуживает даже и не клипа, а целого документального фильма со своими агрессивно-послушными косноязычными «потерпевшими», с объявлением феминизма антиконституционной идеологией и с опорой на экспертизу, оперирующую решениями византийских церковных соборов позапрошлого тысячелетия. Но причина осуждения Pussy Riot вовсе не выходка в полупустом храме, мгновенно прекращенная по требованию охраны и не повлекшая за собой даже полицейского протокола. Причина их судебного преследования именно клип , который не подпадал ни под какую статью, но уж никак не мог понравиться ни президенту Путину, ни патриарху Кириллу и к тому же собрал чуть не два миллиона просмотров. Не сумев найти более благообразного предлога, чем кара за богохульство, власти разом свели счеты и за все предыдущие акции Pussy Riot, и за выступления группы «Война», и за новосибирские «монстрации», и вообще за все перформансы, флешмобы и хэппенинги с оппозиционной окраской. С самого начала придав этому суду особую огласку и предельно скандальный характер, власти выставили самих себя на суд мировой и российской общественности, надеясь, видимо, набрать очки если не у всех, так хотя бы у самой темной и внушаемой части своих избирателей. Что касается мирового резонанса, то проигрыш хотя, видимо, и предполагался, но явно превзошел все ожидания и к тому же не был уравновешен поддержкой собственной интеллигенции. Дело не только в том, что в распоряжении Кремля нет людей, даже и отдаленно сравнимых по всемирной известности с Полом Маккартни или Мадонной. Но и собственные звезды, воспринимавшиеся как давно и прочно прикормленные, в большинстве уклонились от акций солидарности с организаторами расправы, а то и прямо призвали прекратить позор. Организованные для противовеса контрвоззвания, малограмотные и брызжущие ненавистью, подписаны, за несколькими исключениями, никому не ведомыми и не нужными маргиналами. Непредусмотренной, видимо, неприятностью оказался и прямой внешнеполитический ущерб. Ведь протесты довольно широко охватили и политическую элиту западных стран. А это уже конкретное огорчение. Российские власти привыкли все переводить на деньги, а ведь любое ухудшение отношений конвертируется в материальный ущерб. Плата за удовольствие укатать в колонию трех девчонок-феминисток оказалась неожиданно высокой. Причем ожидавшийся всплеск домашней популярности пока вовсе не заметен. Индексы доверия к первым лицам сейчас так же низки, как и в кризисном декабре прошлого года. Что же до общественного резонанса, то опрос, проведенный накануне вынесения приговора, показал широкое распространение антипатий к устроительницам «панк-молебна», но не выявил даже и малейшего прилива уважения к официальной судебной машине. Отвечая на вопрос Левада-центра , изменилось ли их доверие к российской судебной системе после процесса над Pussy Riot, 55% опрошенных ответили, что оно никак не изменилось, 5% — что их доверие выросло, 9% — что оно понизилось, а 12% — что его как не было, так и нет. Потерпев явное политическое поражение буквально по всем пунктам, власти показали одновременно, что ради усмирения оппозиции они готовы сейчас к любым подтасовкам и к любым фальсифицированным судебным процессам, в каком бы нелепом виде эти мероприятия их ни выставляли. Если общество согласится это терпеть, то сначала критиков системы, а потом и любых попавшихся под руку людей примутся сажать как «кощунников» и «кощунниц», как расхитителей сокровищ партии «Единая Россия» , как вышедших на несанкционированную прогулку, как надевших не то, что предписано, и под любыми прочими предлогами, которые будут по мере надобности изобретаться один за другим. Дело Толоконниковой, Алехиной и Самуцевич не закончено, а только начинается. Это тест на терпимость к произволу. И только само общество может положить конец беззаконию, закамуфлированному под правосудие.