Доклад МАК о трагедии под Смоленском — пример того, как российская власть должна отчитываться перед собственными гражданами о причинах ЧП и катастроф. Но подобного не будет до тех пор, пока запрос на внятные объяснения и наказание виновных не прозвучит снизу.
Запрос на правду
Российская сторона, по-видимому, сделала все, что считает возможным, чтобы представить отчет Межгосударственного авиационного комитета о причинах авиакатастрофы, в которой погиб президент Польши Лех Качиньский , максимально убедительно и публично. Презентация отчета на пресс-конференции с видеореконструкцией событий и подробными комментариями председателя МАК Татьяны Анодиной и главы технической комиссии комитета Алексея Морозова произвела серьезное впечатление на экспертов. Напряжение между Москвой и Варшавой это вряд ли снимет, ведь выводы МАК остаются прежними: в катастрофе повинны экипаж и оказывавшие на него давление высокопоставленные польские чиновники, а ответственности российских диспетчеров или роли, которую могли бы сыграть недостатки технического оснащения аэродрома под Смоленском, не усматривается. Поэтому Варшава, скорее всего, останется недовольна и будет настаивать на том, что вопрос не закрыт. Но это политическая составляющая дела. А помимо нее следует отметить, что усилия наших чиновников в публичной аргументации в пользу собственной версии в данном случае беспрецедентны. Уже сам «продвинутый» характер презентации и уровень отвечавших на вопросы журналистов персон ранее в подобных случаях не встречались. А жаль. Подобное, пусть сколь угодно спорное, но открытое и компетентное обсуждение проблем было бы более чем уместно и в других авиапроисшествиях в России, хотя бы даже они не затрагивали иностранных президентов. Только за последние месяцы несколько аварий ТУ-154 — в Коми, Сургуте, Домодедовском аэропорту — вызывали массу вопросов у людей. Это, разумеется, касается не только самолетов. Не было такой высокотехнологичной презентации после коллапса в столичных аэропортах, а ведь она была бы весьма кстати, учитывая количество затронутых граждан. А сколько не так давно было шума, споров и спекуляций вокруг аварии на Саяно-Шушенской ГЭС? События, на несколько недель посеявшего настоящую панику среди нескольких десятков тысяч человек, живущих поблизости? Но с объяснениями было туговато. То есть громкие заявления начальства во всех этих случаях были, а вот чтобы подробно и публично разобрать ситуацию — этого не было. Этой зимой целые районы Подмосковья оказались без света. Об этом пишут газеты, по этому поводу даже высказываются официальные лица. Но надо полагать, что выяснение причин этого ЧП не так сложно технически, как расследование техногенной аварии на огромной электростанции или авиакатастрофы. Однако никаких признаков того, что инстанции готовят открытый и подробный отчет по этому ЧП, нет и в помине. А ведь подобные казусы в других регионах страны происходят еще чаще, и там граждане уж наверное интересуются, что делать и кто виноват. В случае с авиакатастрофой под Смоленском и чиновники МАК, и российские политики заранее знают, что их самые убедительные, самые открытые отчеты о случившемся все равно натолкнутся на скепсис, а то и открытое неприятие в Польше. И все же предпринимают недюжинные усилия, чтобы как можно лучше выглядеть в этой истории. Такова степень уважения к этой аудитории — дипломатическим кругам, международному сообществу, политикам и гражданам соседней страны, наконец. В других случаях этой мотивации нет. Жители Подмосковья или Саяногорска не в силах устроить международный скандал, а их гражданское возмущение оказывает пренебрежительно малый эффект. Попытки сделать такое возмущение весомым для власти аргументом в последнее время предпринимаются (как в истории с «синими ведерками»), но они редки, а у политической элиты вызывают скорее недоумение, чем уважение. Понятно, что ситуация, в которой правительство озабочено тем, чтобы ответы на вопросы получил в первую очередь его собственный народ, — это идеал. И достижим ни в коем случае не по доброй воле этого правительства (потому что никто не любит отчитываться), а тогда, когда работают средства принуждения правительств к такому поведению. В России этих средств нет. У нас, наверное, самое свободное и независимое правительство в цивилизованном мире. Независимое прежде всего от собственных граждан.