В Пушкинском музее открылась выставка «Два цвета радуги – двух судеб отраженье...», где представлена коллекция живописи из нескольких музеев Армении. Экспозиция вроде бы заграничная, а репертуар почти родной.
В Пушкинский понаехали
Рассказывают, что, когда нарком просвещения Луначарский посетил в 1924 году недавно образованную картинную галерею в Ереване, он в раздражении произнес: «Такие музеи надо немедленно закрывать!» Бедность тогдашней коллекции и неприспособленность помещений под музейные цели были вопиющими. По прошествии десятилетий Анатолий Васильевич мог бы забрать свои слова обратно. Заведение расцвело и обзавелось множеством подлинных шедевров, не без помощи московских и ленинградских музеев конечно. Однако не стоит сбрасывать со счетов и активность армянской диаспоры, раскиданной по всему свету. Эти люди преподнесли своей исторической родине огромное количество даров. Например, московский уролог Арам Абрамян завещал Армении обширную коллекцию русского искусства – на ее основе здесь создан отдельный музей имени своего благодетеля. Короче говоря, в отношении нынешней московской гастроли проблема состояла не в том, чтобы наскрести достаточное число приличных экспонатов, а в том, чтобы сделать адекватный отбор. Российско-армянский музейный консилиум принял решение сделать ставку на тех художников, которых у нас и без того превосходно знают. По сути, экспозиция выглядит своего рода факультативным приложением к собранию Третьяковки. Работы Левицкого, Боровиковского, Сурикова, Репина, Левитана, Шагала, Кандинского сюжетно никак не связаны с Арменией – это просто коллекция первоклассной живописи, которой не грех погордиться. Но при этом не забыты, разумеется, два великих армянских художника, в России почитаемые за «своих», – Иван Айвазовский и Мартирос Сарьян. Масштабным морским пейзажам первого и звучным декоративным композициям второго отведены самые видные, почетные места. Национальная школа как таковая представлена довольно скромно (не по причине бедности фондов, а в силу недостатка выставочного пространства в ГМИИ). Среди этих авторов стоит отметить Ерванда Кочара с его «пространственной живописью» на причудливо изогнутых алюминиевых листах. Запоминается также «наивная» картина неизвестного художника XVIII века «Богоматерь с младенцем и апостолами Петром и Павлом» – выдающийся образец народного творчества. Но вернемся к русскому искусству, которое здесь, безусловно, доминирует. Особой концепции в его показе не просматривается: кураторы явно делали ставку на качество, а не на тематику. Ставка себя оправдывает. Сколь бы ни был насмотрен московский зритель в части дворянских портретов, реалистического пейзажа, декаданса и авангарда, все же ударные экспонаты вроде серовского «Портрета Марии Акимовой» или шагаловской «Дачи» вряд ли кого оставят равнодушными. Можно, конечно, снобистски пробурчать: «Ничего экстраординарного, все авторы похожи на себя». Но такое бурчание в данном случае будет не по делу: никто и не обещал чего-то из ряда вон выходящего. Сам ряд получился крепким и качественным – и этого вполне достаточно, чтобы получить удовольствие. На этом программа Пушкинского музея, связанная с показом искусства из «ближнего зарубежья», не заканчивается. С несколько пафосным девизом «Под сенью дружных муз» здесь пройдут вскоре еще несколько выставок из бывших союзных республик. Первыми на очереди Украина, Киргизия и Казахстан. Надо полагать, во всех этих случаях без русского искусства тоже не обойдется. Наверняка кому-то из строгих читателей закрадется в голову мысль: «Нараздавали, понимаешь, своих шедевров по «национальным окраинам» – лучше бы у себя оставили». Если отвечать коротко, то не лучше. Попробуйте догадаться почему.