Частичные уступки участникам протестных акций лишь выставили на обозрение слабость коммуникаций между верхами и низами. Одни не хотят и слышать о реальных переменах, другие не могут внятно сформулировать, какими эти перемены должны быть.
Замерзшие в оттепель
Чем бы это ни было вызвано — прогрессивными устремлениями президента Медведева, растерянностью или аппаратной игрой, сопровождающими смену столичного мэра, еще какими-нибудь причинами, — но последние недели отмечены непривычной терпимостью к уличной протестной активности. Наполовину разрешено мероприятие «Стратегии-31» на Триумфальной площади, той самой, которую силы правопорядка раз за разом ожесточенно очищали от митингующих. Приостановлено сооружение гостиницы Михалкова в центре Москвы, после того как возмущенные окрестные жители заблокировали стройплощадку. Здесь обошлось без разгонов и избиений. На Пушкинской площади был санкционирован и даже проведен небольшой митинг за отставку премьера Путина. За пределами Москвы дыхание либерализации ощущается далеко не так отчетливо. Но, скажем, и в Петербурге оживилось движение в защиту городской среды и против газпромовского небоскреба, а в уличных акциях начали участвовать отдельные функционеры партий, представленных в местном парламенте. Не пускаясь в догадки насчет того, долго ли продлится эта внезапная «оттепель», можно сделать выводы, что конкретно она уже успела принести. И первое — понимание того, насколько скромны силы несистемной оппозиции и насколько ограничен ее идейный багаж. Власти, кажется, в собственном своем кругу еще не решили, что именно они согласны позволять на Триумфальной, а что нет. Но если бы они руководствовались рациональными соображениями, то безоговорочно отдали бы эту площадь «Стратегии-31», позволили бы приводить туда столько демонстрантов, сколько придет, и этим избавили бы себя от хлопот, не навсегда, конечно, но надолго. Потому что собрание в защиту свободы собраний не соберет много участников, если его проведению не препятствуют. А сама по себе свобода собраний становится неодолимой общественной силой не в отвлеченном виде, а только тогда, когда эти собрания созываются, чтобы выставить требования, действительно важные для широких масс. И проблема не только и даже не столько в том, что политическая повестка большинства активистов «Стратегии-31» не пригодна для того, чтобы вести за собой массы. Главное, что сами эти массы не готовы сейчас чего-то всерьез потребовать. Летаргия сытых лет уже в прошлом, но живая общественная активность, во-первых, остается вялой, а во-вторых, концентрируется вокруг локальных проблем. Чаще всего это амбициозные строительные начинания, отторгаемые местными жителями, — от автострады через Химкинский лес до петербургской башни. Судя по опросам, большинство россиян сочувствуют протестующим, но понятно, что это лишь пассивное сочувствие, сопереживание зрителей, которое не влечет за собой никаких действий. Согласно недавнему опросу Левада-центра , 55% наших граждан одобряют также акцию «синие ведерки» против начальственных мигалок. И можно догадаться, что примерно такую же широкую и одновременно пассивную поддержку найдут любые проекты и флеш-мобы, направленные против роскоши, привилегий, да и всего разнузданного образа жизни людей власти. Престиж наших верхов очень низок, а недоверие к ним становится повальным. И они это по-своему чувствуют. Затратные популистские мероприятия, проводимые, несмотря на оскудение казны, как раз и нацелены на то, чтобы эта неприязнь не преобразовалась в энергию протеста. Это не попытка вступить в политический диалог с народом, а, наоборот, профилактические акции, предназначенные для того, чтобы уклониться от ситуаций, которые сделают такой диалог неизбежным. В том же русле находятся заявления и обещания нового московского руководства, указывающие на то, что столицу хотят сделать чем-то вроде витрины управленческой эффективности. В недавние годы такой витриной с довольно ограниченным успехом стремились сделать Петербург. Но дело даже не просто в том, что обещания — одно, а исполнение — совершенно другое. Нынешняя «оттепель» сразу выставила на общее обозрение главный порок нашей системы. С одной стороны, это власть, упоенная собой, замкнутая на себя и не желающая менять ни одну из главных своих установок. Следуя завету древнекитайских мудрецов, она пытается «вести народ правильным путем, не объясняя почему», причем «правильность» этого пути, кроме нее, ни для кого не очевидна. С другой стороны, это пробившаяся, как трава из-под снега, гражданская активность, которая при всей своей нынешней невнятности и незрелости обязательно будет расти, понравится это начальству или нет. А настоящей, непоказной коммуникации между верхами и низами как не было раньше, так и сейчас почти что и нет. В отличие от споров о том, сколько демонстрантов приводить на Триумфальную площадь или сколько парковок строить в столичном центре, это не вопрос групповой тактики или административного мастерства. Это вопрос большой политики. Той самой, которую уже больше десяти лет пытались и пытаются заменить суррогатами вроде властной вертикали нефтедолларового популизма. Пытались, но не заменили.