Закрыв за отсутствием события преступления дело по факту смерти Магнитского, власти не могут сдать в архив и всю историю, которую потянула за собой гибель юриста в СИЗО. Связанные с Магнитским законы, которыми обменялись США и Россия, уже породили новую политическую реальность.
Операция закрытия
Следственный комитет России закрыл дело по факту смерти Сергея Магнитского «за отсутствием события преступления», и это никакая не неожиданность. Еще до нынешнего решения следователей, в декабре прошлого года, президент Путин уже все знал. Решение СК – при том, что оно будет, скорее всего, обжаловано – это просто обоснование для того, чтобы официальные власти России считали тему закрытой и отказывались продолжать по этому поводу любые разговоры. Это решение ничего не меняет в позиции сторон в России: одна изначально считает, что ничего особенного не произошло, «вор должен сидеть в тюрьме», а «тюрьма – это не санаторий». То, что на момент своей гибели Сергей Магнитский не был осужден, их не убеждает. Вторая сторона не верит правоохранительной системе, и никакие решения Следственного комитета на это не повлияют, скорее наоборот – подтвердят подозрения в существовании круговой поруки, не позволяющей «сдавать своих» даже тогда, когда дело грозит скандалом и существенными издержками. Любопытно, что, как и во многих других подобных резонансных случаях, далеко не все приветствующие расправу над заключенными, жестокие приговоры судов и прочее тому подобное, верят нашим правоохранительным органам. Очень многие люди занимают позицию «чума на оба ваших дома», сожалея лишь о том, что невозможно покарать заодно и все начальство скопом. И то, что подобные настроения получают все большее распространение, является плодом усилий как репрессивного аппарата, так и власти в целом. И представляет собой по сути суровый приговор правовой системе России. Не убедит решение СК и сторонников введения «списка Магнитского» за рубежом. Оно только сделает лишними любые объяснения на эту тему. Теперь тема «списка Магнитского» окончательно оторвана от позиции российских властей, и на попятный те, кто в связи с ним налагают на наших чиновников санкции, смогут пойти не в результате обмена аргументами, связанными непосредственно с происшедшим в Бутырском СИЗО. Этот обмен завершен. Что-то может измениться разве что в результате каких-то кулуарных договоренностей из серии «real-politik» (перспектив для этого пока не видно). Заметим, что, если обсуждение трагедии с Магнитским для значительной части общества представляется надуманным и даже вызывает раздражение «назойливостью» пострадавшей стороны, то против «списка», почитаемого правящей номенклатурой за оскорбление национального достоинства, сограждане в своем большинстве не возражают и даже приветствуют санкции. Это показывают проведенные опросы. Так что президент Путин, как ни странно, был прав, когда, предвосхищая нынешний итог работы следователей, говорил, что «дело не в Магнитском». Действительно, есть весьма широкий круг россиян, у которых нет никакого сочувствия к трагедии несчастного сотрудника фонда Hermitage, зато есть четкое ощущение, что чиновник, силовик и судья, вне зависимости от их фамилий, заслуживают наказания – уж какое получится, да хоть бы пусть и запрет на въезд в США. Вряд ли Путин, конечно, имел в виду именно это. Происходящее, таким образом, все сильнее отрывает скандал вокруг «списка Магнитского» от расследования как самих обстоятельств его смерти, так и конкретных обвинений в адрес посадивших его в тюрьму людей. Это естественное, к сожалению, следствие того, какой способ российские власти избирают в борьбе за чистоту мундира. Вместо того чтобы попытаться вывести грязное пятно, они размазывают грязь тонким слоем по всему мундиру. После этого остается только сказать, что именно в таком виде он выглядит должным образом, и обвинить несогласных с этим внутри страны в измене, а вовне – в заговоре.