Тексты, которые учат любви, история отношения к собственности в России, новая революция для Европы и аура в искусстве. Перед вами пять новых нон-фикшн-книг, которые необходимы для понимания современного мира.
5 новых книг, которые нельзя не обсудить
Как менялись представления об изначальном «общественном договоре» и планировка советских квартир? В чем сходство экономического поведения людей в постсоветской России и в постколониальных странах Африки? Что такое «сырьевая ирония»? Кем воплощена на экране мечта большинства россиян о собственном дворце за высоким охраняемым забором? Почему в новом веке Россия превращается в ресурсную базу для тех, кто выводит активы и вывозит детей за границу, туда, где права собственности надежнее защищены? Популярный журналист Максим Трудолюбов написал в жанре занимательной политэкономии историю отношения к собственности в России. Крестьянская община и помещик при крепостном праве, массовое переселение в города в сталинское время, бараки, коммуналки, мечты об отдельных квартирах, превращение страны из крестьянской в городскую и индустриальную, приватизация… Трудолюбов приходит к выводу, что собственность у нас всегда «выдавалась» государством в обмен на лояльность и всегда могла быть отнята обратно. И сейчас для потенциального собственника выбор невелик: отъезд из страны либо охраняемая частная крепость. Автор надеется, что частная собственность должна, начиная со второго поколения владельцев, обеспечить гражданское самоуважение — «собственность на самого себя». Ближайшая задача — создание поля «общего», в котором люди могли бы действовать вместе и договариваться, добровольно экспериментировать с коллективным и государственным, проявлять солидарность, если это улучшает качество их жизни. Демократия — это когда граждане чувствуют себя собственниками своей страны. Порой Трудолюбову удаются афоризмы: «Страны различаются между собой не теми вещами, которые там можно купить, а теми, которые там купить нельзя». Гидденс — британский социолог и экономист, который изобрел «новый лейборизм», обеспечивший Тони Блэру победу на выборах в недавнем прошлом. Он суммирует все минусы современного Евросоюз а и перечисляет возможные решения, оценивая их реалистичность. Как сдвинуть социальную политику от «защиты» гражданина к его «стимулированию»? Что делать со стремительно стареющим населением? Почему провалился «мультикультурализм» и какая стратегия в отношении мигрантов и беженцев должна прийти ему на смену? Как теневая экономика создает черную дыру в налоговых поступлениях и чем можно закрыть эту брешь? Евросоюз не легитимен в глазах стольких европейцев, как это изменить? На каких условиях Британия могла бы войти в зону евро? Аналитиков постоянно преследует призрак краха евро и дальнейшего распада еврозоны. Гидденс рассматривает разные сценарии возврата к национальным валютам, но сам выступает за сохранение евро прежде всего как успешной альтернативы доллару на мировых рынках. Вообще, взгляд Гидденса — это взгляд элиты, рулящей европроектом. Он высказывается за повсеместное распространение дистанционного наблюдения за гражданами, подробно рассмотрев историю греческого кризиса, отвергает кейнсианские предложения по регулированию экономики и считает, что после деиндустриализации, которую пережила Европа, новые рабочие места в ней будут возникать за счет новейших цифровых производств. С явной досадой пишет о том, что Россия «переиграла» Францию и Британию в Сирии, поставив туда новые ракетные комплексы, и высказывается за усиление экономической помощи Украине. «Неграмотным в будущем будет не тот, кто не умеет читать, а тот, кто не делает фото», — точно предсказал Беньямин, написав самый первый классический текст о фотографии как новом и массовом искусстве. Его логику вообще удивительно легко применять к «эпохе селфи». В середине XIX века художники-портретисты в массовом порядке переучивались на фотографов. Изображения теперь производились не ручным способом, как в эпоху живописи, и больше нельзя было говорить о копии и оригинале. Теперь фотография, а затем и кино поставляли человеку образы в промышленных масштабах. Беньямин противопоставляет созерцание образа в эпоху живописи развлечению в эпоху фото и кино. Он исследует, как фотографии стали семейным ритуалом и как мы читаем запечатленные изображения. Предельно сближает зрение с мышлением и философствует с помощью обыденных вещей и повседневных изображений. Сюжеты рождественских открыток, расстановка мебели в престижных квартирах и оттенки рекламных вывесок на улицах рассказывают о том, как античное упоение космосом сменилось в людях христианской бдительностью, а после культом индустриальной и военной техники. Беньямин ввел понятие «ауры», а точнее «исчезновения ауры» в искусстве. «Аура» отличает подлинник от копии и означает незримый след, оставшийся после неповторимого момента связи человека с традицией, след воплощения вечного духа в нашей истории. Важнейший вопрос: что станет с «аурой» теперь, в эпоху точной технической воспроизводимости любого шедевра? Потеря «ауры» дает искусству новые функции и они политические. Более того, возникают новые формы искусства, в которых изначально никакая «аура» невозможна, например кино. Я чувствую себя виновным перед тем, кого люблю, и показываю это. Я признаю того, кого люблю, не поддающимся пониманию, а себя — постижимым и обычным. Я чувствую себя особо чувствительным и уязвленным, как будто с меня сняли кожу. Я не чувствую своего возраста, когда люблю. Я люблю кого-то, потому что его любит кто-то еще. И еще сто «фигур», состояний, точек идентичности, из которых говорит влюбленный. Это самая популярная из книг образцового французского интеллектуала Ролана Барта — результат семинара, который он вел в течение двух лет, пересказывая и переосмысливая тексты Платона, Ницше, мастеров дзен, романтических поэтов и другие образцы «любовного гипноза». Какие тексты учат нас любить? Как разрешается мучительный парадокс: влюбленный считает выбранный объект совершенством и при этом настаивает, чтобы этот совершенный объект принадлежал ему одному? Барт — классик французского «постструктурализма», умевший сочетать личную страсть, субъективный опыт и оригинальный анализ. Он — критик популярной мифологии, на которой покоится массовое сознание, и автор концепции «смерти автора», т.е. возможности любых истолкований текста в литературе без учета авторского замысла. Его главная цель, личная утопия — прервать всякую интерпретацию, зависнуть в личной ситуации разрыва, в максимальной субъективности, невыразимой словами, выключив все «большие объяснения» в своей голове. Фюкс — популярный футуролог и один из лидеров немецких зеленых. На вопрос: возможно ли всеобщее благосостояние в мире, где будут жить 9 млрд людей? — он отвечает утвердительно. Это возможно, если господствующим станет новый, экологический способ производства. Главный источник энергии — солнце, дома превращены в мини-электростанции, по улицам ездят электромобили, а все отходы вторично перерабатываются. Заводы прошлого превращены в вертикальные теплицы. Искусственный фотосинтез обеспечивает нас синтетическим топливом. Фюкс предлагает Европе новую цель — возглавить зеленую промышленную революцию и таким образом вытащить мир из кризиса. Если этого не сделать, такую миссию возьмут на себя другие быстро развивающиеся страны, а Европа останется «музеем под открытым небом». Исчерпанность прежней индустриальной и ресурсоориентированной модели экономики, изменение климата, сокращение пахотных земель, нехватка воды — ближайшие вызовы, с которыми столкнется человечество. Понижение уровня нашей активности — не выход, весь мир стремится к европейскому уровню потребления, а значит, решение заключается в новых технологиях. Не снижение роста, но изменение способа производства. Биоэкономика — новый виток развития, на котором не будет конфликта с окружающей средой. Вслед за философом Слотердайком Фюкс сравнивает этот глобальный переход с новой европейской Реформацией и ссылается на первые, уже сделанные шаги — в Западной Европе удалось остановить исчезновение лесов. А Германия отказалась от атомной энергии, чтобы совершить скачок к новым источникам. Алексей Цветков — автор книг «Поп-марксизм», «Маркс, Маркс левой!»