Ведущей тенденцией XXI столетия является глобализация, которая представляет собой реальный процесс активного формирования и развития единого мирового информационного и экономического пространства и в основе которой лежит информационная революция (разработки новой информационной техники и технологий). Мы окажемся либо на обочине, либо в лидерах — других вариантов нет.
Блокировка Telegram: борьба за рынок или против дельцов?
Первый взгляд непрофессионала — государство борется за наше спокойствие и исполнение законодательства, а какой-то делец по имени Павел Дуров не готов помочь и сообщать о плохих людях — террористах, бандитах и мошенниках. Однако, взглянув глубже выясняется: 1. Обойти блокировку может каждый, даже школьник. Реакция сети мгновенная. 2. Помимо Telegram, к которому приковано внимание, имеются десятки иных вариантов обмениваться информацией. Тем более лиц, потенциально способных собрать взрывное устройство или придумать мошенническую схему, сложно обвинить в отсутствии каких-либо технических знаний. Купить телефон или sim-карту на стороннее лицо не представляет никакой проблемы, хотя и усилилось законодательное регулирование этого вопроса. 3. Нигде публично не обсуждается вопрос «а кому выгодно?» с точки зрения экономики. А тут все тоже непросто. Павел Дуров получил бесплатную рекламу как в России, так и в мире — ждем хорошей цены акций. Альтернативные мессенджеры тоже вряд ли расстроены. У того же Mail.ru , продвигающего свой мессенджер, акции выросли в цене более чем на 5%. 4. Новые угрозы: тысячи пользователей начали пользоваться прокси-серверами, где данные еще меньше защищены. Это как тысячи телеграмов, принадлежащих и вовсе порой неизвестным лицам. И вот эти владельцы уже получат информацию о переписках наших предпринимателей, политиков, госслужащих, детей. Принесет это пользу? Вряд ли. Ставит под угрозу граждан и общественную безопасность? Определенно. 5. Данные, проходящие через прокси-сервер неизвестных лиц, могут не только анализироваться. А вдруг недоброжелатели, имея все пароли и доступы, в один день легко смогут запустить информационную волну от лица пользователей с целью дестабилизации общественной безопасности? 6. Хотим иметь доступ ко всей информации и переписках? Почему же тогда публично не поднимут вопрос об обязательной установке во все телефоны официальных бэкдоров? Ходят слухи, подтверждаемые экспертами, что некоторые крупные производители смартфонов и так это делают. Кто выиграл? Telegram, его конкуренты, потенциальные мошенники, спецслужбы иностранных государств (кто сказал, что прокси не могут оказаться у них под контролем?). А также те, кто заинтересован в нашем технологическом отставании. Что делать? У нас нет иного пути, кроме как конкурировать через создание таких условий, в которых системные инфраструктурные проекты сами будут стремиться выбирать российскую юрисдикцию. Как? Реальные свободные зоны. Судебная защита и подтверждение всех запросов правоохранителей. Понятные и прозрачные правила игры, а не запретов. Тогда мы получим собственные архитектуры обмена информацией — не только для общения, но ведения дел. Ведь ситуация с Telegram ничуть не отличается от банковской системы SWIFT, отключением которой нас пугают. Только Telegram? Вовсе нет. Проблема шире. Мы либо смотрим по-новому, либо опять же отстаем. Какие же тут «точки прорыва»? Россия и отечественный бизнес должны иметь свои собственные архитектуры и инфраструктуры социальных коммуникаций, объединения людей, а также регулирование информационных сетей. Причем как внутри страны, так и вовне. Не стоит стесняться и вступать в конкуренцию. Иначе можно остаться лишь сторонним наблюдателем, грозящим пальцем и говорящим «ата-та». Целесообразно выделить отдельно информационно-коммуникационный блок, профильное министерство, способное отстаивать интересы проектов, направленных на научно-технический прогресс и конкурентоспособность. Это выходит за поле регулирования Минэкономразвития и Минкомсвязи — одно отвечает в целом за экономику и условия для бизнеса, другое регулирует профильные отрасли. Но есть перспективы и для третьего игрока — недавно среди экспертов вновь началась дискуссия о выделении Министерства науки и технологий. Межведомственная здравая конкуренция идей и взглядов тоже не помешает, позволит избежать ошибок и находить новые ракурсы для решения проблем. Важным является вопрос перехода к экономике виртуального пространства. Стоит учесть не только вопросы о мессенджерах, платежных системах, криптовалютах, электронных деньгах, но и такой формат, когда граждане создают виртуальные блага и обменивают их на другие. При этом не переводя их в эквивалент денежных единиц. Это предполагает выход государства из участия в экономических (виртуальных) процессах и возможность участия только в случае обладания влияния на саму инфраструктуру, где происходит обмен виртуальными ресурсами и благами. Ключевым направлением развития будет использование облачных технологий, которые являются огромным, пока еще свободным рынком. Кто это будет регулировать? Явно владелец инфраструктуры. А классическое законодательное регулирование может оказаться бессильно. Неудобный вопрос к законотворцам? Да. Дадут ответ? «Запретить», — скажут одни. «Обложить налогами», — скажут другие. Но, как и с пониманием про «ключи шифрования», многие не смогут ответить внятно на вопросы о том, как обеспечить правоприменение. То ли выборочно сажать, как за репосты, то ли брать налоги в виртуальных играх виртуальными монетами. Смешно? Но сейчас мы идем именно этим путем. Где еще? Например, есть закон о повышении контроля в сфере игорного бизнеса от 2006 года. Уже не отвечает запросам и не регламентирует эту сферу в интернете. Каждый читатель по десятку раз на дню сталкивается с рекламой таких игр, а почти в каждом городе можно встретить «компьютерные клубы», где открыты виртуальные казино. Рынок коммерческих дата-центров в России по итогам 2017 года составил 23,6 млрд руб., увеличившись на 10,6% по отношению к 2016 году. Общее количество введенных в эксплуатацию коммерческих стойкомест на конец 2017 года выросло на 11,9% и составило 36,3 тыс. Наверное, кто-то похвалился этими показателями. Но это какие-то 10-12% роста, когда IT-отрасль в России и в мире растет куда более высокими темпами. Значит, это можно назвать «рост отставания», никак иначе. Другой вопрос — кадры. Экспертный совет при правительстве делит специалистов для «Цифровой экономики» на три условные группы. Обладающие компетенциями в части описания, моделирования и оптимизации бизнес-процессов и анализа требований. Специалисты по методам анализа данных и машинного обучения, способные применять существующие методы для решения конкретных бизнес-задач в различных отраслях. Специалисты, способные создавать и поддерживать базовую ИТ-инфраструктуру, используемую в цифровой экономике. А где те, кто должен создавать архитектуры будущего, в которых будут реализовываться все эти IT-решения, мегапроекты цифровизации? Где разговор о стратегии в долгосрочной перспективе? Где оценка компетенций законотворцев, не способных осознать понятие «ключи шифрования»? А как же те, кто ведет оценку регулирующего воздействия? Так что надо решить вопрос с кадрами, способными вырабатывать решения не только в стиле «запретить» или отыгрывать сиюминутные интересы конкретных игроков цифрового рынка. Посмотрите на ЦБ — там отдельный департамент информбезопасности для обеспечения киберустойчивости банков и других финорганизаций. Потому что подготовка и тестирование спецов по информбезопасности — отдельная штука. Так что так. Новые, не аффилированные с корпорациями кадры. Новое нормативно-правовое регулирование, с учетом долгосрочных прогнозов развития общества. Особая экспертиза и оценка регулирующего воздействия не только для сегодняшнего дня, но и для обеспечения как развития отраслей, так и национальной безопасности. Создание своих архетиктур и инфраструктуры, вместо запретительных мер. Борьба за привлечение бизнаса и будущих лидеров цифрового рынка. Это путь экономического и цифрового прорыва. К чему приведет реакция экспертов и общественности? Готовы мы выбрать сложный интеллектуальный путь или наш путь это молчаливый наблюдатель, пропустивший всех вперед? Автор — директор Экспертно-аналитического центра Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ ( РАНХиГС ).