В русском переводе вышла книга Пирошки Досси «Продано! Искусство и деньги», которая произвела определенный фурор в докризисном арт-мире. Впрочем, и после кризиса многие выводы автора остаются в силе — не в последнюю очередь из-за их самоочевидности.
Это не искусство, это жадность
Когда на очередном международном аукционе бьется очередной рекорд стоимости произведения искусства, широкие слои населения реагируют более или менее однозначно: «Деньги им девать некуда!» А что если и впрямь некуда? В том смысле, что вбухать-то миллионы во что-нибудь убыточное совсем не проблема, а вот вложить их с неимоверной прибылью сумеет далеко не каждый. Между тем мифология современного арт-бизнеса базируется как раз на том, что здесь уровень доходности едва ли не выше, чем в любой другой легальной сфере инвестиций. Вот и тянутся богачи со всей планеты на торги в Нью-Йорк или Лондон, чтобы «правильно вложиться», а заодно прослыть людьми продвинутыми и не чуждыми коллекционерской страсти... Хочется верить, что за написание своей книги Пирошка Досси – критик, арт-консультант и по совместительству жена известного немецкого художника Уго Досси – взялась ради изобличения и развенчания этого «гнилого мирка» с его фальшивыми ценностями. Во всяком случае, ее текст изобилует довольно категоричными утверждениями типа: «Искусство стало игрушкой в руках рыночных дельцов» или «Обратной стороной хваленой секретности торговли искусством является пресловутая мутность». Того и гляди, заподозришь автора в приверженности левым взглядам и в желании обрушить своими разоблачениями художественную «империю зла». Однако не так уж в этом сочинении все прямолинейно, как кажется поначалу. Вообще-то Пирошка Досси в качестве предмета исследования заявляет тему торговли современным искусством, каковая представляется ей, как и подавляющему числу жителей планеты, занятием не слишком высоконравственным и где-то даже циничным. Чтобы подобраться к вопросу поосновательней, автор совершает экскурсы вглубь веков и – о, ужас! – обнаруживает там многочисленные примеры все того же цинизма. Оказывается, и древнеримский деятель Гай Цильний Меценат, давший свое имя в качестве нарицательного для покровителей культуры, не был так уж чист в намерениях, и семейство Медичи пользовалось искусством ради утверждения своего финансового могущества, и наша Екатерина Великая, скупая в Европе коллекции великих произведений, думала только об удовлетворении своего тщеславия (в книге цитируется высказывание императрицы: «Это не любовь к искусству, это жадность»). После таких исторических «очерков нравов» нынешние правила игры вроде бы уже и не выглядят чересчур гнусными: в общем, то же самое, только на современный лад. Дополнительным оправданием сегодняшней ситуации становятся и рассуждения философского свойства, к которым Досси питает сердечнейшую слабость. Иной раз в приливе вдохновения она достигает вершин банальности (оцените хотя бы такую фразу: «Неравенство – отличительный признак капиталистической экономики»), но в целом обрисовывает существующий контекст довольно правдиво. Из чего вытекает простая мысль: а что же вы хотели, по-другому и быть не могло. Получается, что весь разоблачительный пафос сам собой разбивается об объективность и даже неотвратимость сегодняшних процессов в арт-бизнесе. Автор с увлечением смакует детали (к примеру, не единожды в тексте всплывает фигура Чарльза Саатчи в тандеме с законсервированной акулой, которую удалось пристроить в хорошие руки за $8 млн), однако противопоставить что-либо существующей практике автор не в состоянии. Ей остается мысленно хвататься за голову и всплескивать руками: «Не более 30–40 художников обслуживают своими работами вкусовые пристрастия всей мировой денежной элиты». Здесь угадывается некое недовольство положением дел, но кто сказал, что соответствующих художников должно быть гораздо больше, чем 30–40? Мировая денежная элита – она ведь не резиновая, ей тысячи «голубых фишек» ни к чему — вполне хватает и нескольких десятков. Проблема все-таки в другом: действительно ли среди немногих избранных преобладают самые гениальные художники современности? И вот в этом пункте писательница вдруг утрачивает присущую ей категоричность и начинает выражаться полунамеками. Чувствуется, что никого персонально обижать ей бы не хотелось. Хотя выводы-то из предыдущих откровений напрашиваются сами: если система арт-бизнеса нацелена на производство спекулятивного товара, с помощью которого нагнетается искусственный рост цен и, соответственно, рост доходов у наиболее прозорливых игроков, то эстетические качества данного товара имеют значение в последнюю очередь. Недаром же Пирошка Досси одну из глав своего сочинения назвала «Искусством может быть всё». Всё – это означает «что угодно», лишь бы сулило прибыль. Однако договорить и доразвить свою мысль автор почему-то не склонен, хотя, будучи арт-консультантом, мог бы перейти и к оценке плодов критикуемого им процесса. И тут зарождается подозрение, что вместо бунта мы имеем дело с изощренной рекламой. Действительно, обывательские массы (не только у нас, кстати, но и в мире) плохо понимают, куда ведут сегодняшние тенденции в искусстве и кому они в принципе адресованы. Автор книги разъясняет: это такая игра для состоятельных людей, которые хотят стать еще более состоятельными, а заодно и более знаменитыми, и более разносторонними. По сути, правила этой игры к вам отношения не имеют, если вы не сумели просочиться хотя бы в верхушку среднего класса. Из того, что вам не нравятся какие-то модные художники и сенсационные произведения, ровным счетом ничего не следует. Ей, Пирошке Досси, тоже многое не нравится – вот она и высвечивает в своей книге несимпатичные ей аспекты, прекрасно осознавая, что никто не станет перекраивать сложившийся арт-рынок под влиянием оной критики. Слегка демонизируя феномен, она лишь добавляет ему толику привлекательности. Недаром в оригинальном названии книги вместо русского «Продано!» стоит английское «Hype!». Что подразумевает несколько иной смысл: hype – это бум, ажиотаж, шумиха в СМИ и т. п. Причем ажиотаж необязательно должен держаться на позитиве, годится и обличение в грамотной упаковке. Книга «Искусство и деньги», выпущенная в Германии в 2007 году, могла сослужить арт-рынку куда большую службу, если бы не финансовый кризис. В какой-то момент дело выглядело так, будто описанная ситуация стремительно устаревает, и что вот-вот родится иной сценарий, в котором будет многое пересмотрено. Эффект от произведения Пирошки Досси оказался несколько отложенным, однако сейчас он снова действенен, поскольку арт-рынок добросовестно воспроизвел сам себя и ничего в нем не изменилось даже по мелочи. Прочитайте, содрогнитесь – и подумайте, не вложить ли вам немножко хотя бы в тиражную копию какого-нибудь именитого художника современности, раз уж на оригинал не хватает. Не важно, что опус вам несимпатичен и совершенно неинтересен, зато вы примкнете к когорте уважаемых людей, следящих за конъюнктурой на рынке искусства. Текст сочинения Пирошки Досси убедительно демонстрирует, что сей modus operandi, несмотря на его внешнюю неприглядность, очень даже жизнеспособен. А если что-то в этой модели вам все-таки претит, поступайте как вздумается. На такой случай у автора книги рекомендаций нет. Пирошка Досси «Продано! Искусство и деньги» – СПб: «Лимбус Пресс», ООО «Издательство К. Тублина», 2011.