40 лет назад лидеры СССР и США Леонид Брежнев и Джимми Картер подписали Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений – ОСВ-2, явившийся важным документом эпохи «холодной войны». Впоследствии американцы отказались ратифицировать соглашение под предлогом ввода советских войск в Афганистан.
Договор ОСВ-2: как Америка обманула Брежнева
18 июня 1979 года генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев и президент США Джимми Картер на встрече в Вене подписали Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений – ОСВ-2, ставший одним из важнейших результатов разрядки. Процедуру следует рассматривать в качестве прямого продолжения переговоров по ОСВ-1, которые завершились подписанием договора в 1972 году. По новому документу вводились ограничения на все составляющие стратегических ядерных сил, устанавливался порядок уничтожения лишних вооружений, оговаривалось право СССР и США контролировать друг друга. Каждая сторона должны была уменьшить количество пусковых установок (ПУ) межконтинентальных баллистических ракет (МБР) наземного базирования, ПУ баллистических ракет подводных лодок, тяжелых бомбардировщиков, баллистических ракет «земля – воздух» (БРВЗ). Помимо самого договора в ходе встречи 15-18 июня были подписаны еще три документа: протокол к нему, совместное Заявление о принципах и основных направлениях последующих переговоров об ограничении стратегических вооружений, а также документ «Согласованные заявления и общие понимания в связи с Договором между СССР и США об ограничении стратегических наступательных вооружений». В совместном Заявлении намечался круг проблем для обсуждения на следующем, третьем этапе переговоров, которые, как предполагалось, должны были вылиться в подписание Договора ОСВ-3. Как сообщалось в совместном постановлении Политбюро ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совмина «Об итогах встречи Брежнева с Картером», «полное претворение в жизнь подписанных в Вене документов явилось бы новым этапом сдерживания гонки ядерных вооружений и открывало бы дорогу к существенному сокращению вооружений и к реализации высшей цели: полному прекращению производства и ликвидации запасов ядерного оружия». По своему содержанию переговоры об ОСВ-2 были еще сложнее, чем их предыдущая стадия, отмечается в «Очерках истории Министерства иностранных дел России». Дипломатам предстояло не только найти новый баланс различных интересов и систем вооружений обеих сторон, но и решить массу сложнейших технических вопросов, связанных с телеметрией, проверкой и другими аспектами. Основную работу на переговорах проделали государственный секретарь США Сайрус Вэнс, который считался сторонником решения конфликтов путем обсуждения, и посол СССР в Вашингтоне Анатолий Добрынин , однако ключевая роль с советской стороны отводилась главе МИД Андрею Громыко , который подключался к процессу в самые сложные моменты. «Человек высокого интеллекта, жесткий и упорный переговорщик, острый на язык и скрывающий сухое чувство юмора за внешне суровым выражением лица, Громыко – талантливый дипломат, в совершенстве владеющий своим материалом», — писал о нем Вэнс. В результате затяжных переговоров на трех уровнях к лету 1979 года был достигнут взаимоприемлемый компромисс, фундаментом для которого послужили 25 прошедших с января по май встреч. США пришлось пойти на сохранение преимущества СССР по тяжелым МБР и на включение в суммарный потолок по ПУ тяжелых бомбардировщиков с крылатыми ракетами большой дальности. В свою очередь, Москва согласилась на снижение количества стратегических носителей до 2250 единиц к 1981 году, а также на некоторые дополнительные ограничения. Из общего количества стратегических систем только 1320 носителей могли быть оснащены головными частями с боеблоками индивидуального наведения. Без учета бомбардировщиков количество оснащенных РГЧ ИН носителей не должно было превышать 1200 единиц. В целях ограничения общего количества боезарядов, Договор ОСВ-2 устанавливал пределы на оснащение ракет боевыми блоками индивидуального наведения. В частности, запрещалось увеличивать количество боеблоков на баллистических ракетах наземного базирования, а также оснащать ракеты морского базирования более чем 14 боевыми блоками. Тяжелые бомбардировщики существующих типов не должны были оснащаться более чем 20 крылатыми ракетами, а с учетом новых бомбардировщиков среднее количество крылатых ракет, приходящихся на такой самолет, не должно было превышать 28. Таким образом, в отличие от ОСВ-1, в новом договоре устанавливались определенные ограничения на количество боезарядов, которые могли быть развернуты на стратегических носителях. В части, касавшейся баллистических ракет наземного базирования, подтверждался запрет на сооружение новых шахтных пусковых установок и на переоборудование шахт легких ракет в шахты тяжелых. Был также установлен запрет на создание более тяжелых ракет, чем существующие. Дополнительным ограничением, касавшимся ракет наземного базирования, стал запрет на орбитальные ракеты. В частности, Советский Союз должен был уничтожить или переоборудовать 18 ПУ орбитальных ракет Р-36, расположенных на полигоне Байконур. Еще одно ограничение, касавшееся баллистических ракет наземного базирования, было включено в протокол к Договору ОСВ-2. Эта мера заключалась в запрете на развертывание ракет на мобильных ПУ и их испытания с мобильных установок. Кроме того, СССР обязывался ликвидировать мобильные ракетные комплексы «Темп-2С», которые к тому времени были развернуты в ограниченном количестве. Ограничения, наложенные договором на морской компонент стратегических сил, оказались незначительными по сравнению с предусмотренными для наземных ракет или стратегической авиации. Так, некоторой корректировке подвергались правила подсчета пусковых установок баллистических ракет морского базирования. В протоколе к договору наряду с запретом на развертывание мобильных пусковых установок содержался запрет на развертывание крылатых ракет морского и наземного базирования, а также на испытания и развертывание КР, оснащенных несколькими боевыми блоками. Стороны согласились в течение срока действия протокола не испытывать и не развертывать баллистические ракеты воздушного базирования. Впервые в истории устанавливались ограничения на замену и модернизацию стратегических ядерных вооружений, вводился детальный режим проверки выполнения соглашений. «В целом договор представлял тщательно выверенный баланс интересов обеих стран, укрепляющий стратегическую стабильность, — уточняется в «Очерках…». – ОСВ-2, как отмечается в американском очерке истории этих переговоров, явился «шедевром современной дипломатии, самой сложной и изощренной из всех договоренностей между двумя великими державами». В то же время Договор ОСВ-2 стал заложником других проблем, осложнявших советско-американские отношения в конце 1970-х годов. Ударом по разрядке международной напряженности явились события в Афганистане: из-за введения советских войск на территорию этой страны США отказались ратифицировать договор. Тем не менее, его положения соблюдались обеими сторонами. «В 1979 году президент Картер поставил вместе с Брежневым подпись под договором ОСВ-2, загодя зная, что СЩА не введут его в силу, — писал в своей книге «Без скидок на обстоятельства. Политические воспоминания» известный советский дипломат, в означенный период — первый заместитель заведующего Отделом международной информации ЦК КПСС Валентин Фалин. – Иначе зачем было президенту тут же объявлять, что ОСВ-2 не повлияет на американские планы модернизации, особенно систем средней дальности. Факт остается фактом – большинство военных программ США, легализованных при Рональде Рейгане, зачиналось в президентство Картера. В начале декабря 1979 года к нам поступили сведения из окружения президента, то Картер решил помедлить с внесением договора ОСВ-2 в сенат. Играла ли смена курса в Вашингтоне роль при принятии решения о советской интервенции в Афганистан? Этого мы можем не дознаться никогда».