Государство считает обязанным удерживать в своем распоряжении контроль над массовым информированием граждан. Именно поэтому, секвестрируя бюджет, расходы на село сокращают на треть, а на казенные СМИ — всего на 5%.
Телепузо
Сокращение бюджетного финансирования государственных СМИ на 5% — это самое настоящее мероприятие для галочки. В рамках работы по урезанию расходной части бюджета в 3,5 млрд руб., на которые правительственная комиссия по бюджетной проектировке предлагает умерить аппетиты казенных вещания и прессы, являются каплей в море. Для сравнения: финансирование госпрограммы развития сельского хозяйства на 2013—2020 годы будет сокращено более чем на треть. Приятная новость сразу после ратификации Государственной думой протокола о вступлении России в ВТО , последствия которого будут максимально болезненными именно для аграрного сектора. Это просто отличный индикатор приоритетов, которых придерживается власть. Пропаганда и агитация для нее очевидным образом важнее защиты, к примеру, сельского хозяйства. Столь же защищенными являются расходы на силовые ведомства и финансирование взятых на себя в предвыборный год социальных обязательств. Чтобы было чем подавлять и из чего платить за лояльность. Ну и чтобы было откуда вещать о стабильности. Не следует думать, что это вещание направлено исключительно на российских граждан. 11 млрд руб. в год, которые тратятся на функционирование телеканала Russia Today , — это средства, воспользоваться которыми для промывания мозгов внутри страны невозможно. Мало найдется любителей слушать официальную пропаганду на английском, испанском или арабском. Зато можно говорить о присутствии России в глобальной информационной палитре — в сотнях отелей по всему миру. Казалось бы, совсем недавно тогда еще президент, а теперь премьер Дмитрий Медведев говорил как о решенном деле о том, что государственные дотации СМИ должны сокращаться : «Чем быстрее мы сможем отделить такого рода СМИ от государства, тем лучше». Но, если разобраться, он говорил в основном о каналах вещания, находящихся в распоряжении местных и региональных властей. Что же касается федерального вещания, то здесь начальство более чем осторожно. Вот несколько более раннее высказывание того же Медведева : «Как мне представляется, нет смысла обязательно ставить перед собой задачу обязательно уйти от государственных СМИ, потому как во всем мире существует и то и другое». На самом деле не во всем, но это мелкая неточность тогдашнего президента. Главное в другом: контроль над массовым информированием граждан государство считает обязанным удерживать в своем распоряжении. В восприятии власти это вопрос национальной безопасности. Кстати, госфинансирование — лишь один из инструментов, которые можно использовать для такого контроля. Первый канал, к примеру, получает деньги из казны только в компенсацию расходов по донесению сигнала до удаленных мест, что не мешает руководству страны плотно держать в руках его информационную политику. Чем могла бы закончиться фронда, зародись она в кабинетах телевизионных боссов, трудно себе представить, потому что ей там неоткуда взяться. Но чисто теоретически методов воздействия сверху и без прямых дотаций более чем достаточно — от уголовно-юридических до «рыночных», потому что по-настоящему крупный поток рекламных денег, способный удержать на плаву такие большие организации, как федеральный канал, перекрыть очень легко. Рекламодатели — народ пугливый. Твердость позиций, в соответствии с которой федеральные вещатели должны быть полностью контролируемыми со стороны политического руководства, рационально объяснима. Собственно говоря, в России нет более сильных связей, скрепляющих страну от Дальнего Востока до Калининграда, чем программа «Пусть говорят» и ее аналоги. А под это дело удобно продать населению и программы «Время» и «Вести». Так что вопрос федерального вещания — это в большой степени и вопрос национального единства. Да, такие связи постепенно разъедаются распространением цифрового многообразия, позволяющего потребителю обратиться к нишевым продуктам, и все большим проникновением интернета. Но пока что (и на некоторое время в будущем) государство не чувствует для себя возможным уйти из традиционных массовых средств информации. Просто страшно.