Польские власти опубликовали расшифровку данных речевых самописцев Ту-154, разбившегося под Смоленском. Версия о вине экипажа подтвердилась: летчики сознательно начали снижение в опасных погодных условиях.
«Он взбесится, если еще...»
Опубликована расшифровка состоявшегося в кабине пилотов польского самолета Ту-154 разговора перед авиакатастрофой. Решение о том, что данные речевых самописцев необходимо предоставить общественности, было согласовано с российской стороной. 41-страничный материл на русском и польском языках опубликовали на сайтах МВД и администрации Польши после заседания Совета по национальной безопасности. Обнародованные данные подтверждают те сведения, что ранее предоставили журналистам Межгосударственный авиационный комитет (МАК) и глава Государственной комиссии Польши по расследованию авиационных происшествий Эдмунд Клих. Запись разговора начинается с реплик человека, который не являлся членом экипажа самолета. Вообще в кабине пилотов находились несколько посторонних. Большинство их реплик неразборчивы: как ранее поясняли «Газете.Ru» представители МАК, они стояли слишком далеко от микрофона. Точно известно, что в кабине пилотов были командующий военно-воздушными силами Польши генерал Анджей Бласик и, как передает польский телеканал TVN, директор дипломатического протокола министерства иностранных дел Мариуш Казана. В 10.04 мск 10 апреля один из них сказал пилотам: «Это будет очень сложно. Ничего не будет видно». В 10.10 второй пилот сообщил, что на посадку у экипажа остается 10 тонн топлива, чего должно хватить для ухода на запасной аэродром. «Нет, ну земля видна, что-то видно. Может, не будет ничего страшного», — сказал он же меньше чем через минуту. В 10.17 командир экипажа Аркадиуш Протасюк отрапортовал: «Плохо, появился туман, неизвестно, сядем ли мы». В 10.23 один из находившихся в кабине посторонних (автор примечаний к расшифровке полагает, что это мог быть директор Казана) обращается к пилоту: «Господин капитан, когда вы уже приземлитесь, можно спросить?» На что командир отвечает: «Пожалуйста», — а штурман называет высоту: «3600 метров». Экипаж готовится к снижению, связывается с землей. В 10.24 диспетчер интересуется: «А запасной аэродром у вас какой?» — «Витебск, Минск». Командир запрашивает метеоусловия, с земли ему сообщают, что видимость 400 метров. «Мы приветствуем тебя сердечно, — в 10.25 в переговоры вмешивается пилот Як-40 (позывной 044), приземлившийся на Северном ранее тем утром. — Ты знаешь, в общих чертах здесь полный п…ец. Видно метров 400 приблизительно, и высота нижней кромки облаков меньше 50 метров значительно». «А вы произвели посадку уже?» — уточняет один из посторонних в кабине, упоминающийся в расшифровке как 2П (предположительно, это генерал Бласик). «Ну, нам повезло в последний момент сесть. Но честно скажу, что можете попробовать, конечно. Два АПМ-а есть (АПМ — посадочный прожектор — «Газета.Ru»), сделали ворота. Так что можете попробовать, но если у вас не получится во второй раз, тогда предлагаю вам лететь в Москву или куда-нибудь», — отвечают ему с Як-40. Во время этого диалога экипаж Ту-154 продолжает параллельно запрашивать информацию о метеоусловиях у диспетчера. «Температура плюс два, давление 745, условий для приема нет», — сообщают с земли. Но после этого диспетчер все же дает посадку — убедившись, что у лайнера есть достаточно топлива, чтобы в случае неудачного захода уйти на запасной аэродром. «Разрешите дальше снижение, пожалуйста», — просит в 10.25 командир экипажа. И получает ответ: «1-0-1, с курсом 40 градусов, снижение 1500». Но, снижая высоту, командир меняет решение и в 10.26 объявляет экипажу, а также «господину директору», что «в тех условиях, которые сейчас есть, мы не можем сесть». Экипаж еще несколько раз запрашивает данные о погодных условиях, в том числе и у собеседника с Як-40, пилоты обсуждают, куда уходить на запасной аэродром, в Минск или в Витебск. С Як-40 сообщают, что «русские (российский борт Ил-76) два раза уходили и, кажется, куда-то улетели». В 10.30 голос, предположительно, принадлежащий Казане, произносит: «Пока нет решения президента, что дальше делать». Самолет продолжает снижение. В 10.35 диспетчер уточняет: «На военном аэродроме посадку осуществляли?» «Да, конечно», — отвечает командир экипажа. Далее диспетчер ведет самолет на посадку, экипаж сообщает о своих действиях. В 10.36 посторонний человек в кабине что-то постоянно говорит, но разобрать это техническим специалистам не удалось. «Арек, теперь видно 200», — в 10.37 в переговоры вновь вмешивается пилот Як-40, обращаясь к командиру Ту-154 Протасюку. Предположительно, речь идет о видимости — 200 метров вместо 400, о которой сообщалось первоначально. «Он взбесится, если еще», — в 10.40 снова говорит посторонний в кабине — предположительно, Казана. В этот момент TAWS (система раннего предупреждения приближения к земле) подает сигнал «Впереди земля!» Далее та же система сигнализирует «Поднять!», но снижение продолжается. В 10.41 раздается «шум столкновения с лесным массивом», написано в расшифровке. «Уходи на второй круг!» — кричит сквозь шум диспетчер. Через секунду один из «неустановленных абонентов» в кабине кричит: «Kurwa!» Это последняя фраза в расшифровке. Напомним, решение о «немедленном обнародовании» записей самописцев разбившегося Ту-154, на борту которого находился президент Польши Лех Качиньский и другие государственные деятели, принял премьер-министр страны Дональд Туск. Стенограмма опубликована в том числе на его официальном сайте. Ранее планировалось выложить и сами записи, но их очистка от шумов требует времени и существенных затрат. Будет ли это сделано, пока не сообщается.