Запредельно жесткий приговор Таисии Осиповой стал прямым ответом на общественный резонанс, который вызвало ее дело. Власть недвусмысленно дает понять: заступаться в сегодняшней России за посаженных — значит только навредить им еще сильнее.
Приговор общественному мнению
Заднепровский районный суд Смоленска вынес приговор активистке «Другой России» Таисии Осиповой по обвинению в сбыте наркотиков. Приговор превзошел худшие ожидания всех, кто следил за ходом процесса. Даже гособвинитель просила отправить больную диабетом и воспитывающую маленькую дочь Осипову за решетку на четыре года. Однако судья Игорь Кожевников приговорил ее к восьми годам колонии общего режима. Суд счел доказанными только два эпизода проверочных закупок. За один эпизод судья назначил четыре года лишения свободы, за второй — восемь лет. По совокупности суд определил окончательный срок в восемь лет. Хотя ни одного факта реального сбыта Осиповой наркотиков реальному покупателю предъявлено не было. А сам процесс изначально воспринимался многими наблюдателями как попытка расправы с оппозиционеркой и желание следствия надавить на ее мужа, активиста запрещенной Национал-большевистской партии , а теперь «Другой России». На первом процессе гособвинение просило приговорить Осипову к двенадцати годам и восьми месяцам лишения свободы. В итоге в декабре 2011 года Осипову приговорили к десяти годам колонии. Однако в январе 2012 года, на волне уличных протестов против фальсификации итогов думских выборов и обещаний власти провести некоторые политические реформы, тогдашний президент Дмитрий Медведев на встрече со студентами журфака МГУ заявил, что приговор излишне суров. В феврале Смоленский областной суд, рассмотрев кассационную жалобу адвокатов, направил дело Осиповой на пересмотр. Формально, 8 лет колонии общего режима — более мягкий приговор, чем те 10 лет, которые Осипова получила в декабре прошлого года. Но на фоне того, что требования госбвинителя суд перекрыл вдвое, а доказательная база следствия изначально вызывала у знакомых с ходом дела весьма обоснованные сомнения, приговор выглядит как показательная и жесткая кара. Причем, наказывая таким образом больную диабетом женщину, власть не только жестоко калечит ее собственную жизнь, но и посылает недвусмысленный сигнал всему гражданскому обществу: не пытайтесь заступаться за тех, кого мы считаем виновными. Чем больше заступников и чем громче их голос, тем более жестоким будет наш приговор. Российская власть последовательно расширяет гамму показательных судебных процессов. Дело Таисии Осиповой — новая глава в этой истории. Теперь власть наглядно демонстрирует защитникам подсудимых, которых они считают политзаключенными, что готова ужесточать наказания за эту общественную реакцию. Хотите, чтобы «ваших» посадили не слишком надолго, — молчите. Понятно, что оправдательный приговор по резонансным делам в принципе отсутствует в инструментарии басманного правосудия. Зато теперь этот инструментарий дополнен новыми карательными интонациями. Путин четко показывает, что он не Медведев и заступаться за больную диабетом женщину с малолетним ребенком, посаженную по недоказанному обвинению, не станет даже на словах. Теоретически, конечно, приговор Осиповой еще может быть смягчен. Но если это и произойдет, во власть «доброго следователя» уже едва ли кто-то поверит. Власть однозначно дает понять, что намерена и дальше активно использовать судебную систему как способ борьбы с инакомыслием и не станет утруждать себя качеством юридического оформления доказательств в обвинительных приговорах. А любую публичную негативную реакцию на такие сомнительные уголовные дела будет воспринимать при вынесении приговора как отягчающие обстоятельства.