Мысль о том, что власть сама создает своего могильщика в лице Алексея Навального и ему подобных, не нова. Дирижируя кампаниями по дискредитации оппозиционеров и их уголовному преследованию, власти, сами того не желая, способствуют их «раскрутке» и созданию им ореола мучеников. Однако парадоксальность ситуации этим не исчерпывается: создавая своих могильщиков, власть воспроизводит себя саму.
Закон воспроизводства власти
Власть в роли пиарщика Привлекая внимание читающей и смотрящей публики к процессам над Навальным и другими оппозиционерами, представители власти одновременно способствуют увеличению узнаваемости новых для широкой публики лиц. По данным социологических опросов, число россиян, совершенно ничего не знающих о Навальном, за последние два года сократилось с 94% до 59%. Из известного ограниченному кругу лиц блогера Навальный превратился в лицо российской оппозиции. После процесса по делу «Кировлеса» узнаваемость Навального, по всей вероятности, еще больше возрастет. Однако список «неожиданных результатов осознанной деятельности» представителей российской властвующей элиты этим не ограничивается. Применяя силу (ограничение свободы), угрозы и «черный пиар» в отношении представителей оппозиции, властвующая элита одновременно готовит себе достойную замену в их лице. Лица во власти при таком раскладе рано или поздно поменяются. Алгоритм их действий – навряд ли. Казус Ельцина Вспомним ситуацию тридцатилетней давности. Благодаря лозунгам борьбы с коррупцией и привилегиями номенклатуры росла популярность поначалу известного лишь на региональном уровне Бориса Ельцина. Его быстрая карьера после перевода в Москву из Свердловска – после нескольких месяцев во главе отдела строительства ЦК в декабре 1985 года он был избран на пост первого секретаря МГК КПСС – весьма скоро пошла под откос. В ноябре 1987 года он был освобожден от должности первого секретаря МГК и отправлен в «ссылку» в Госстрой. Однако критика привилегий сделала Ельцина популярным среди москвичей и изгоем среди советской властвующей элиты. Травля Ельцина «наверху» только способствовала набору им очков среди простых избирателей, способствуя возникновению у него репутации «пострадавшего от власти» (какими в той или иной мере считают себя большинство россиян). Уже первые свободные выборы – в Верховный Совет СССР и президента РСФСР – это наглядно показали. Давление сверху и гонения привели к обратному результату: КПСС получила своего могильщика в лице первого президента Российской Федерации. Одним из первых своих указов после августовского путча 1991 года Ельцин объявил КПСС вне закона. Однако последующие действия первого президента России показали, что в нежелании прислушаться к альтернативным мнениям и готовности использовать насильственные техники навязывания своей воли оппонентам он недалеко ушел от своих прежних гонителей. Силовые методы разрешения октябрьского кризиса 1993 года и чеченского конфликта, а также манипулирование общественным мнением в ходе выборных кампаний – тому подтверждение. Опыт гонений укрепил силу воли, сделав ее невосприимчивой к другим источникам инициативы. Сталь закалилась настолько, что стала совершенно негибкой. Пришедший к власти как народный президент, Ельцин покидал свой пост с близким к нулю рейтингом поддержки среди избирателей. Навальный сегодня – это Ельцин позавчера? Тезис о том, что «Навальный сегодня – это Ельцин позавчера» имеет несколько истолкований. С одной стороны, подобно Ельцину образца второй половины 80-х годов, Навальный делает себе политический капитал на критике коррупции и привилегий (только вместо служебных «Волг» речь идет об авто дороже полутора миллионов рублей ). Подобно Ельцину позавчера, Навальный сегодня стал объектом гонений и давления со стороны представителей властвующей элиты. Подобно Ельцину позавчера, Навальный имеет шансы через некоторое время оказаться в Кремле не на Лобном месте, а на троне, хотя сегодня его шансы невелики даже на выборах мэра Москвы. Сходство между политическими траекториями Ельцина и Навального можно найти и на более глубинном уровне. Опыт гонений и преследований – вплоть до опыта тюремного заключения – вероятнее всего, еще больше укрепит силу воли Навального и сделает его характер еще более непримиримым и негибким. Представители властвующей элиты делают все, чтобы Навальный и его сторонники почувствовали власть на самом глубоком, физическом уровне. Власть в конечном счете есть сила, а применение силы означает лишение свободы и ограничение возможностей удовлетворять потребности вплоть до базовых, физиологических. При переводе властных отношений исключительно в физическую плоскость начинают действовать не социальные, а физические законы. Один из них – «сила действия равняется силе противодействия». Если объект приложения силы не прогибается, конечно. Чем более явные и жестокие формы принимает насилие, тем жестче и непримиримее сопротивление ему. Негуманной власти может успешно противостоять лишь не менее жестокая и негибкая воля. В тюрьме Навальный не только расширит свой – и так достаточно впечатляющий – лексикон ненормативной лексики. Вероятнее всего, он станет еще более непримиримым, негибким и невосприимчивым к чужому мнению. Прямо как его сегодняшние гонители. Поэтому в случае прихода к власти – либо путем выборов на волне народной популярности и отсутствия более приемлемых альтернатив, либо силовым способом, в результате «похода на Кремль» – не исключено, что Навальный станет воспроизводить все характеристики власти, против которых он сегодня выступает. Отсутствие обратных связей с объектом управления (иными словами, непрозрачность власти). Отсутствие какого-либо иного обоснования власти, кроме самого факта ее сущестования. Использование насильственных техник навязывания воли: силы, угроз, манипулирования. Могильщик власти вполне может стать тем, кто вдохнет в нее новую жизнь и будет способствовать началу нового цикла в ее бесконечном воспроизводстве. Дилемма оппозиции Таким образом, основная дилемма заключается в том, что существующая модель власти негуманна и опирается на насильственные методы. Однако оппозиция такой власти, чтобы быть успешной, тоже имеет тенденцию становиться негуманной и применять сходные, насильственные средства навязывания воли. На силу ответим силой, на угрозы – угрозами, на черный PR – компроматом. Чтобы выйти из замкнутого круга, сопротивление власти должно приобрести иное качество и использовать другие методы, даже если эти методы и заведомо менее эффективны в краткосрочном периоде. Стратегия непротивления злу насилием, укорененная как в российской ( Лев Толстой , Федор Достоевский ), так и мировой ( Махатма Ганди ) культуре, является одной из возможных альтернатив. Другая альтернатива заключается в развитии способности к интеллектуальному сопротивлению, или сопротивлению воздействию власти на когнитивном уровне. Этот вариант тем более примечателен, что он предлагает противоядие к такой насильственной технике навязывания воли, как манипулирование. Интеллектуальное сопротивление требует развития способности критически воспринимать любую информацию, любой предоставляемый представителями власти аргумент. Используя данную стратегию, читающая и смотрящая публика становится критически мыслящей. Проявление интеллектуального сопротивления – спор, диспут, пусть даже и заочный. Ведь закаленный в спорах характер по определению гибок и чуток к чужим аргументам. В итоге получается, что власти нужно противостоять иными методами, чем те, что используются самой властью. Иначе использование методов негуманной власти для борьбы с нею только придаст ей новое лицо и вдохнет в нее новую жизнь. Автор — ведущий научный сотрудник Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ ) РАН и associate professor Университета «Мемориал» (Канада)