Пока российских судов и следствия боится даже хорошо осведомленная, имеющая связи и деньги элита, простым гражданам тоже вряд ли стоит ждать от них объективности.
Страховка от правосудия
Адвокат Елены Батуриной Александр Аснис сообщил об условии, выполнение которого российским МВД позволит ей вернуться в Россию и сходить на допрос по делу о хищениях в Банке Москвы. Условие такое: ей должен быть дан официальный статус свидетеля. Уголовно-процессуальный кодекс не позволяет превращать свидетеля в обвиняемого и подвергать его ограничениям свободы, если свидетель приехал в Россию из-за границы по вызову следствия. Видимо, жена экс-мэра считает эту норму УПК минимальной гарантией для общения с нашими силовиками на родине. Понятно, что такое требование демонстрирует весьма низкую степень доверия Батуриной к отечественной репрессивной системе, к ее объективности и независимости от политического или иного заказа. И, в принципе, надо признать, она имеет право на свою экспертную оценку. Особенности функционирования этой системы Батурина знает не понаслышке, в непосредственной близости от нее эта система и формировалась, и работала. Нет никаких оснований полагать, что со времени утраты ее мужем Юрием Лужковым доверия президента России эти особенности сколько-нибудь изменились. А значит, если есть такая возможность, не стоит ни в какой мере доверять следствию без официально зафиксированных, более того, публично оглашенных гарантий. Это еще не самая осторожная линия поведения. Против Евгения Чичваркина , например, все дела вроде бы закрыли, однако он все равно не готов возвращаться домой из Лондона. Потому что был бы человек, а статья найдется. Тем более что враги бизнесмена, старавшиеся его посадить, никуда не исчезли и продолжают трудиться в органах. Да и отдельные кадровые чистки все равно не изменят теперь атмосферу крайнего недоверия к российской правоохранительной системе и ее суду. Собственно говоря, нет никакой нужды обращаться к бежавшим из страны, опасаясь преследований, личностям, чтобы описать эту атмосферу. Достаточно обратиться к свидетельству лица, 8 лет возглавлявшего Россию официально, четыре последних — неформально, а теперь желающего вернуться в президенты. Владимир Путин в своей последней программной статье в «Ведомостях» : «Расчистить поле для бизнеса, который готов побеждать в честной конкуренции, — это фундаментальная, системная задача. И решение здесь лежит не в плоскости экономической политики. Мы должны изменить само государство, исполнительную и судебную власть в России. Демонтировать обвинительную связку правоохранительных, следственных, прокурорских и судейских органов. Исключить из уголовного законодательства все рудименты советского правосознания, все зацепки, которые позволяют делать из хозяйственного спора уголовное дело на одного из участников». Даже притом, что премьер обошел вопрос о прямом и непосредственном участии силовиков в коммерции, это суровый приговор. Однако вряд ли Батурина и прочие поверят, что Путин захочет его исполнить, вернувшись в президенты. Что же касается простого человека, то у него есть одна неприятная особенность. Публика в своем большинстве не раз демонстрировала свою готовность аплодировать репрессиям против тех, кого принято считать виновными априори, — по принципу вмененности преступления любому капиталисту. При таком отношении к основам правосудия трудно было рассчитывать на широкую поддержку призывов к глубокому изменению «самого государства, исполнительной и судебной власти в России». Однако сейчас это отношение меняется, иллюзии рассеиваются (во многом из-за того, что разложение власти зашло уже слишком далеко), и вопрос массового недоверия к основам государства становится критическим. Развернуть этот тренд будет трудно. Вот если бежавшие от репрессий начнут возвращаться в Россию без предварительных договоренностей, просто в расчете на объективное расследование и справедливый суд, можно будет рассчитывать на постепенное восстановление доверия. Но пока это выглядит фантастикой — даже притом, что Путин идет на выборы под лозунгом демонтажа им самим созданной системы.