Обвиняемая в мошенничестве тяжелобольная предприниматель Наталья Гулевич отпущена Мосгорсудом под залог. Это решение вызвало ликование публики, которое сменилось криком «Позор!», когда судьи озвучили размер залога — 100 млн рублей. Эта сумма — рекорд для российского судопроизводства: ранее самым большим залогом были 55 млн рублей.
Рекорд гуманизма
В среду коллегия Московского городского суда рассматривала жалобу предпринимателя Натальи Гулевич на продление ареста. Перед кабинетом собралось десятка два гражданских активистов с шарфами «Русь сидящая». Как выяснилось, они пришли поддержать бизнесмена Олега Рощина , который так же, как и Гулевич, обвиняется в мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК). Его дело рассматривалось раньше. Бодрая толпа нырнула в зал и вынырнула через полчаса, полная негодования. «Это какие-то вампиры, уроды моральные», — говорила жена бизнесмена Галина Рощина в интервью тележурналистам в тот момент, когда судейская тройка появилась за ее спиной, покидая зал. Рощина и несколько ее сторонников, узнав о деле Гулевич, решили остаться и на ее заседание. «Сегодня ровно 11 месяцев, как она находится под стражей», — рассказывал в коридоре ее адвокат Андрей Штанько. Мосгорсуд рассматривал жалобу Гулевич на решение судьи Тверского суда Андрея Криворучко (входит в «список Магнитского»), который 24 октября продлил ее арест до 7 ноября. Это уже вторая жалоба обвиняемой. Ранее Мосгорсуд признал, что решение судьи о заключении под стражу было необоснованным, и вернул ходатайство следствия обратно для повторного рассмотрения. Но Тверской суд остался при своем мнении: арестовать и точка. По словам Штанько, Гулевич с момента задержания постоянно «мигрирует» то в изолятор, то в больницу, поскольку состояние ее здоровья значительно ухудшилось. Сначала ее содержали в общей камере женского СИЗО № 6, вскоре перевели в «Матросскую Тишину», где имеется стационарная больница, откуда Гулевич попала уже в городскую больницу № 20, в которой имеется специальный блок для лечения арестованных. В марте в ней она была обследована, и врачи не нашли у нее болезни, которая входила бы в правительственный список (по перечисленным в нем болезням содержание под стражей запрещено). Больница вернула Гулевич в «Матросскую Тишину», откуда ее вскоре перевезли в Боткинскую больницу для операции. Прооперированную арестантку вновь отправили в СИЗО № 6, который вскоре добился перевода больной в «Матросскую Тишину», где она сейчас и находится. Адвокаты настаивают: Гулевич страдает гипертонией, которая входит в утвержденный правительством список, но врачи отрицают наличие болезни. «Они говорят, что болезни нет, а если и есть, то это возрастное (Гулевич 51 год)», — объяснял перед заседанием суда Штанько. Наконец всех пригласили в зал. Самой Гулевич в «аквариуме» не оказалось, зато ее показывали телеэкраны, развешанные по стенам. Исхудавшая женщина в синем платке и огромных очках из клетки спокойно смотрела на присутствующих. Адвокат Анна Ставицкая попросила приобщить к делу два медицинских документа. Первый — карта вызова «скорой помощи» от 2 декабря 2010 года, в день задержания Гулевич. «Следователи говорили, что она якобы пыталась симулировать болезнь, препятствовала обыску, — сказал защитница. — Карта бригадой «скорой помощи» констатировала у нее в этот день гипертонический криз и отметила, что она нуждается в покое и медицинском уходе». Вторая справка — заключение уролога, который разъясняет, что при нахождении в организме человека катетера более трех недель повышается риск инфицирования. «Гулевич носит его уже 8 месяцев», — отметила адвокат. По ее словам, врачи все 8 месяцев не могут поставить диагноз. Судьи справки к делу приобщили. Гулевич в своей речи отметила, что Тверской суд при вынесении решения не принял во внимание данные о ее личности: состояние здоровья, отсутствие судимости, 30 лет трудового стажа, постоянное место жительства. «Последние 10 лет я вела предпринимательскую деятельность и имею положительную кредитную историю, — сказала она. — С момента ареста я нахожусь в состоянии гипертонического криза. Психологическая травма обострила хронические заболевания и способствовала появлению новых. Я потеряла один жизненно важный орган во время операции. Из-за угрозы операции могу потерять еще один». По ее словам, катетер, который она носит уже 8 месяцев, постоянно забивается, и сотрудники СИЗО промывают его холодной водой из пластикового бачка. «Прошу суд проявить гуманизм и сострадание», — заключила арестованная. Ее адвокат Ставицкая добавила, что судья Криворучко после возвращения Мосгорсудом ходатайства об аресте нарушил указания вышестоящий инстанции. «Мосгорсуд велел судье указать обоснование ареста, но он по-прежнему этого не сделал», — сказала она. Следователь в ходатайстве также говорил о том, что Гулевич оказывала давление на свидетеля. «Есть протокол допроса, где свидетель поясняет, что в октябре 2009 года ему пришло СМС от Гулевич, где она говорит, что он будет снят с поста гендиректора, — сказала Ставицкая. — Но это было в октябре 2009 года, дело еще не было возбуждено». В конце речи Ставицкая отметила, что на дело обратил внимание Европейский суд и сегодняшнее решение Мосгорсуда войдет в жалобу, которая будет отправлена в высшую инстанцию до 4 ноября, и попросила избрать для Гулевич залог в три миллиона рублей. Прокурор был кратким: он считает решение Тверского суда законным и обоснованным. Посовещавшись две-три минуты, судейская коллегия изменила меру пресечения на залог в 100 млн рублей. Такую сумму необходимо собрать до 7 ноября. Присутствующие в зале активисты, услышав о залоге, сначала зааплодировали суду, но, расслышав ее размер, загудели и стали кричать: «Позор! Позор!» Гулевич, видя реакцию зала и не расслышав сумму, после оглашения благодарила судей. Валерий Гулевич, муж арестованной, встал перед камерой и объяснял: «100 миллионов!» «Какая сумма?» — не поняла арестованная. «100 миллионов! Где такие деньги взять?» — разводил руками супруг. Арестованная застыла в молчании. Залог, который необходимо внести для освобождения Гулевич, может стать рекордным для российского судопроизводства. Ранее самыми крупными в истории были суммы, переведенные на депозит суда за освобождение бывшего вице-президента ЮКОСа Василия Алексаняна (50 млн рублей) и бывшего первого заместителя генерального директора Третьяковской галереи Олега Беликова (55 млн рублей). Расстроенный запрошенной суммой, Валерий Гулевич ходил по коридорам и недоумевал: «Если я все наше имущество продам, и то не наберется». Активисты давали различные советы: бросить «клич» по сбору средств, обратиться к супружеской паре Алексею Козлову и Ольге Романовой , создать для жены страничку в Facebook. Адвокаты также некоторое время обсуждали, как им поступить дальше. В итоге решили ходатайствовать об уменьшении суммы залога. По данным следствия, в 2005 году Гулевич, которая тогда была гендиректором и акционером ЗАО «ГП» «Статус», взяла в Номос-банке кредит в размере $33 млн. Спустя три года она договорилась с банком о перекредитовании. В качестве залога она оставила одно из пяти зданий на Садовнической набережной, принадлежащих компании. Кроме того, банк потребовал передать 100% акций группы аффилированной организации (ООО «Трен»). Из соглашения следовало, что при уплате по кредиту $10 млн Гулевич возвращается 100% акций «Статуса». В 2009 году банк отозвал у Гулевич доверенность на управление ЗАО «ГП» «Статус» и забрал здание. Как считает следствие, обвиняемая похитила $23 млн. При этом защита обвиняемой утверждает, что банк закрыл доступ на территорию комплекса зданий, в то время, как Гулевич выплатила большую часть кредита — $25 млн. «Помимо этого, банк предъявил ей гражданский иск более одного миллиарда рублей», — рассказывает Валерий Гулевич. Уголовное дело в отношении предпринимателя было возбуждено в июле прошлого года, в декабре она была задержана. «Я вообще не понимаю, как взятие кредита, который выплачивался и наполовину был погашен, может считаться мошенничеством, — недоумевает адвокат Штанько, отмечая, что ранее следователи предлагали Гулевич решить дело в особом порядке, то есть признать свою вину. — Я считаю, что дело могут прекратить за отсутствием состава преступления или, скорее всего, переквалифицировать, чтобы обосновать содержание под стражей». Получить комментарии по этому делу в самом Номос-банке в среду не удалось.