Одна из причин расползания паники заключается в уменьшении «информационных размеров» мира с развитием интернета. При этом сообщения из неофициальных источников противоречивы и некомпетентны, доверие же к официальным традиционно невысоко.
Панический синдром
Последствия аварии на АЭС «Фукусима-1» пока оценить невозможно. Специалисты расходятся в оценках масштабов наиболее серьезной после Чернобыля техногенной катастрофы. Но реакция внутри Японии выглядит наиболее достойным образом. В стране сохраняется порядок, внутренние разборки и возможные претензии к властям отложены на потом. Между тем с такими претензиями выступают вне Японии, причем в том числе и официальные представители государств и международных организаций. МАГАТЭ упрекает правительство Японии в предоставлении неполной информации о происходящем, американские чиновники считают, что оно скрывает масштабы неприятностей, а в руководстве Госдумы РФ и вовсе сочли возможным выразить «изумление» тем, как мало делается для борьбы с катастрофой. Даже если часть этих упреков справедлива, именно сейчас, особенно на фоне спокойного и дисциплинированного поведения японского населения, выглядят они не вполне уместно. Реакция же масс населения в иных регионах не может называться иначе как панической. Это «с сожалением» констатировало российское МЧС , комментируя ажиотажный спрос на содержащие йод препараты и прочие средства «от стронция», возникший на Дальнем Востоке. Паника, разумеется, распространяется не только в России, но и, к примеру, в прибрежных районах Китая. Одна из причин ее расползания, очевидно, заключается в уменьшении «информационных размеров» мира с развитием интернета, и с этим, наверное, уже ничего не поделаешь. Но этому сопутствует не сокращение невежества, а, напротив, успешная и в данном случае нездоровая конкуренция слухов с мнениями специалистов, путаница насчет того, какой вес следует придавать высказываниям тех или иных экспертов, повальная уверенность в лживости официальных властей. В итоге представители русской общины в Токио вынуждены распространять на Дальнем Востоке обращение , в котором, в частности, написано: «Дорогие друзья и родственники друзей в России, Украине и т. д.! Находящиеся сейчас в Японии вынуждены констатировать, что уровень давления со стороны родственников и русскоязычных СМИ выходит на первое место по нанесению ущерба нам, стремительно обгоняя по последствиям само землетрясение, незначительные дозы радиации и т. п.». Вот так истерическая реакция, продиктованная самыми человечными чувствами, усложняет положение тех, на которых сочувствие направлено. Все это вовсе не к тому, что обсуждать множество поставленных японской катастрофой вопросов не следует. Напротив, тем более что сами японцы в этом сильнейшим образом заинтересованы хотя бы потому, что, к сожалению, последнее землетрясение, кажется, не разрядило сейсмическую напряженность на островах: геологи ожидали проблем вообще в другой точке, и эти проблемы не исчезли. Как не исчезнут после ликвидации последствий аварии на станции «Фукусима-1» проблемы усиления безопасности АЭС, взаимодействия властей, отсутствия эффективных механизмов международного реагирования на такие угрозы. И хорошо бы, чтобы по этому кругу вопросов были приняты эффективные решения. А принимать их чрезвычайно сложно: мировое сообщество еще ни разу не смогло противопоставить никакого внятного плана техногенным угрозам, даже и куда меньшего масштаба. Но тем более, наверное, следует не пошуметь именно сейчас как можно громче и разойтись до следующего раза, а наметить планы на будущее, когда волна истерии спадет и можно будет приступить к спокойному обсуждению.