С «холодной войной» будет покончено на саммите Россия — НАТО в Лиссабоне. Москва готова вступить в «противоракетный пул» с альянсом, объявил глава МИДа Сергей Лавров. Но о создании общей системы ПРО речь не идет — в лучшем случае дело ограничится обменом данными систем раннего предупреждения.
Одна ракета на всех
Россия еще четче обозначила свое принципиальное согласие на кооперацию при создании европейской региональной системы противоракетной обороны (ПРО). Обсуждать этот вопрос страны НАТО собираются 19–20 ноября на саммите организации в Лиссабоне. Туда едет Дмитрий Медведев , и, как заявил в пятницу в Сеуле глава МИДа Сергей Лавров , Москва намерена зафиксировать завершение периода «после холодной войны», который был отмечен взаимным недоверием, передает РИА «Новости». «НАТО предложило России сотрудничать в этом вопросе. Мы выслушали пояснения о том, в каких формах это может происходить. Исходим из того, что если это будет равноправное взаимодействие, начиная с совместного анализа, совместных оценок всех рисков, которые в сфере ракетного распространения существуют, то такое сотрудничество вполне возможно», — сказал Лавров. «При наличии доброй воли и готовности сотрудничать равноправно, взаимоуважительно, с учетом интересов друг друга такой проект вполне возможен», — добавил министр. Президент России будет говорить об этом в Лиссабоне. Он согласился принять участие в саммите, что на Западе уже сочли признаком грядущего сближения. Как пояснил Лавров, Медведев собирается представить партнерам свои соображения «на предмет создания противоракетного пула заинтересованных государств с участием РФ, США и европейских стран». «Об общей совместной системе мы не говорим – это было бы слишком сложно», — заявил «Газете.Ru» источник в НАТО. Против этого играют и техническая несовместимость российской системы ПРО и уже имеющейся сейчас у альянса ПРО театра военных действий (ПРО ТВД), и невозможность ответить на главный вопрос – «кто будет нажимать на кнопку». Поэтому в Лиссабоне будет обсуждаться, «как могли бы две наши системы работать совместно», поясняет собеседник. Самым перспективным в НАТО считают обмен данными, полученными с систем раннего предупреждения, и уведомлениями о пусках. В штаб-квартире альянса ссылаются на опыт сотрудничества при проведении командно-штабных учений по ПРО ТВД в 2004–2006 годах. Как полагают в НАТО, возражений в этом вопросе у России возникнуть не должно, поскольку будет соблюдено главное условие – равноправие сторон: «Россия ни в коей мере не становится субподрядчиком европейской ПРО». Члены российской делегации в Сеуле пояснили «Газете.Ru», что в выступлении Лаврова ударение было сделано именно на равенство условий для всех партнеров. «Обмен информацией позволит повысить уровень наших обоюдных возможностей для защиты», — уверены в Брюсселе. А в будущем такая кооперация позволила бы выйти на новый уровень сокращения вооружений. «Мы даже могли бы поделиться какими-то оборонными задачами», — заметил собеседник «Газеты.Ru» в НАТО. В пятницу в Брюсселе все эти вопросы обсуждались на неформальной встрече послов НАТО и России. А за два дня до этого дипломаты встречались в расширенном составе, с участием директора департамента по вопросам безопасности и разоружения российского МИДа Анатолия Антонова , заместителя госсекретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности Элен Таушер , помощника замглавы Пентагона Джеймса Миллера и других экспертов. Перспективы сотрудничества пока выглядят неопределенными: собеседник в НАТО подчеркивает лишь «политическое желание идти вперед». Глава центра российско-американских отношений ИСК РАН Павел Подлесный отмечает в этой связи: «Одно дело — политические консультации, другое – реальное участие своими радиолокационными станциями и прочей инфраструктурой». Если Москва захочет участвовать в строительстве ПРО на деле, то и у нее должно быть право голоса при принятии решений, объясняет эксперт. Как будет выглядеть «европейская ПРО», пока тоже не определено. С осени прошлого года США создают по указанию Барака Обамы новую «адаптивную» ПРО, делающую ставку на мобильные противоракетные установки, размещенные на кораблях в Средиземном море, а не на стационарные объекты в Польше и Чехии. С 2015 года новая американская ПРО должна получить и наземные компоненты в Румынии, той же Польше и еще одной (неназванной) стране Юго-Восточной Европы. Рассуждая о проекте европейской системы ПРО, в США говорят о «европейском фазовом адаптивном подходе» — постепенном объединении уже существующей в НАТО ПРО ТВД, служащей для прикрытия развернутых сил, и национальных сил ПВО стран — членов альянса. У НАТО нет сомнений, что костяком европейской ПРО станет именно американский компонент. В сентябре генсек НАТО в Москве оговаривался, что «евроПРО» будет лишь дополнением к натовской концепции ядерного сдерживания. «Это потенциально главный элемент будущей ПРО», — подтверждает собеседник. Насколько для Москвы, ломавшей копья вокруг бушевской версии ПРО, это важный фактор при определении дальнейшей стратегии поведения с НАТО, он судить не берется. Кроме того, у Москвы и Брюсселя разнится оценка вызовов и угроз, добавляет Подлесный. Российская дипломатия официально не усматривает непосредственной угрозы, например, в Иране, который США и их союзники обвиняют в развитии запрещенных ракетных технологий. «Но Россия же не говорит, что ракетных угроз нет», — не теряют оптимизма в штаб-квартире НАТО.