Казачьи патрули с бесплатными проездными не наведут порядок там, где это не удается полиции с мигалками и табельным оружием.
Ряженые в большом городе
Сообщение о том, что в ближайшие дни район Тверской улицы Москвы начнут патрулировать казаки, опубликованное газетой «Известия» , вызвало оживление в интернете. Сторонники нововведения пишут, что это правильный способ «унять гостей столицы», скептики задаются вопросом «а что делает полиция». Нововведение носит относительный характер. Добровольцы в казачьей форме уже исполняют роль народных дружинников в Юго-Западном округе, казачьи патрули действуют во многих регионах России, прежде всего на Кубани. В начале осени там даже разгорелся скандал, после того как губернатор Краснодарского края Александр Ткачев якобы заявил, что казаки поставят барьер миграции с Северного Кавказа. Потом, конечно, выяснилось, что его неправильно поняли. В любом случае для обывателя появление на улицах граждан в казачьей форме ассоциируется прежде всего с темой «кавказского беспредела». Однако в Москве, а в особенности на Тверской, судя по пояснениям чиновников, казаки будут бороться с цветочницами и торговцами нелегальными SIM-картами. Ну еще с водителями, неправильно паркующими свои автомобили. Сами же деятели казачьего движения утверждают, что они готовы доставлять в военкоматы уклоняющуюся от призыва молодежь. Смехотворные задачи, на самом деле. Криминальная обстановка на улицах, в том числе и в столице, достаточно остра. Это при том, что по численности полицейских на душу населения Россия занимает одно из первых мест в мире (664 на 100 тыс. населения против 227 в США, 444 в Казахстане и 482 в Турции). Но, к сожалению, наша страна находится вовсе не в хвосте по числу убийств: на те же 100 тыс. населения у нас их 10,2, а в Турции – 3,3. Так что проблема поддержания правопорядка в бытовом смысле – обеспечения защиты граждан от преступности – стоит в полный рост. Вопрос про то, что делает полиция – тоже. А попытка ее реформировать пока что очевидно пробуксовывает. В такой ситуации попытка обратиться за помощью к обществу вроде бы естественна. Разговоры о возрождении добровольной народной дружины по советскому образцу ведутся в России очень давно. Да, собственно, формально она и возрождена. Есть соответствующие законы, есть даже метод стимулирования дружинников (которым намерены воспользоваться московские казаки) – льготы при проезде на общественном транспорте. Эффект – нулевой. Впрочем, и в СССР он был почти таким же. Между тем для общественной реакции на запрос по обеспечению спокойствия на улицах есть исторические примеры. В Соединенных Штатах, например, она оформлялась в виде движения вигилантов – представителей общин, бравших на себя функции наведения порядка в собственных сообществах там, где официальные структуры оказывались неспособны это делать либо разложились вплоть до слияния с преступным элементом. Результат был двоякий. С одной стороны, это было довольно эффективно, с другой – практически всегда сопровождалось эксцессами: нарушениями прав человека и самосудом. Но при всех недостатках и достоинствах такой гражданской активности она всегда проявлялась как самодеятельность местной общины. В этом смысле казачье движение на Кубани, возможно, достойно внимания, хотя как раз эксцессы там практически неизбежны. Какие общины представляют казаки в Москве, кроме собственно казачьей организации, непонятно. Поэтому, кроме борьбы с продавцами цветов, от них сложно ожидать практических действий. Ну, может быть, будут еще ругаться на нескромно одетых девиц. Казалось бы, пусть балуются. В конце концов, несколько десятков, ну пусть даже сотен костюмированных людей получат право на бесплатный проезд, предмет для гордости и отвлечение от соблазнов большого города. Однако имитация такого рода активности – да еще в таком достаточно важном деле, как обеспечение порядка на улицах – блокирует саму идею эффективного гражданского контроля за правопорядком. Идею, востребованную хотя бы потому, что доверие к федеральной полицейской системе у нас находится на очень низком уровне. Ее следовало бы дать возможность развить на базе местного самоуправления. Но в отличие от игр с ряжеными чиновники этот подход категорически не приветствуют.