Выставка Марии Сафроновой «Распорядок дня» в ММСИ на Гоголевском бульваре посвящена быту домов скорби — художница изобразила на холстах жизнь психиатрической больницы от подъема до отбоя.
Умалишенные снаружи
Со времен чеховской «Палаты № 6» (а то и со времен пушкинского «не дай мне бог сойти с ума») отношение интеллигенции к психиатрическим нормам никак нельзя назвать однозначным. Вообще-то людям в принципе свойственно ставить себя мысленно на место других, не таких, как они сами, чтобы уберечься от самодовольства, злобы или примитивной зависти. Но с умалишенными другой случай. Сострадание тут чаще всего идет впереди понимания. Грань между «блаженностью» и «нормальностью» мало кому хочется переступать даже в порядке минутной гипотезы. Страх невозвращения почти суеверен. Однако творческая интеллигенция порой готова рисковать и преодолевать себя, чтобы выведать: а каково это – быть безумцем? И так ли уж запредельны различия между психически больными и здоровыми? На первый взгляд живописный проект московской художницы Марии Сафроновой , с которым она в прошлом году вошла в шорт-лист молодежной номинации премии Кандинского, относится к разряду как раз подобных ментальных экспериментов. Визуальные хроники из жизни обитателей психиатрической лечебницы здесь весьма правдоподобны, но намеренно не репортажны. Ворваться в дурдом с фотокамерой – совсем не то же самое, что взяться за серию тщательных холстов на эту тему. Другая технология и другая мотивация. Совершенно очевидно, что Сафронова подразумевала притчу, пусть даже наполненную натуралистическими подробностями. А где притча про «психов» – там вроде бы и примеривание на себя их полосатых пижам вместе с неутешительными диагнозами. Тем более автор концептуально так выстраивает свою серию, что может сложиться ощущение, будто рассказ ведется от лица одного из пациентов. Вынесенный в заглавие «Распорядок дня» обретает буквальный хронометраж: «7.00. Подъем. Палата», «7.20. Умывание. Туалет», «13.15. Обед. Столовая» – и так далее, вплоть до отбоя. Якобы все эти картинки увидены и прочувствованы изнутри, не санитаром даже, а типичным «постояльцем», который представляет собой альтер эго художника. Но все это на первый зрительский взгляд. А со второго уже понятно, что псевдодокументальность – лишь прием, и притча — отнюдь не про сумасшедших. Вернее, не столько про них, сколько все же про нас, пребывающих по эту сторону больничного забора. Не исключено, впрочем, что пребывающих временно… Хотя художница подошла к проекту без культурологического легкомыслия и честно наносила визиты в одну из клиник указанного профиля (рисовать и фотографировать там, правда, не дозволялось, но существует профессиональная память), все-таки этот сюжет не совсем в русле «Палаты № 6». Речь идет не о проникновении в души людей, изолированных от социума в силу их отпадения от общепринятой реальности, а о метафорическом переносе условий «больнички» на прочее бытие. Так что в качестве литературного сравнения уместнее окажется «Полет над гнездом кукушки» Кена Кизи. Впрочем, отличие все равно получается принципиальным: в проекте нет даже намека на индивидуальный бунт. Сцена драки в коридоре (дело происходит в 20.35, если кому интересно) настолько же вписывается в предусмотренный администрацией режим, как и «Анализы. Процедурная» в 8.30. То есть непорядок, конечно, и даже форменная буза, однако ситуация знакомая, поправимая, не ведущая ни к каким значимым последствиям. Завтра с утра будет то же самое – подъем, туалет, чистка зубов, завтрак, обед, ужин, вечерний просмотр мультфильмов про Винни-Пуха. Ну и плановые анализы с процедурами, куда же без них. Да, необходимо уточнить: этот конкретный дурдом вроде бы ни за кого не голосует – на холстах ничего такого не зафиксировано. Вы уже решили, вероятно, что на выставке фигурирует политическая сатира? Пожалуй, все-таки нет. Мария Сафронова не из тех художников, кто всякое изображение стремится наделить явными признаками актуальности. Наоборот, здесь иной раз усматриваются отсылки к вечным ценностям – как в эпизоде «20.50. Капельница. Подсобка», где неизвестный бедолага расположен в том же перспективном ракурсе, что и «Мертвый Христос» у ренессансного художника Мантеньи. Даже складки на простынях слегка рифмуются. Или вот еще композиция «Сон», никаким временем суток не маркированная. Тут явлена полнейшая пастораль: среди клумб с розами и ирисами на фоне изысканного бельведерчика прогуливаются выздоравливающие, хотелось бы верить, пациенты. Одни медитируют на благословенную природу, другие любезничают с развеселыми санитарами и санитарками. Прямо Антуан Ватто какой-то и галантный век. Словом, аналогий с современной российской жизнью очень мало. Почти нет. Они стремятся к нулю. Считайте, что их совсем даже и незаметно.