На сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко проходят вечера Дианы Вишневой. Проект знаменитой балерины включает три одноактных балета – «Лабиринт», «Объект перемен» и «Диалог».
Харизма на стульях
Программа названа «Диалоги», так же как один из ее балетов, хотя титул «объекта перемен» креативной Диане подошел бы больше. Впрочем тот, кто придумал название вечера, тоже поступил мудро: одно слово, а сколько смыслов. Диалог с самой собой как попытка классической балерины выйти за рамки школы. Взаимодействие с историей и стилями мирового балета: «Лабиринт» сделан в 1947 году, «Диалог» — в 2011-м. Перекличка постановочных талантов: для вечера отобраны четыре разных хореографа, все с мировыми именами. Диалог артистки с партнерами: с каждым перевоплощаешься по-иному. Беседа сознания балерины Вишневой с ее же подсознанием: именно об этом не говорят, а кричат показанные на вечере опусы. Наконец, диалог с публикой, настроенной по-разному: у нас не все любят, когда любимая актриса экспериментирует. Мол, танцевала бы свою классику, и дело с концом. Но Вишнева, все время жаждущая нового репертуара, не просто ищет и находит. Она играет роль культуртрегера. Именно Диана только что ввела в российский оборот произведение Марты Грэм, великой американской модернистки. К нашему стыду, балеты Грэм (общепризнанная классика ХХ века) в стране никогда не шли, даже на гастролях. Когда Марта была еще жива и творила, в Советском союзе царил «соцреализм», которому противопоказаны острые фрейдистские штучки американки. Лишь теперь, с опозданием в полвека, мы посмотрели «Лабиринт». Балет, ради которого Вишнева, по ее признанию, специально наращивала кое-какие мышцы. Это коварная постановка. Внешне она обманчиво проста, хотя для адекватного восприятия желательно знать античный миф о Тесее и Минотавре. У Грэм история, сочиненная на музыку Джанкарло Менотти, приобретает феминистский привкус: вместо героя в лабиринт идет (и одерживает победу) Ариадна. Действующих лиц двое: бесстрашная женщина (Вишнева) и Минотавр (солист труппы Марты Грэм Бен Шульц, здоровый бугай с огромными «рогами»). Сцена и костюмы персонажей черно-белые, как старая фотография: потрудился дизайнер Исаму Ногучи. Движения как будто скромные, даже, на первый взгляд, малозаметные — никаких эффектных прыжков и убойных вращений. Это, как формулирует Вишнева, «значительность в статике». Тело артистки бьется в специфических угловатых конвульсиях: танцевальная манера основана на чередовании мышечного «сжатия» и последующего «расслабления». И это самое трудное. За границей технику Грэм преподают балетным профессионалам в качестве базовой. У нас в академиях такому не учат. «Смягченное», по сравнению с каноном Грэм, движение Вишневой (воспитанной все-таки в русле «благородного танца») не совсем адекватно задумке хореографа. Но за смелость Диана заслуживает медали. А за умение сделать значительным собственное прочтение канонического текста (как произошло в «Лабиринте») – ордена. Самым новым (по срокам создания) и наиболее предсказуемым по смыслу и пластическому языку оказался балет Джона Ноймайера «Диалог». Знаменитый хореограф из Гамбурга сочинил дуэт в 2011 году как эксклюзив: готовя вечер, Вишнева попросила мэтра сделать ей постановку. Вариации на темы Шопена (играл пианист Алексей Гориболь ) вдохновили постановщика на вечную тему борьбы полов. Решена она не без изящества: Вишнева, в красном платье, выясняет отношения с сердечным другом ( Тьяго Бордин – солист Гамбургского балета), красиво швыряясь стульями и декоративно переходя от нежных объятий к кухонной сваре. Мораль: и вместе тесно, и врозь скучно. Это единственный балет программы, где довольно много классических па, а Диана танцует на пуантах: в двух других она работает босиком. Последним в программе числился «Объект перемен», где Вишнева танцевала с солистом Большого театра Андреем Меркурьев ым и мальчиками-солистами из Мариинского театра. Это спектакль 2003 года, очень грустный. Постановщики из Нидерландов Пол Лайтфут и Соль Леон сочиняли балет, во-первых, на музыку Шуберта под названием «Девушка и смерть», а во-вторых, в момент работы пережили личную драму (тяжело заболел близкий человек). В головы авторов полезли мысли о «предчувствии беды», об «умении ценить каждое мгновение жизни» и сцепке «смерти с невинностью и красотой». В итоге на сцене появился четырехугольный красный ковер, мятущаяся героиня в белом платьице, брутальный полуголый мужчина и четыре комментатора-«подголоска», не только танцующие, но и ревущие злыми голосами. Ковер (он же, надо полагать, могила) вертится вокруг своей оси, в его углы заворачивают тела исполнителей. Балет вышел пронзительным и сложным, а расклад персонажей не до конца ясен. Вроде бы Вишнева – девушка, а Меркурьев — ее смерть. Но Диана, наделенная изощренной пластикой, как и в «Лабиринте», ввела личную, оригинальную трактовку. Не исключено, что на сцене Музыкального театра старуха с косой приходит в облике прекрасной девушки, как в знаменитом рассказе Рея Брэдбери. А окружающие мужчины не умирают, а падают замертво. От мастерства балерины, разящего, как рапира.