Минсельхоз нарисовал слишком радужную картину о состоянии отрасли по итогам прошлого года, считают эксперты РАНХиГС и Института Гайдара. Между тем производство молока и картофеля сокращается. Объяснение у чиновников традиционное – плохая погода. Но программа страхования от неурожая Минсельхозом провалена. Кроме того, госсубсидии распределялись только среди крупных агрохолдингов, а часть средств вообще не дошла до сельхозпредприятий.
Сельская боль: куда ушли деньги аграриев
«Госпрограмма развития сельского хозяйства в 2017 году: куда ушли деньги?» Так называется аналитический отчет, обнародованный в понедельник Российской академией народного хозяйства и госслужбы и Институтом Гайдара. Из отчета экспертов следует, что Минсельхоз нарисовал слишком оптимистичную картину состояния дел в отрасли. Эксперты утверждают, что ситуация в агропроме по некоторым показателям просто провальная, а механизмы господдержки неэффективны. «Постановлением правительства от 28 апреля утвержден Национальный доклад о ходе и результатах реализации в 2017 году госпрограммы развития сельского хозяйства на 2013–2020 годы. Нацдоклад получился излишне оптимистичным. Не все выводы доклада представляются обоснованными. Кроме того, некоторые критерии поддержки агропредприятий и крестьянских хозяйств не были четкими и прозрачными», — отмечают эксперты. Например, эксперты считают, что проблемы есть в молочном и мясном скотоводстве, а также овощеводстве. В частности, выращиванием картофеля в основном занимается «деградирующий сектор личных подсобных хозяйств». Выполнить индикаторы госпрограммы в этих секторах АПК сложно. «Однако в нацдокладе вместо глубокого критического анализа проблем развития этих отраслей ограничились традиционными ссылками на погоду, задержку с подготовкой нормативно-правовой документации и сравнениями с подкорректированными плановыми показателями», — отмечают эксперты, аргументируя свою точку зрения двумя примерами по производству картофеля и молока. Валовый сбор картофеля в 2017 году во всех категориях хозяйств составил 29,6 млн тонн, что на 4,9% ниже показателя 2016 года. Основной причиной снижения производства послужили сложные погодные условия, повлиявшие весной 2017 года на ход посевной кампании и сдвинувшие сроки в среднем на 2–3 недели. Аналогичная картина нарисована и по сбору плодов и ягод. При этом известно, что для борьбы с негативными последствиями погоды предусмотрена государственная поддержка страхования от неурожаев. Но госпрограмма страхования оказалась полностью проваленной, говорится в обзоре РАНХиГС. «В 2017 году было застраховано только 1,8 млн га посевов и посадок или 1,7% площадей», — отмечают эксперты и уточняют, что такой низкий процент страхования Минсельхоз объясняет «поздним утверждением нормативных правовых актов». При этом из предыдущих отчетов видно, что проблема существует давно, она возникла не в 2017 году. «Еще более странно выглядит анализ выполнения заданий госпрограммы по производству молока. Известно, что поголовье молочных коров в стране падает, а производство по сравнению с 1990 годом упало почти вдвое, и в последние годы стагнирует на этом самом низком уровне», — сообщает Василий Узун, главный научный сотрудник лаборатории аграрной политики Института Гайдара. Однако Минсельхоз утверждает, что производство молока растет и целевой индикатор госпрограммы по этому показателю выполнен. На самом деле «рост» производства молока нарисовался благодаря тому, что индикатор, утвержденный в 2012 году, был снижен в 2016 году. В результате этих манипуляций с плановым индикатором по итогам 2017 года молока в стране прибавилось, хотя на самом деле молока стало меньше. «Если использовать первоначальное задание по объемам производства молока – 35,15 млн тонн, то в 2017 году индикатор окажется достигнутым не на 100,1%, а всего лишь на 88%», — считает Узун. «Не все так плохо, госпрограмма по поддержке молочной отрасли помогла, по крайней мере, остановить падение производства молока. Но с 1990 по 2006 годы, пока не действовала госпрограмма, производство молока в России действительно упало в 2 раза», — согласен Андрей Даниленко , председатель правления «Союзмолоко». Эксперты РАНХиГС и Института Гайдара отмечают неэффективность работы сельхозотрасли при значительной ее поддержке со стороны государства. В 2017 году на реализацию госпрограммы было выделено из федерального бюджета 248,4 млрд руб. Часть выделенных средств, а именно 14,6 млрд руб. вообще на дошла до аграриев. Причина – «несвоевременное представление субъектами РФ необходимых для получения субсидий документов». Кроме того, из бюджетов субъектов РФ на поддержку сельского хозяйства выделяется еще порядка 120 млрд руб. в год. Однако Минсельхоз эти средства не учитывает. Есть претензии у экспертов и к тому, как были распределены госсубсидии. На поддержку начинающих фермеров — 3,8 млрд руб., на развитие семейных животноводческих ферм — 3,7 млрд, потребительских кооперативов — 1,5 млрд, на возмещение процентной ставки по кредитам — 1,3 млрд. Несмотря на директивно определенную норму – субсидировать ставки по кредитам для малого агробизнеса в объеме не менее 20% от всех субсидий — малый бизнес в 2017 году получил почти в 5 раз меньше субсидий, чем в 2015-м. Его доля в этих субсидиях составляла около 2%, то есть, фактически была в 10 раз меньше установленной правительством. «Малый бизнес фактически отлучили от субсидируемых кредитов, хотя доля крестьянских (фермерских) хозяйств в валовой продукции сельского хозяйства России достигла почти 13%», — отмечает Василий Узун. Даниленко также признает наличие этой проблемы. «У банков мало доверия к малому бизнесу. Поэтому они неохотно дают кредиты, а без кредита не происходит и субсидирование процентной ставки со стороны государства», — говорит он. Похожая проблема и с распределением субсидий по части фактически осуществленных инвестиций в строительство или модернизацию объектов АПК. В 2017 году на эти цели государство выделило 15,5 млрд руб. Минсельхозом было отобрано и профинансировано всего 192 инвестиционных проекта. «Среди 192 получателей средства распределились очень неравномерно. Например, ООО «Овощи Ставрополья» получили более 1 млрд руб. На отдельные крупнейшие проекты из бюджета выделялось по 10 млрд руб. и более субсидий. Вполне очевидно, что при этом остальные претенденты не получили ничего или очень незначительные суммы господдержки», — говорится в докладе РАНХиГС. По словам одного из участников рынка, ничего не обычного с распределением субсидий в 2017 году не произошло: «Все было как всегда – крупняк распилил всю господдержку». В заключение эксперты отмечают, что «странным образом осуществлялось регулирование рынка зерна». В прошлом году был рекордный объем производства зерна в результате чего произошло падение закупочных цен (в среднем за год на 11,4%, а в период уборки падение было значительно больше). Но закупочные интервенции для того, чтобы сдержать падение цен, государство в 2017 году не осуществляло. Более того, вместо помощи в стабилизации цен государство продавало зерно из закромов Родины — из интервенционного фонда, что спровоцировало еще больший спад цен. В докладе Минсельхоза эти странные действия объяснены так: «в условиях рекордного урожая дальнейшее накопление запасов интервенционного фонда могло привести к увеличению расходов федерального бюджета». Это объяснение эксперты РАНХиГС и Институт Гайдара сочли странным. Впрочем, продажа зерна из интервенционного фонда не сильно повлияла на рынок, возражает Дмитрий Рылько , глава Института конъюнктуры аграрного рынка. «Продажи из интервенционного фонда были незначительными, порядка 200 тысяч тонн. И в основном это зерно ушло за рубеж в качестве гуманитарной помощи», — говорит он. Минсельхоз РФ не смог предоставить оперативный комментарий. Разбираться с отраслевыми проблемами придется новому министру Дмитрию Патрушеву , ранее возглавлявшему Россельхозбанк , и вице-премьеру Алексею Гордееву .