Басманный районный суд Москвы продлил домашний арест режиссеру Кириллу Серебренникову до 19 января. До этого же срока пробудет в СИЗО экс-директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродского. На заседании выяснилось, что в «Седьмой студии» была «черная касса», а сама студия была создана для получения денег на проект «Платформа». По сообщению экс-гендиректора студии, Серебренников знал о махинациях с обналичиванием денег.
Серебренников встретит Новый год под замком
Басманный районный суд Москвы продлил срок домашнего ареста режиссеру Кириллу Серебренников у, главному бухгалтеру «Седьмой студии» Нине Масляевой и бывшему генеральному директору студии Юрию Итину до 19 января. Кроме того, суд постановил продлить срок пребывания в СИЗО экс-директора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского также до 19 января. Помимо них, по делу проходит заочно арестованная продюсер Екатерина Воронова. На заседании выяснилось, что три уголовных дела были возбуждены в отношении «иных людей», подозреваемых в причастности к совершению преступления. Имена этих людей не были названы. Однако позже следователь Александр Лавров заявил, что «по поводу хищений в «Седьмой студии» других уголовных дел нет — расследуется только одно дело». Поддержать фигурантов дела «Седьмой студии» пришли Ксения Собчак , Чулпан Хаматова и другие культурные деятеля. Они и еще порядка 20 знаменитостей — среди которых Сергей Безруков, Иосиф Кобзон , рэпер Оксимирон и Гоша Куценко — также поручились за российского режиссера. Всего в московские суды поступили поручительства от 79 деятелей культуры. Также 10 дней назад около 60 депутатов Европарламента выразили поддержку российскому режиссеру. «Мы все согласны с тем, что обвинения в адрес Кирилла Серебренникова и суд против него являются политически мотивированным действием», — отмечалось в обращении. Парламентарии призвали российские власти отпустить режиссера и отозвать предъявленные ему обвинения. По данным следствия, предпринимателю Валерию Синельникову (он проходит по делу в качестве свидетеля) принадлежали фирмы-однодневки, через которые выводились выделенные «Седьмой студии» бюджетные средства. Синельников в качестве оплаты своих услуг якобы брал 10–12% от суммы обналичиваемых средств. Из протокола допроса также стало известно, что Синельников обналичивал денежные средства через зарегистрированное на него ИП. Тем же самым вместе с Итиным и Масляевой он якобы занимался и на проекте «Платформа». Со слов Малобродского, такая схема устраивала Кирилла Серебренникова. Однако адвокат режиссера Дмитрий Харитонов заявил, что никакого отношения к финансовой части Серебренников не имел. «Деньги от «Седьмой студии» режиссер получал только в виде законной зарплаты и гонораров», — сказал он. Согласно информации следователей, Синельников, Итин и Масляева передавали наличные Малобродскому в его кабинете. Сам Малобродский, согласно изъятой из его ноутбука и телефона информации, получал 200 тыс. рублей из средств «Платформы», притом, что его официальный оклад составлял 30 тыс. рублей. Однако экс-директор «Гоголь-центра» заявил в зале суда, что имеет «все основания подвергнуть эти документы сомнению». Финансовая документация «Седьмой студии», как заявила свидетельница, была уничтожена три года назад «по прямому указанию доверенного лица Серебренникова (Екатерины) Вороновой». Следователь Лавров пытался настоять на том, чтобы закрыть заседание от журналистов ради безопасности экс-главбуха «Седьмой студии» Нины Масляевой. По его словам, на ее дочерей ранее оказывалось давление. Адвокаты в ответ на это заявили, что Масляева «заслужила дружбу со следствием подробными показаниями на других фигурантов дела». «Дружба следствия и Масляевой известна хорошо, и это главная причина, почему она нас оговаривает и врет. Я против того, чтобы эта дружба в таких ярких формах появлялась», — так прокомментировал желание следствия закрыть процесс сам Серебренников. В итоге суд отказался делать процесс закрытым от публики, но разрешил не называть домашний адрес Масляевой. 6 октября Басманный суд перевел главного бухгалтера «Седьмой студии» Нину Масляеву из СИЗО под домашний арест. Обосновывая просьбу о смягчении меры пресечения, следователь сказал, что Масляева в июне заключила сделку со следствием и дала показания на остальных фигурантов. Сама Масляева ранее сообщала, что страдает рядом заболеваний, в том числе сахарным диабетом. На заседании 17 октября прокурор заявил об особой сложности дела, необходимости экспертиз и сроке давности совершения преступления — 2 года. Лавров также напомнил суду о том, что Малобродский обладает израильским паспортом, а Серебренников — недвижимостью в Германии. В итоге следователь Лавров попросил продлить всем фигурантам меру пресечения на три месяца. Обвиняемые выступили против этого. «Я работаю с театрами уже много лет. Я абсолютно открыт. Обо мне известно все вплоть до гастрономических вкусов», — заявил Малобродский. «Я никогда не обвинялся в нарушениях закона. Это первое для меня такое оригинальное испытание. Хочу вас заверить, что никаких препятствий следствию чинить не буду», — сообщил Итин. Серебренников попросил суд принять во внимание тот факт, что ему необходимо завершить несколько проектов. «Я несколько лет знал, что за мной идет слежка и прослушка. Официанты мне в кафе говорили: «А у вас магнитофон под столом». Друзья говорили: «Может, тебе уехать?». Я не хотел бежать, даже когда на мой паспорт на границе собиралась посмотреть толпа народа. У меня есть необходимость к декабрю закончить большой проект в Большом театре. Еще мне нужно пять дней, чтобы отснять материалы для моего фильма о рокерах 1980-х. Хоть под автоматчиками, хоть как — дайте мне это сделать», — заявил в суде режиссер. Суд согласился с требованием стороны обвинения и продлил срок домашнего ареста Серебренникову до 19 января. До этого же времени под данной мерой пресечения останутся Итин и Масляева, а Малобродский, соответственно, останется в СИЗО. «Дело Серебренникова» началось в Санкт-Петербурге, когда в ночь на 22 августа правоохранители задержали режиссера. Следственный комитет обвинил худрука «Гоголь-центра» в хищении 68 млн рублей, которые в 2011–2014 годах выделили на запуск проекта «Платформа» — площадки на базе «Винзавода» для мастер-классов, мероприятий и представлений, посвященных музыке, поэзии, танцам и живописи. Серебренников назвал предъявленные ему обвинения абсурдом. По словам адвоката режиссера Дмитрия Харитонова, «Платформа» была «проектом, который состоялся, на этот проект были потрачены те деньги, которые выделило государство». На следующий день после задержания режиссера суд постановил отправить его под домашний арест до 19 октября, несмотря на то, что за Серебренникова поручились 38 видных деятелей культуры, и на то, что за него предлагали внести любую сумму залога. 4 сентября была рассмотрена апелляционная жалоба, защита потребовала сменить режиссеру меру пресечения на более мягкую или хотя бы разрешить ему прогулки. В удовлетворении жалобы Мосгорсуд отказал, однако разрешил подсудимому прогуливаться с 18:00 до 20:00 по району Хамовники. Серебренников также просил разрешения на допуск к нему тренера по йоге и медитациям, а также буддистских лам. На одном из предыдущих заседаний режиссер заявлял, «никогда не касался экономической стороны (проекта)», потому что в этом ничего не понимает: «Я режиссер, а не финансист или бухгалтер, в бухгалтерии я не разбираюсь. Моя задача заниматься художественной стороной дела», — говорил Серебренников. «Дело Серебренникова» ранее прокомментировал и президент Владимир Путин. «Несмотря на то, что он находится под домашним арестом, это не значит, что он в чем-то виноват», — заявил Путин 5 октября на пресс-конференции по итогам саммита БРИКС в китайском Сямэне. Глава РФ подчеркнул, что виновность Серебренникова будет определять только суд. Путин добавил, что со стороны власти к Серебренникову нет никаких вопросов, кроме одного — соблюдения закона в использовании бюджетных средств. Президент отметил, что к творчеству режиссера можно относиться по-разному, однако, если власть финансирует его деятельность, это означает, что она относится, как минимум, нейтрально и предоставляет возможность творить и работать. «Если вы посмотрите финансирование по линии правительства — это где-то 300 миллионов рублей. А по линии правительства Москвы — где-то 700 миллионов за два-три года», — подсчитал Путин.