Аншлаговое московское выступление звезд электропопа Empire of the Sun обернулось масштабной танцевальной оперой и масштабным культуртрегерским проектом.
Солнечное переплетение
Два года назад время было однозначно другое: едва ли не наибольшим успехом в столице пользовались вечеринки в стиле «новой волны», а в плеерах многих их постоянных танцоров крутился альбом «Walking on a Dream» группы Empire of the Sun. Австралийская танцевальная сцена тогда вообще была в топе – группы Van She, Midnight Juggernauts (1 сентября на «Стрелке») и прочие крайне ловко вписались в моду на 80-е и приняли в свои поклонники всех тех, кто уже умаялся вслед за Джеком Уайтом подражать старым рокерам. Проще говоря, вслед за временем «запилов» пришло время танцевать. С другой стороны, Empire of the Sun, в отличие от вышеперечисленных коллег, действовали на территории той эстетики, которая так и не была освоена в России. Несмотря на то что из нью-вейва и пост-панка вышел почти весь русский рок, Цой и Кинчев ориентировались прежде всего на готов вроде Роберта Смита из The Cure или, в крайнем случае, мизантропа Моррисси. Та же сторона этой культуры, которую представляли персонажи типа Адама Анта или даже Дэвида Боуи нововолнового периода, оставалась достоянием эстетов и интеллектуалов или, в крайнем случае, считалась слишком перверсивной и превратно адаптировалась в шоу Бориса Моисеева. Тем удивительнее было увидеть, что на концерт Empire of the Sun, случившийся два года спустя после их триумфа, собралась полная коробка клуба Arena Moscow. Причем опять-таки, вопреки ожиданиям, основную часть публики составили не ухоженные андрогины, а вполне обычная для рок-концерта публика. Впрочем, замешательство, возникшее в толпе уже примерно на третьем номере, этот ажиотаж не отменял. Пляшущие зрители двигались бойко, но в глазах их сквозила растерянность: мол, все хорошо, но ждали мы не этого. Во-первых, что до музыки, то песни изменились до неузнаваемости, несмотря на обильную фонограмму, дополнившись исполняемыми лидером соло (гитару он в финале разбил с одного удара пополам, что навело на сомнения в ее подлинности) и проигрышами. На сцене же, вкратце, творилось следующее. На задник проецировались виды далеких планет и другие жизнерадостные пейзажи. Лидер группы Люк Стил, концертирующий без второго участника, электронщика Ника Литтлмора (он в турне со своей группой Pnau), расхаживал по сцене в умопомрачительных нарядах и лучистом кокошнике (ну или короне), позади играл мускулами гитарист в боевой раскраске, барабанщик (выставленный на сцену скорее из-за шапки с ирокезом) дублировал прямой и безжалостный бит, на авансцене тем временем резвился кордебалет – четыре танцовщицы в диких масках и костюмах, менявшихся каждую песню. Больше всего происходящее, как и сулили участники еще два года назад, до начала первого турне, было похоже даже не на рок-шоу, а на натуральный мюзикл, ну или оперу. За развитием сюжета было не уследить – слишком уж дико и увлекательно все это выглядело, но в финале Стила (он же Император), вырядившегося в какой-то совсем уж дизайнерский балахон с горящим солнцем на солнечном, простите, сплетении, кажется, убили, а потом он, кажется, все-таки воскрес. В итоге же весь этот безумный праздник оказался не просто чуть запоздалым (мода уже начала меняться — и нью-вейв, и электропоп вновь возвращаются в прошлое) явлением заморских звезд, а нежданным культуртрегерским проектом. Дело в том, что вся эта расфуфыренная барочная музыка изначально ориентировалась не на многоумных эстетов, а совсем даже на пролетариат: знаменитый «ледяной» взгляд Дэвида Боуи, напомним, не в последнюю очередь стал результатом выбитого в пьяной драке глаза. Сегодня все вроде бы не так: Стил и компания и правда остроумно обыгрывают как тоталитарную, так и ретрофутуристическую эстетику, вплоть до почти прямых имиджевых цитат из протазановской «Аэлиты» 1924 года выпуска. Все эти аллюзии легко списать на высоколобость и эстетскую тягу к слащавой гиперболизации. Но на самом деле как тогда, в бесстыжих 80-х, так и сегодня космическая корона, светодиодные гитары и продуманная эстетика параллельного космоса имеет под собой простую и очень человеческую идею: где-то в переплетении орбит планет Солнечной системы наверняка есть прекрасное место, где все люди ходят в дизайнерских штанах и живут, в целом, гораздо лучше.