В Московском театре мюзикла поют «Все о Золушке» на музыку Раймонда Паулса в постановке Олега Глушкова. Идея пьесы принадлежит писателю Дмитрию Быкову.
Золушка строгого режима
Свеженькая премьера Театра мюзикла более всего похожа на ту самую смесь, разбирать которую злая мачеха заставила героиню классической сказки. В мешке этой постановки все перемешалось: спектакль для взрослых и спектакль для детей, тексты — воспоминания об «Обыкновенном чуде» и тексты, которые органично смотрелись бы в исполнении Евгения Петросяна. Среди авторов громко заявленный Дмитрий Быков (которому принадлежит, как выяснилось, лишь идея пьесы) и тихо сочинивший все тексты Сергей Плотов. Зато по поводу авторства постановки нет вопросов – за все отвечает Олег Глушков. Детям предназначена меньшая часть – безоговорочно обаятельные мыши (с которыми еще можно бесплатно сфотографироваться в антракте) да отсылка к аниме в костюмах Ольги-Марии Тумаковой. Даже время против них: три часа для юных зрителей — много. Но то, что предназначено взрослым — новый поворот сюжета (Золушек здесь, собственно, две: еще одной оказывается состарившаяся Фея, которую в свое время не разыскал с туфелькой нынешний Король), а также новая манера изложения этой истории , — говорит о довольно смутном представлении театра о своей целевой аудитории. Или, наоборот, слишком ясном. Елки в лесу обсуждают нерешительного дровосека: «Похоже, он не врубается, кого надо вырубать». Нет, оставим в стороне всю эту сцену, когда деревья жаждут быть срубленными, чтобы попасть во дворец, и избранная счастливица сладко шепчет под топором что-то вроде «девочки, до свидания». Не будем вспоминать ни экологию, ни гендерные проекции – иначе нас, как женскую теннисную ассоциацию, обвинят в отсутствии чувства юмора. Но – «он не врубается»? Впрочем елки – деревья, что с них возьмешь, живут без университетского диплома. Но Фея разговаривает еще эффектнее. «Мачеха прессует?» — интересуется она у Золушки. «Я сейчас тебе помещение в морге освобожу», — обещает той самой Мачехе; «И чтобы пешка вышла все-таки в ферзи / три слова есть: не верь, не бойся, не проси», — это программный монолог. Это вообще-то шесть слов. Ну если «не» с глаголами писать раздельно. То есть Фея у нас, видимо, отсидела. Судя по манерам и лексикону – по уголовной статье. Возможно, была на «строгом режиме». Таскает с собой бомбу в виде тыквы. Отлично. Пошли дальше. «Вот бы жизнь прожить в обнимку / Сохранить любви пылинку», — поет воссоединившаяся старшая парочка, Король и Фея. Наиболее изобретательно (и вместе с тем достоверно) выглядят сотворенные персонажи – охранники королевского дворца, срисованные с воинов фейсконтроля: интонации, пластика, трогательность мяса без мозгов. Этому мюзиклу вообще-то только кажется, что он иронизирует над гопотой, шансоном и прочими необходимыми элементами сегодняшней жизни. Потому что со зрителями он разговаривает именно на их языке, иногда звучащем искусственно, а иногда – как родной. Правда, встречается и другое – шуточки апеллируют к памяти старшего поколения. «Народ-труженик, народ-созидатель, народ-исполин», — говорит о своих подданных милейший Мышиный Король, а дуэт Короля и Феи не дословно, но очень близко по смыслу воспроизводит разговор Хозяина трактира и Эмилии в «Обыкновенном чуде». Или к памяти поклонников великого кино. «Meine Damen und Herren, mes dames et Messieurs, ladies and gentlemen», — со знакомой интонацией приветствует публику выбравшийся перед занавесом церемониймейстер, у которого лицо выбелено как у кабаретного актера. Но это крохи. Основная масса текста рассчитана на смех уголовно-простодушный. Не помогает и музыка Раймонда Паулса : элегантно-салонная партитура не преподносит ни одной запоминающейся мелодии. Честно работают актеры: голосистая Ксения Ларина в главной роли, чувствующий интонацию и умеющий не только петь, но и играть Денис Котельников в роли принца, мгновенно меняющий роли Марат Абдрахимов и комический дуэт Карина Арбельяни — Виктория Пивко в ролях сестричек (которых режиссер превратил в сиамских близнецов — дурная шутка). Но спасти постановку и они не могут – она так и остается гоп-спектаклем, в котором Мачеха ( Елена Моисеева ) и Фея ( Оксана Костецкая ) одинаково непривлекательны в своей агрессии. Нет добра, нет зла, нет даже трудолюбия: у Золушки есть аж три стиральные машины, но ведь включить их — невеликий подвиг, не то что в старом сказочном сюжете, где все ручками-ручками. Есть лишь случайно встретившаяся пара, принц и Золушка, которые влюбились и чудом не погибли (и не погибли ли? Последняя сцена слишком напоминает галлюцинацию замерзших в снегах героев). В этой самой последней сцене сообщается, что герои жили долго и счастливо и умерли на Фиджи. То есть, видимо, и жили там. Подальше от целого государства гопников. И если это не галлюцинация, то, безусловно, хеппи-энд.