Конституционный суд признал неконституционным полное ограничение прав недееспособных граждан без учета степени психического заболевания. Теперь законодатели обязаны до 1 января 2013 года пересмотреть нормы Гражданского кодекса о признании недееспособности психически больных. Кто-то из них вскоре сможет без надзора опекунов хотя бы ходить в магазин.
К недееспособным вернутся права
Конституционный суд (КС) признал противоречащим основному закону страны признание недееспособными граждан, страдающих психическими расстройствами, вне зависимости от степени их болезни. Впредь суды смогут ограничивать в гражданских и политических правах психически больных частично — в зависимости от их состояния. Соответствующее постановление было принято на заседании КС в среду. Действующее законодательство «не исключает злоупотреблений и упрощенного подхода» при принятии решений о недееспособности психически больных, постановил КС, так как не позволяет определить степень снижения способности у психически больных понимать значения своих действий и руководить ими. В связи с этим не соответствующими российской Конституции признаны положения Гражданского кодекса – п. 1 и 2 ст. 29 (признание гражданина недееспособным), п. 2 ст. 31 (опека и попечительство) и ст. 32 (опека). В своем решении КС опирался на международную практику и на Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Судьи напомнили про решение Европейского суда по правам человека ( ЕСПЧ ) от 2008 года по делу «Штукатуров против России», в котором поднимался вопрос о признании граждан дееспособными или недееспособными без учета «пограничных ситуаций». В Страсбург обратился житель Петербурга Павел Штукатуров, которому в 2002 году был поставлен диагноз «простая шизофрения». В своей жалобе он сообщил, что после того, как он унаследовал квартиру бабушки и ее дом, мать подала в суд, чтобы признать его недееспособным. Что в итоге суд и сделал — даже без уведомления Штукатурова о начале разбирательств. Опекуном петербуржца стала его мать. Сам он узнал о судебном решении случайно, разбирая бумаги. Затем после какого-то конфликта мать, как опекун, отправила Штукатурова против его воли в психиатрическую больницу. В ЕСПЧ, рассмотрев это дело, решили, что российские власти нарушили 8 статью конвенции «Право на уважение частной и семейной жизни». Комитет министров Совета Европы еще в 1999 году предложил законодателям руководствоваться «принципом максимального сохранения дееспособности». «Там, где это возможно, совершеннолетнее лицо должно иметь право заключать юридически действительные сделки повседневного характера», — цитирует пресс-служба Конституционного суда рекомендацию Совета Европы. Сейчас в европейских странах существует не только понятие полной недееспособности, но и частичной или ограниченной дееспособности. Ограниченно дееспособным назначается советник или попечитель, но за ними сохраняются права на заключение незначительных бытовых сделок. Более сложные сделки, например с недвижимостью, должны заключаться по согласованию с попечителем. Подобная практика (с некоторыми нюансами) распространена в Германии, Италии, Франции. А в Венгрии психически нездоровый человек вообще сохраняет за собой все права и принимает решения, пользуясь «ограниченной поддержкой доверенных лиц». Подчеркнув, что сама по себе возможность признания гражданина недееспособным не противоречит основному закону страны, КС обязал федеральных законодателей до 1 января 2013 года внести изменения в положения Гражданского кодекса, регламентирующие механизм защиты прав психически больных. Вопрос о механизме признания гражданина недееспособным рассматривался в КС больше трех недель, иногда дискуссии затягивались на несколько часов. Поводом для него послужило обращение 48-летней Ирины Деловой, которая последние тридцать лет живет в психоневрологическом интернате в Санкт-Петербурге. Она страдает тяжелой формой детского церебрального паралича, не может передвигаться без инвалидной коляски. Из-за мышечных спазмов она с трудом выговаривает отдельные слова и фразы, а также испытывает сложности в письменной речи: заявительница не получала никакого формального образования, ее навыки независимого проживания никто и никогда не пытался развить. Ситуация улучшилась после 2000 года, когда Деловой начали помогать сотрудники одной из общественных организаций. При этом, как указывается в жалобе, «она достаточно легко общается с теми лицами, кто привык к ее способу коммуникации… включая ее соседок по палате, мать, а также персонал интерната». В январе 2008 года администрация интерната обратилась в районный суд с заявлением о признании Деловой недееспособной. В марте суд встал на сторону интерната. Но, поскольку Делова не участвовала в рассмотрении дела, решение было отменено. Несколько психиатрических экспертиз диагностировали у Деловой легкую умственную отсталость. Врачи признали, что Деловая имеет адекватное представление об окружающей реальности и вполне способна распоряжаться деньгами для совершения мелких бытовых сделок. В то же время сфера более сложных операций, например сделок с недвижимостью, была признана «трудной для понимания» пациентки интерната. На основании экспертного заключения Петродворцовый районный суд, сославшись на законодательство России, которое не предусматривает частичного ограничения дееспособности, признал Деловую недееспособной. Ее опекуном стала администрация интерната. Даже мелкие бытовые сделки (например, покупка печенья в торговой палатке) отныне могли осуществляться исключительно через администрацию интерната. До этого судебного решения Деловая распоряжалась своей пенсией сама. Как правило, она просила что-либо купить свою мать, которая регулярно навещает ее в интернате. Ей же она выдавала деньги. Теперь деньги находятся у администрации. Заявительница не возражает, чтобы серьезные вопросы решал за нее опекун, но повседневные покупки она хочет совершать сама, заявлял на заседании КС адвокат Дмитрий Бартенев , представляющий интересы Деловой. Адвокат интерната Ольга Лаврентьева, в свою очередь, заявляла, что вводить в России понятие ограниченной дееспособности не нужно: «юридическое вето» на осуществление сделок для недееспособных, в первую очередь с недвижимостью, защищало их от мошенников, сообщала она судьям КС, в противном случае мошенники могут воспользоваться ограниченной дееспособностью гражданина. С ней соглашался и полномочный представитель президента в КС Михаил Кротов. «Сегодня принято историческое решение, — сказал Бартенев после сегодняшнего решения КС. — Суд подтвердил, что все граждане России, в том числе и граждане с психическим расстройством, обладают неотъемлемым правом на уважение достоинства личности». «Именно это ключевое право определяет, что человек должен самостоятельно распоряжаться своим имуществом, принимать решения в личной сфере, — уверен он. — Фактически КС сказал, что система признания недееспособности и опеки требует радикальных изменений, которые должны установить дифференцированный подход. Это требование конвенции о правах инвалидов, которую Россия месяц назад ратифицировала». Само дело Ирины Деловой будет пересмотрено Петродворцовым судом Санкт-Петербурга. «Проблема заключается в том, что существуют четыре степени психического расстройства — и даже внутри этих степеней существует градация. Но наше законодательство различает только дееспособных и недееспособных. Суды часто признают недееспособными таких граждан, которых не следовало бы полностью лишать прав. Так случилось с Ириной Деловой: она просила всего лишь вернуть ей право тратить свою пенсию. Любую мелочь она могла купить только через работников интерната — чтобы купить себе что-нибудь к чаю, ей приходилось преодолевать длительные процедуры отчетности. Даже малолетние шести лет могут совершать мелкие бытовые сделки самостоятельно», — заявил судья-докладчик Геннадий Жилин .