Отчет уходящего премьера Путина перед депутатами о работе правительства предсказуемо превратился в программную речь будущего президента. Программа оказалась набором известных идей без пояснений, как именно они будут реализовываться.
Третьесрочная перспектива
В выступлении перед Думой Путин совместил похвалы власти за якобы полностью преодоленные последствия глобального экономического кризиса с оглашением приоритетов своего нового президентства. На смену четырем И Медведева (экономическая программа уходящего президента, объявленная им накануне избрания в феврале 2008 года: «институты, инфраструктура, инновации, инвестиции») приходят пять шагов Путина. — создание 25 миллионов «качественных» рабочих мест в экономике «в ближайшие годы» (в предвыборной статье Путина эта задача относилась к 2030 году. — «Газета.Ru» ); — демографическая политика, способная остановить депопуляцию страны; — развитие Сибири и Дальнего Востока — создание некой новой экономики (видимо, несырьевой, но этого слова премьер не произносил); — формирование Евразийского союза. Кроме этого важнейшей задачей Путин назвал вывод страны со 120-го места в первую двадцатку государств по инвестиционному климату и в пятерку ведущих экономик «через два-три года» (сейчас Россия занимает 9-ю строчку, и ранее премьер говорил о 2020 годе. — «Газета.Ru» ). Владимир Путин пообещал после вступления в должность президента подписать некий указ с «дорожной картой» реализации своих предвыборных обещаний и заявленных приоритетов. Но ни эти обещания, ни эти приоритеты не выглядят сколько-нибудь убедительными. Об улучшении инвестклимата постоянно говорится в течение всего путинского правления. Но в любых исследованиях инвестиционной и бизнес-привлекательности Россия занимает место во второй сотне и за время правления Путина, а потом Медведева неуклонно скатывалась все ниже и ниже. Улучшение инвестклимата на 100 позиций за несколько лет при нынешнем курсе власти, очевидно, невозможно. Пятой экономикой по объему ВВП, как обещает Путин, Россия теоретически стать способна, если сохранится тенденция устойчивого роста мировых нефтяных и газовых цен. Но никакой иной подоплеки у роста российского ВВП, и без того самого маленького среди стран БРИК , кроме выгодной конъюнктуры сырьевых рынков, не было и нет. Бизнес-климат в стране не позволяет надеяться, что предприниматели примут активное участие в создании этих самых заявленных Путиным 25 миллионов качественных рабочих мест. Едва ли это получится и за счет госинвестиций — нет никаких гарантий, что они не будут тотально разворовываться, как это происходило все последние годы. К тому же не очень ясно, в каких сферах государство намерено создать эти миллионы рабочих мест (примерно четверть от всех ныне существующих — задача грандиозная). Ответ на этот вопрос могла бы дать концепция путинской новой экономики. Слова «новая экономика» Путин употребляет не впервые (видимо, произнести медведевское слово «модернизация» не поворачивается язык). Однако ни разу он не дал понять, что понимается под этой «новой экономикой». Путин ранее говорил о некоей «новой индустриализации», но и тогда не давал никаких пояснений. Пока в России идет неостановимый обратный процесс — деиндустриализации, утраты устаревших физически и морально производств. Говорить о демографических успехах России и об основаниях для их закрепления по меньшей мере слишком оптимистично. В репродуктивный возраст вступает поколение, родившееся в начале 90-х: таких детей было мало, значит, демографический спад в ближайшие годы неизбежен. К тому же для России крайне актуальна другая демографическая проблема: к 2025 году, по расчетам специалистов, страна столкнется с дефицитом трудовых ресурсов. Как восполнять их нехватку — непонятно. Сейчас главный источник — миграция неквалифицированной рабочей силы из наиболее бедных бывших советских республик. Но поощрять такую миграцию власти по понятным причинам не хотят, напротив, намерены ее ограничивать. Оснований же для притока в Россию квалифицированных специалистов из ближнего и дальнего зарубежья нет. Возможно, исполнить обещание новой экономики и 25 миллионов рабочих мест помогла бы реализация грандиозных планов освоения Сибири и Дальнего Востока, о которых Путин говорил в Думе и о которых власть твердит безостановочно вот уж лет 10. Но пока Дальний Восток стремительно лишается населения, всеми правдами и неправдами стремящегося переехать в Центральную Россию. Тарифы на железнодорожный и авиатранспорт на Дальнем Востоке служат ценой его отсечения от остальной страны. А если кто и занимается активным освоением этих территорий, так это соседний Китай. Наконец, описанная в самой первой после выдвижения Путина кандидатом в президенты предвыборной статье в «Известиях» идея Евразийского союза тоже выглядит малореальной. Несмотря на Таможенный союз и формально существующее единое экономическое пространство с Казахстаном и Белоруссией, Россия постоянно ссорится даже с этими своими ближайшими союзниками. Недавняя война с Минском за распределение полетов авиакомпаний — классический пример. Опять же не очень понятно, как задача формирования Евразийского союза, за который, очевидно, придется платить прежде всего России, соотносится с освоением собственных запущенных территорий и с заявлением Путина о том, что нас могут ждать экономические шоки. Ни анализа ошибок власти, ни внятных объяснений целей развития страны и методов их достижения Путин в очередной раз не представил. Исходя из его выступления в Думе, можно уверенно говорить, что никакого «Путина 2.0» не существует. Это все тот же достаточно уверенный в себе политик, который, однако, не имеет четко спланированного представления о том, что делать со страной, которой он уже правил два срока как президент, один срок как премьер и намерен править еще по крайней мере шесть лет.