Алексей Медведев, программный директор стартующего в пятницу фестиваля 2-in-1 рассказал «Парку культуры» о пользе смены названия, влиянии экономического кризиса на кино и мутациях современного кинематографа.
«В кино меняются глубинные вещи»
Вслед за прошедшим на выходных фестивалем 2morrow в ближайшую пятницу, 22 октября, стартует 2-in-1 — фестиваль, созданный командой, прошлые три года занимавшейся 2morrow. На пресс-конференции фестиваля 2-in-1 его генеральный директор Ренат Давлетьяров внес окончательную ясность касательно смены названия. «На спонсорское предложение надо было чем-то отвечать, и мы закрепили название 2morrow за одной автомобильной компанией (речь идет о концерне Audi – ПК). Поддержка фестиваля этой компанией осуществлялась добросовестно, но тем не менее неуклонно снижалась. Закончилось тем, что они не смогли его в должной степени поддержать. Тут и выяснилось, что название закреплено за этой автокомпанией. Вот и все. Что касается 2-in-1, ни концепция, ни команда не претерпели никаких изменений. Было неожиданно после этого услышать, что фестиваль «Завтра» продолжается. Но пускай растут все цветы, ради бога! Никаких отношений у нас с этим фестивалем не существует. Если вы заметили, в «шапке» нашего фестиваля появилась другая автомобильная компания. Автомобильных компаний на свете много, а этот фестиваль — один». После пресс-конференции корреспондент «Парка культуры» побеседовал с программным директором фестиваля Алексеем Медведевым. --Ну хорошо, с разводом двух фестивалей все понятно. А откуда появилось новое название? --Мне, честно говоря, название «2 в 1» нравится, и я рад, что оно поменялось. Название 2morrow было хорошим, но в нем есть некоторый элемент самонадеянности: знать, что будет завтра, никому из нас не дано. Когда мы придумывали название «2 в 1», двоечка появилась из соображений преемственности. «2 в 1» — это в первую очередь искусство плюс публика, то есть авторское начало и зрительская привлекательность в рамках одного фильма. Это авторские фильмы, которые нельзя назвать заумными, потому что это фильмы, которые могут претендовать на широкий успех у достаточно широкой аудитории. Эти фильмы, при надлежащей подаче, могут стать хитами. Не такими хитами, как «Звездные войны» или «Трансформеры», но хитами для умной, думающей аудитории. Название потянуло за собой многое: вспомнили, допустим, фильм Муратовой – пригласили ее в жюри. Подумали о том, что «2 в 1» — это смещение и стирание границ между игровым и документальным кино, – пригласили документальный фильм в конкурсную программу («Армадилло» Януса Метца о солдатах на военной базе в Афганистане – ПК); между игровым кино и анимацией – пригласили анимационный фильм («Талантливый мистер Фокс» Уэса Андерсона – ПК); между коммерческим кино и авторским – в конкурсе наравне фильмы с десятимиллионными бюджетами и с бюджетом $150 тысяч. В общем, название обладает хорошим потенциалом в том плане, что продолжает подкидывать нам новые смыслы, по мере того как мы развиваем концепцию. --2-in-1 позиционируется как фестиваль современного кино. Вы как программный директор можете сказать, что изменилось в кино за этот год? Какое кино сегодня современно? --Тут такая история. В принципе, конечно, можно вычленить какой-то тематический тренд на каждый год. Скажем, что румынская «новая волна» выходит из моды, а аргентинская, наоборот, набирает силу. Или что китайское диссидентское кино, снятое вне студийной системы, выходит на авансцену. Конечно, эти мини-тренды есть, но мне кажется, что это не самое интересное. Меняется сегодня не просто тренд: мол, давайте забудем про Иран и посмотрим, какое у нас замечательное кино снимают на Филиппинах. Меняются более глубинные вещи. В связи с экономическим кризисом встал вообще вопрос о том, как авторское кино, так называемый артхаус, может существовать дальше. И в Америке, и в Европе сократилось количество студий, занимающихся производством, дистрибуцией, прокатом артхаусного контента. Это можно увидеть и на примере России. Но стали происходить очень интересные процессы. Выяснилось, что современное авторское кино может существовать и в других пространствах — в пространстве галереи современного искусства, в пространстве музея, в пространстве клуба. Неслучайно по Москве как грибы выросли клубы, занимающиеся показом так называемого некоммерческого кино, которое оказывается вполне коммерческим для устроителей этих показов. Стирается грань между кино и современным искусством. Это можно заметить и на макроуровне: «Золотую пальмовую ветвь» получает не фильм, а часть большого артпроекта. А можно и на микроуровне — когда фильмы все чаще попадают в галереи. Я к чему все это говорю: современное авторское кино сейчас находится в процессе самоопределения, меняются экономическая и эстетическая структуры его бытования, меняется роль автора, структура проката, роль фестивалей, которые выходят на первый план как промоутеры актуального контента. Вот это то, что я называю мутацией современного кинематографа, которую мне интересней всего изучить. --А как в связи со всем этим изменились задачи фестиваля? --У меня не было ощущения, что мы как-то четко переформулировали задачи фестиваля. По-прежнему наш главный принцип отбора и главный девиз – делать максимально бескомпромиссный выбор. Приглашать фильмы не за имя, не за выбранную тему, не за экзотическую страну происхождения, не за то, что его может приехать и представить звезда, а только за то, что фильм нам нравится. В принципе можно как угодно переформулировать задачи, но набрать сорок фильмов за год, которые по-настоящему нам нравятся, это архитрудная задача (смеется). Другой вопрос, что, конечно, хотелось подчеркнуть новые смыслы, возникшие в связи с названием. Хотелось сделать конкурсную программу максимально разнообразной – включить туда и анимацию, и документальное кино, и видеоарт. И посмотреть, как все это будет взаимодействовать с более традиционными типами игрового кино, к которым привык зритель. Появилась большая свобода в параллельных программах. Есть даже такой анекдотический случай. Программу «3 копейки» нам не разрешали делать спонсоры, потому что это название легкомысленно звучит и портит имидж известной автомобильной компании (смеется). Поэтому нам ее приходилось по-английски называть. Малобюджетное и безбюджетное кино, представленное в этой программе, — это тоже один из тех трендов, которые мы в этом году изучаем. --Ну и последний вопрос. Я понимаю, что как программный директор вы не имеете права озвучивать свои личные симпатии, но может быть, все же есть какие-то картины, которые нужно обязательно посмотреть, по вашему мнению? --Да, обычно я говорю, что это некорректный вопрос, особенно касательно конкурсной программы. О ней я говорить совсем не могу. Но если говорить о фестивале в целом, то я всех призываю пойти посмотреть раннего Дэвида Кроненберга – его лучшие, на мой взгляд, фильмы. Мы будем показывать их на большом экране с тридцатипятимиллиметровых копий – это фантастическое, на мой взгляд, зрелище. У нас они существуют только на DVD, а мы везем пленки из Америки, из Канады, и вряд ли они сюда еще когда-нибудь попадут. Во-вторых, это фильм «Подонки» Изильд ле Беско, очень молодого французского режиссера (ей 27 лет), она приедет представлять свою ретроспективу. Это фильм о таких отбившихся от рук барышнях тинейджерского возраста. Я думаю, он был одним из лучших фильмов в конкурсе фестиваля в Локарно в этом году. Из программы «3 копейки» я бы выделил фильм «Выворот-нашиворот», который, мне кажется, представляет собой лучшее, что есть в современном независимом американском безбюджетном кинематографе. Из фильмов-хитов других фестивалей это, конечно, «Аврора» Кристи Пуи, который остается для меня главным именем в современном европейском кинематографе и настоящим, подлинным лидером румынской «новой волны». Ну и наконец, наверно, это шестичасовой китайский фильм «Карамай», который мы будем представлять в виде такой инсталляции (фильм будет демонстрироваться не в зале, а в специальной выгородке в фойе кинотеатра – ПК). Этот фильм – документальное свидетельство о пожаре, произошедшем в Китае в середине 90-х годов, во время которого погибли несколько сот детей. Но этот фильм является не только документом о трагедии, но и новым словом в языке документального кино.