Франция первой из западных стран признала новую объединенную оппозицию единственной властью в Сирии, где уже более 20 месяцев продолжается гражданская война. Президент Франсуа Олланд пообещал подумать о вооружении повстанцев, но лишь когда те создадут правительство.
Франция против Асада
Появившаяся на свет в Катаре в минувшие выходные Национальная коалиция сирийской оппозиции и революционных сил (НКСО) во вторник получила первое признание своих полномочий на Западе. Президент Франции Франсуа Олланд заявил, что его страна отныне считает оппозиционную коалицию, созданную усилиями США и их союзников, «единственным представителем сирийского народа и будущим временным правительством демократической Сирии». Олланд также обещал, что, как только коалиция превратится в «легитимное правительство», Франция может предоставить сирийским повстанцам оружие. Ранее крайне жестко критиковавший лидера Сирии Башара Асада , Олланд отметил, что о поставках вооружения могут задуматься не только во Франции, но и во всех остальных странах, где оппозиционеры к тому моменту получат признание. Накануне лидер новой оппозиционной коалиции, известный исламский проповедник и ученый Ахмед Муаз аль-Хатиб, призвал европейские страны признать коалицию законным сирийским правительством и оказать ей финансовую поддержку. «Когда у нас будет политическое признание, это позволит коалиции действовать в качестве правительства, получить оружие. Это решит наши проблемы», — сказал аль-Хатиб, бывший имам знаменитой мечети Омейядов в Дамаске, бежавший из Сирии летом этого года. В понедельник НКСО признали шесть стран Персидского залива, входящих в Совет сотрудничества арабских государств (Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман, Саудовская Аравия). Накануне по итогам встречи министров иностранных дел стран Лиги арабских государств ( ЛАГ ) и стран Евросоюз а в Каире чиновники приветствовали создание коалиции, но, судя по распространенному заявлению, общего решения о том, кто же является в Сирии единственной властью, не приняли. Ирак, Алжир и Ливан, занимающие выжидательную позицию, предостерегли ЛАГ от сближения с сирийской оппозицией. После встречи в Каире глава МИД Великобритании Уильям Хейг пояснил, что считает коалицию «важной вехой», но призвал подождать, пока сама эта организация, созданная не без скандалов, получит фактическое признание внутри Сирии. О поставках британского оружия повстанцам, по его словам, речи пока идти не может, поскольку Евросоюз наложил на это санкции. Эксперты уже сравнивают жесткое заявление Олланда с аналогичным демаршем его предшественника Никола Саркози, который в минувшем году фактически инициировал западную интервенцию в гражданский конфликт в другой арабской стране — Ливии. Однако, как отмечают наблюдатели, повстанцы в Сирии далеко не так едины, как ливийская вооруженная оппозиция, и у них нет достаточного территориального плацдарма, с которого они могли бы вести массированное наступление на позиции режима Башара Асада. После разгрома летом основных отрядов Сирийской свободной армии под Хомсом и Алеппо повстанческие группировки переняли тактику городской герильи, уже не пытаясь захватить крупные населенные пункты. От ливийского конфликта ситуацию в Сирии также отличает нерешительность западных стран, которые, несмотря на всю свою критику режима Асада, так и не предприняли жестких мер в его отношении, отказавшись даже обсуждать возможность установления в небе над Сирией зоны, свободной от полетов, — такая мера в ливийском случае сыграла решающую роль в победе революции. Как пишет эксперт Вашингтонского института ближневосточной политики Эндрю Тэблер, если новой оппозиционной коалиции удастся закрепиться, дальнейшее ее существование на международной арене будет зависеть от США, которые в значительной степени поспособствовали объединению сирийской оппозиции, но пока не торопятся ее признавать как окончательную альтернативу Асаду. В этом отношении признание со стороны Франции оказалось очень полезным, поскольку, скорее всего, запустит цепочку аналогичных заявлений на Западе, рассуждает эксперт на страницах The New York Times. В то же время, по словам Тэблера, шаг Франции довольно рискованный. «Это похоже на ставку в азартной игре; ставку, которая укрепит ряды оппозиции», — говорит он.