Церковь вслед за российскими властями считает толерантное отношение к гомосексуализму злонамеренной попыткой Запада растлить отечественные нравы. И уподобляется в этом африканским религиозным лидерам.
Православно-африканские страсти
Православные снова побили гомосексуалистов. Дума как раз принимала закон о запрете пропаганды гомосексуализма, и представители гей-сообщества пришли против него протестовать. Вот православные ревнители нравственности и кинули клич в интернете — собраться и побить. Сказано — сделано: били жестоко, с полным сознанием безнаказанности и морального превосходства. Еще бы, церковные спикеры драчунов хоть и пожурили, но тут же напомнили, что мужеложники – народ пропащий. Да еще навязывают народу свои представления о прекрасном. Бить, конечно, нехорошо, но, как говорится, сами напросились. Православная публика спикеров поддержала, ну а те, что пообразованнее, сослались на западный опыт противостояния содомскому греху. Как раз в это время в Париже проходили демонстрации против законопроекта о признании однополых браков, который готовилось рассматривать Национальное собрание. Президент Франсуа Олланд включил этот пункт в свою предвыборную кампанию и теперь спешил его реализовать. Выступления были хорошо организованы, в них участвовали более трехсот тысяч человек, среди которых было немало католиков. Против чего же протестовали французы? Вот что говорит один из лидеров выступлений, комедийная актриса и католическая активистка Виржини Телен, больше известная под псевдонимом Фрижид Баржо, иронически обыгрывающим имя знаменитой кинозвезды: «Если бы закон защищал права геев и их семейные узы, а также помогал избавиться от безусловно существующей по сей день дискриминации, я бы первая его поддержала». Претензии у нее и ее соратников вызывает формулировка закона, которая разрушает «юридическую концепцию отцовства и материнства». Понятно, что человека, говорящего подобные вещи, трудно заподозрить в гомофобии, которая давно стала неприличным словом в нормальном обществе. Речь о другом. Почему аналогичные законы легко прошли в таких странах, как Испания и Португалия, где католическая церковь имеет гораздо больше влияния, чем в сильно секуляризованной Франции? Как ни парадоксально, свою роль в этом сыграл именно секулярный характер французского законодательства. В Испании или Португалии церковный брак имеет ту же юридическую силу, что и светский. Во Франции же он заключается только после регистрации в мэрии. И как бы не имеет права на самостоятельное существование. Поэтому испанские или португальские католики могут всегда сказать себе, что их брак настоящий, поскольку заключен на небесах, а у геев он другой – вполне земной. И поэтому никак не затрагивает их представлений о святости брака. Французские католики подобным образом себя утешить не могут. Поэтому и считают однополый брак прямым посягательством на свои интересы. Это, собственно, и имеет в виду Фрижид Баржо и ее сторонники и сторонницы. Современная западная культура прикладывает немало усилий, чтобы люди с разными взглядами и стилями жизни могли мирно уживаться в одном обществе. Именно в этом и заключается суть толерантности. Иногда это бывает непросто. То, что нормально для одних, другие считают непозволительным грехом. Но даже те, кто так считают, принимают общие правила игры, потому что только они помогают найти разумные компромиссы. Религиозные аргументы к таким взаимным уступкам не ведут — напротив, они усиливают рознь. Поэтому участники французских протестов к ним и не прибегают, предпочитая критиковать юридическую сторону закона. Более того, папа римский в своем недавнем твиттер-послании привычно осудил однополые браки, выдвигая не столько религиозные, сколько антропологические аргументы. Результаты налицо. Религиозно мотивированная гомофобия в западном мире сейчас большая редкость. Даже самые консервативные проповедники научились вовремя прикусывать язык. В России все не так. Ревнители морали с удовольствием дефилируют с плакатом «Православие учит бить гомосеков» и с еще большим удовольствием претворяют лозунг в жизнь. Для того чтобы понять, почему это происходит, нужно оглянуться совсем не на Францию, а на Африку. Как известно, в Англиканском содружестве продолжаются дебаты по поводу рукоположения геев. Либералы выступают за, консерваторы — против. И те и другие выдвигают массу доводов, один изощреннее другого. И только африканские епископы (в Англиканское содружество входят бывшие колонии Великобритании), яростнее других сражаясь с рукоположением геев, предпочитают аргументы иного рода. Примас Нигерии Питер Акинола, к примеру, честно признается, что не может находиться в одной комнате с гомосексуалистами, потому что это оскорбляет его религиозные чувства. О каких тут рукоположениях может идти речь! Более того, он полностью поддерживает руководство страны, которое собирается объявить гомосексуализм уголовным преступлением. И не то чтобы этот Акинола был каким-то злодеем — вовсе нет. Его уважают не только единоверцы, но и прочие нигерийцы: он активно участвует в благотворительности и вообще большой патриот. И когда его чувства немного успокаиваются, он объясняет свою неприязнь к гомосексуализму примерно так. На самом деле, пропаганда этого извращения не что иное, как диверсия Запада против традиционной культуры Нигерии. Вначале англичане грабили нас экономически, а теперь хотят украсть самое ценное, что у нас осталось, — нашу самобытность, нашу подлинную нигерийскую идентичность. Ясно, что толерантность считывается Акинолой как тайное оружие Запада, направленное на разложение нигерийских нравов. В аналогичном ключе рассуждают и правители нынешней Нигерии. Сходные параноидальные страхи, судя по всему, одолевают и наше руководство. Закон против пропаганды гомосексуализма, который вот-вот окончательно примет Дума, органично входит в череду антизападнических инициатив, которые безостановочно штампует власть. Стремясь уберечь нас от растленного влияния Запада, она твердой рукой ведет Россию в фарватере стран третьего мира, которые никак не изживут свои постколониальные комплексы. И вместе с верной союзницей – церковью – неизбежно скатывается в пещерную гомофобию. Архиепископ Акинола чувствовал бы себя здесь как дома.