В Московском «Крокус Сити Холле» Серж Танкян представил программу «Elect The Dead Symphony». Песни с дебютного альбома не поддались оркестровой обработке, но главный армянский рокер все же успел толкнуть речь и намекнул на новый альбом.
Концерт для армянского радио с оркестром
Смертный приговор цивилизации Серж Танкян озвучил в финале своей московской гастроли 2 года назад. Тогда Б1 счастливо содрогнулся, а все попавшие и не попавшие на шоу стали ждать следующего. За прошедшее время в жизни самого известного в мире армянского рокера и второго армянского певца после Шарля Азнавура случилось, в общем, всего одно, зато очень важное событие. Джордж Буш-мл. закончил свое президентство и уступил место тому, о ком все так долго мечтали. В стремящейся к утопии обамовской Америке Сержу и его соратникам по общественной организации «Ось справедливости» (вроде Rage Against The Machine ) пришлось отказать от гневных антиправительственных речевок. Соответственно, встал вопрос о том, какие же песни теперь петь. Пока прочие мялись и пытались скрыть совсем уж щенячье восхищение новым лидером государства, Танкян быстренько расписал партитуры песен со своего дебютного альбома для симфонического оркестра и отправился в очередное турне, названное «Elect The Dead Symphony». Для столичного представления помпезной новой программы был выбран «Крокус Сити Холл» – концертный зал с красными креслами и похожим на терминал аэропорта гигантским фойе. Рассчитанное на шесть тысяч человек помещение заполнилось примерно на три четверти – в партере остались зиять красные пустоты. Представление началось почти без опозданий: оркестр «Глобалис» поднялся на сцену, дирижер поклонился и представил солиста, а последним на сцену, в белом костюме, вышел и сам Танкян. В финале первой же композиции «Feed Us» артист достал из кармана бумажку и зачитал по ней патетический текст о вреде разнообразных границ, опасно напомнив выступления некоторых отечественных музыкантов, в порыве гражданственности забывающих, зачем они, собственно, вышли на сцену. Серж, впрочем, немедленно взял себя в руки и больше микрофоном не злоупотреблял. В силу указанных выше причин, сильные злободневные номера, вроде «Unthinking Majority», в новую программу не попали, зато сетлист пополнился несколькими новыми номерами. Лучшей из них стала, пожалуй, песня «Gate 21», исполненная Танкяном под аккомпанемент одного лишь рояля. Остальной новый материал (еще четыре песни) скорее продемонстрировал проблемы выбранной Сержем формы, чем указал направление его творческой мысли. Песни с «Elect The Dead» действительно сочинены настолько ровно, просчитано и эпично, что сами просились в оркестр. Тем печальнее, что симфонические аранжировки, которыми так горд Танкян, вышли простоватыми, а местами и откровенно халтурными, будто бы автор вместо красивой партитуры выдал музыкантам последовательность гитарных, например, аккордов. Сменив набор инструментов, музыкант не только не удосужился изучить их особенности, но и не подумал, что в сопровождении оркестра иначе должен звучать и его голос. В результате оркестр играет так, будто у альбомной записи сильно убавили звук, ритм-секции мучительно не хватает, а привыкший перекрикивать гитары и барабаны Танкян воет так, что временами элементарно перекрывает своих музыкантов. Старые песни, как уже было сказано, в таком формате кое-как работают, а вот чтобы в полной мере оценить свежие произведения, придется дождаться альбома, на котором, как пообещал певец со сцены, будут «и джаз, и рок, и электроника, и еще много всякой сумасшедшей фигни». Третий год разъезжая с одним и тем же альбомом, Танкян, вероятно, собирался посредством масштабного симфонического звучания освежить песни, добавив им еще драматизма, но вместо этого на сцену полезла в чистом виде театральщина. Широкие жесты руками, пародийные в формате рок-шоу, попав в академическую среду (из которой и пришли), потеряли свой иронический эффект и смотрелись диковато. Даже фирменное обаяние, кажется, действовало только на самых преданных фанатов и распивавших в зале коньяк представителей армянской диаспоры. Да и сами песни, недурно сочиненные, но написанные на злобу дня, сегодня свою актуальность подрастеряли и смотрелись как ностальгическая постановка армянского радио о далеких и тревожных бушевских временах.