Моя жилищная история носит не столь вопиющий характер, как у большинства переселенцев. Но, тем не менее, нормально жить и растить двух детей в однокомнатной квартире, которую предлагает Департамент Жилищной Политики и Жилищного Фонда в ВАО г. Москвы, достаточно проблематично.
Как нас обманывают при сносе жилья
Наша семья из четырёх человек (я, жена, две малолетние дочери) проживает в однокомнатной квартире общей площадью 33 кв.м. Жена зарегистрирована у своей матери. Но, как любая нормальная семья, мы живём все вместе. Нам повезло — мы успели вовремя встать на жилищный учёт, когда ещё была жива моя бабушка (в начале 2008 года). Спустя год она скончалась, и в квартире осталось трое зарегистрированных очередников. Но с жилищного учёта нас снять могут только при превышении нормы предоставления (18 кв.м/чел.). Единственная возможность для нашей семьи улучшить жилищные условия — это при выселении в связи со сносом дома. Однако в январе 2011 года такая возможность была «отобрана» внесением поправок в Закон г. Москвы №21 от 31 мая 2006 года депутатами Московской Городской Думы по требованию Прокуратуры г. Москвы от 12 января 2011 года №86-24-2011/780 с целью исключения выявленного коррупциогенного фактора. Несмотря на то, что ни одного факта коррупции зарегистрировано не было, депутаты практически единогласно согласились с этими требованиями и внесли поправки в статьи 7 и 13 Закона г. Москвы №21. Принимая эти изменения, депутаты даже не удосужились ознакомиться с новшествами Жилищного Кодекса РФ, который предусматривает улучшение жилищных условий при выселении (часть 1 статьи 89 ЖК РФ). Тем самым была нарушена Конституция РФ и принят региональный закон, противоречащий федеральному, а так же умаляющий права переселенцев. Остается непонятным, почему, когда принимался закон г. Москвы №21 в 2006 году, не было выявлено никаких коррупциогенных факторов и граждане, освобождающие жилые помещения при сносе домов, на протяжении нескольких лет получали жильё в новостройках по нормам предоставления? Как только сменился мэр города, сразу же обнаружились коррупциогенные факторы в законе г. Москвы №21, вместе с устранением которых, были ограничены права граждан, освобождающих жилые помещения. Реальный смысл вносимых изменений в требовании Прокуратуры г. Москвы можно понять из объяснений старшего помощника Прокурора города Москвы Вероники Кропивенко , которая пояснила, что в соответствии с предложенной формулировкой при переселении дома приоритет при выборе предлагаемых квартир должен иметь человек, поставленный на жилищный учёт раньше других жильцов этого дома. По словам председателя комиссии по городскому хозяйству и жилищной политике Степана Орлова, человеку, который стоял в очереди дольше, при переселении дома должны предоставляться лучшие квартиры. Благодаря нечёткости формулировки изменений статей 7 и 13 закона г. Москвы №21, чиновники ДЖПиЖФ г. Москвы трактуют эти поправки в свою пользу, а не в пользу граждан, и, в конечном итоге, нарушают их права, предоставляя равнозначные жилые помещения при переселении в связи со сносом дома. Мой случай не единичный. Проблема касается всех москвичей, переселяемых по незавершённой пока московской программе сноса ветхого и аварийного жилья. Поскольку в жилищном департаменте работают неглупые люди, знающие законодательство, но пользующиеся правовой безграмотностью населения Москвы, они подбирают переселенцам такие варианты равнозначных квартир, чтобы была немного превышена учётная норма (10 кв.м/чел.), и люди, которые годами ждали сноса, не вставая на жилищный учёт по уверениям того же жилищного департамента, уже долгое время не могли бы встать на учёт нуждающихся в жилье. Это ещё один из многочисленных приёмов борьбы жилищного департамента с очередью на жильё. Я уже не говорю о самом коварном их оружии — времени. Ведь люди не вечны.