Почему способность краснеть и смущаться полезна для вас
Неловкая, дурацкая ситуация может неожиданно сыграть вам на руку, придав вам дополнительный шарм и показав вас в более выгодном свете, утверждает обозреватель BBC Future.
Через несколько дней после того, как я вышел на свою первую работу, одна из коллег зашла в наш отдел, чтобы пожаловаться на "инцидент" в туалете. Не буду вас утомлять неаппетитными подробностями; похоже, кого-то мама так и не сумела приучить к горшку. Имя нарушителя общественного порядка мы так и не узнали, но в середине тирады этой женщины я почему-то почувствовал, будто под кожей у меня разгорается небольшое пламя. Вскоре волны огня захлестнули мою грудь и добрались до макушки; на шее и щеках у меня красовались болезненно-розовые пятна, а уши стали цвета редиски. Нет, никто не предъявлял мне вслух никаких обвинений – все читалось на лицах присутствовавших. (Другие статьи сайта BBC Future на русском языке) Откуда им было знать, что мне свойственно вспыхивать по малейшему поводу. В подростковые годы и последующие лет десять я, кажется, был смущен практически всегда. Почему человек эволюционировал таким образом, что его неловкость очевидна для всех окружающих? В моем случае краснеющие щеки как будто указывали на мою виновность, хотя на самом деле моей вины в случившемся не было. Чарльз Дарвин никак не мог понять, чем же полезно для нас смущение. "Зардевшийся человек страдает, а наблюдатель чувствует себя неловко, и ни одному из них это не приносит ни малейшей выгоды", - писал он. Однако современные психологи выяснили, что ощущение мучительного смущения может оказаться крайне полезным в долгосрочной перспективе. Согласно одной из теорий, наша сконфуженность – естественная реакция на страх того, что нас "вычислили". Психолог Рей Крозье из Кардиффского университета (Великобритания) опросил многих респондентов о ситуациях, в которых они краснеют. Почему наши щеки в результате эволюции краснеют так, что это заметно всем вокруг? Даже Дарвин не мог найти ответ на этот вопрос Как выяснилось, смущение обычно возникает тогда, когда может вскрыться нечто очень личное (например, беременная женщина заливается краской, когда заходит разговор о детях), а не в результате оплошности или недоразумения. В таком случае румянец может оказаться физиологической реакцией на шок от того, что ваша тайна может получить огласку – даже если это приятная новость. "Среди полученных мной ответов часто звучала одна общая тема – боязнь публичности", - говорит он. В подобных случаях вы чувствуете себя совсем иначе, чем когда мечтаете провалиться сквозь землю – например, случайно назвав преподавателя или начальника "мамочкой" (если с вами такое бывало, я вам сочувствую). Как подметил Дарвин, румянец, казалось бы, лишь усиливает нашу неловкость. Похоже, на самом деле все обстоит совершенно иначе. Кое-какую информацию можно почерпнуть из животного мира, наблюдая за тем, как низшие в иерархии приматы ведут себя в конфликтных ситуациях. Марк Лири, преподаватель и исследователь в Университете Дьюка (США), отмечает, что доминирующие в стае шимпанзе, которых чем-то задели второстепенные члены стаи, часто предпочитают не выражать свой гнев немедленно, вместо этого уставившись на оппонента. Таким образом они пытаются сказать "уйди с моей территории", "оставь в покое мою еду" или "уступи мне". Падение, безусловно, может нас смутить, но чаще всего чувство смущения бывает вызвано тем, что другие могут узнать о чем-то глубоко личном Самое интересное – это последующие попытки "подчиненных" сгладить ситуацию при помощи действий, напоминающих реакцию человека на смущение: они избегают зрительного контакта и виновато опускают голову. "Кроме того, зачастую [приматы в подобных случаях] грустно скалят зубы, что очень похоже на сконфуженную человеческую улыбку", - рассказывает Лири. Все перечисленные действия выглядят как попытка извиниться и обозначить нежелание вступать в прямую конфронтацию. Человек мог унаследовать от приматов эту стратегию, полагает Марк Лири: наш румянец выполняет роль "невербального извинения", призванного разрядить неловкую ситуацию. Возможно, именно здесь кроется объяснение того, почему одна мысль о чьей-то оплошности может заставить вас залиться краской – как в моей туалетной истории. "Даже если вы не виноваты, есть некоторый смысл в том, чтобы донести до окружающих вашу неловкость в связи с выдвинутыми обвинениями, - поясняет исследователь. - Вы как бы говорите: "Я сожалею, что случайно дал вам повод подозревать меня". Возможно, я подсознательно пытался избежать агрессии. По мнению Лири, эту логику можно попробовать применить и к ситуации, когда мы краснеем из-за того, что на нас смотрят люди (например, во время рабочего собрания, на котором нужно высказать свою позицию), или даже из-за того, что нас хвалят. Покрасневшее лицо в таких случаях дает окружающим понять, что мы хотели бы избежать лишнего внимания. Кроме того, благодаря румянцу мы выглядим менее самовлюбленными и не ставим под угрозу авторитет других людей. Если же вы зарделись из-за чужой оплошности – скажем, ваш отец громко выпустил газы в публичном месте, - это негласный сигнал о том, что вы осознаете его ошибку и что вам неудобно оттого, что нарушены правила приличия. Румянец невозможно имитировать, так что это один из немногих признаков честности, находящийся вне всяких подозрений. В результате к людям, склонным краснеть, относятся более тепло, чем ко всем остальным. Более того, смущение может говорить об альтруистичности вашей натуры. Готовясь к защите докторской диссертации в Калифорнийском университете в Беркли, Мэтью Файнберг записал на видео рассказы людей об оплошностях, совершенных ими в прошлом, после чего комиссия решала, насколько сконфуженными выглядели респонденты во время рассказа. Чем легче смущались испытуемые, тем более альтруистичными оказывались их взгляды - судя по последующему опросу. Они также с большей вероятностью играли по-честному тогда, когда в игре был предусмотрен денежный приз. Затем Файнберг провел другой эксперимент, в рамках которого показывал участникам фотографии людей со смущенным выражением лица. Он задал респондентам серию вопросов, например, такой: "Если бы этот человек учился с вами в вузе, какова вероятность того, что вы пригласили бы его участвовать в семинаре, куда ходите вы сами?" Те, кто на фотографиях выглядел слегка растерянным, получили больше "приглашений", чем спокойные и невозмутимые персонажи. Поразительно, что неловкий румянец может увеличить нашу сексуальную привлекательность в глазах того, кому мы симпатизируем. "Если человек ищет долгосрочного партнера, [румянец] говорит о просоциальности и готовности сотрудничать, о нежелании изменять, - считает Файнберг, ныне доцент в Торонтском университете. - С этой точки зрения смущение, возможно, выглядит привлекательным". Другое дело - люди, заинтересованные в краткосрочных отношениях: им понравятся более яркие, уверенные в себе партнеры. Сравните, например, элегантного, невозмутимого Дэниэла Кливера (Хью Грант) из фильма "Дневник Бриджит Джонс" и его соперника, неловкого Марка Дарси (Колин Ферт). Если и это знание не помогает вам смириться с унизительностью смущенного румянца, подумайте о том, что вы, вероятно, страдаете от так называемого "эффекта прожектора". Человек склонен преувеличивать уделяемое ему внимание; особенно это актуально в ситуациях, когда мы смущены. Грубо говоря, мы совсем не так интересны окружающим, как нам хотелось бы думать. Для себя я решил сравнивать моменты сильного смущения с высокой температурой, характерной для гриппа: эти временные неудобства приходится терпеть, чтобы дальше стало лучше. "Мы совершенно не хотим испытывать подобные эмоции и многое бы отдали за то, чтобы подавить и контролировать их, - поясняет Мэтью Файнберг. - Хотя смущение нам неприятно, оно появляется неспроста". Уверен, всем нам знакомы люди, никогда не демонстрирующие другим, что им стыдно – вы правда хотели бы стать похожими на них? Хуже, чем смущение, может быть только неспособность в принципе его испытывать. Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Future.