Нужна ли стране и обществу национальная идея?
"У нас нет и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма. Это и есть национальная идея", - провозгласил на встрече с представителями делового мира 3 февраля Владимир Путин.
Выступая с посланием Федеральному собранию в декабре 2013 года, российский президент определил свою идеологию как консерватизм. Теперь акценты, кажется, несколько сместились. Нужна ли в принципе стране и обществу формализованная и артикулированная национальная идея? Что говорит российский и мировой исторический опыт? Русская служба Би-би-си решила узнать мнение ученых. Владимир Лавров, заместитель директора Института российской истории РАН: Маленькая страна может и так жить, а для крупного государства, на мой взгляд, национальная идея необходима. Другое дело, что она не может быть кем-то выдумана, принята законом, голосованием или заявлением даже самого высокопоставленного лица. Еще Борис Ельцин пытался создать комиссию по выработке национальной идеи, но ему правильно объяснили, что из этого ничего не выйдет. В российской конституции есть статья 13, которая гласит: "В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной". Не должно быть репрессивного принуждения. Всегда будут люди, которые национальную идею не разделяют, это нормально. Заставить всех мыслить одинаково невозможно, а если все говорят одинаково, это значит, что в стране диктатура. Но одновременно следует понимать, что полного равенства идеологий в обществе быть не может. Всегда имеется господствующее и определяющее мнение, настроение большинства. Надеюсь, что в дальнейшем президент выскажется на эту тему более подробно, потому что патриотизм - понятие многогранное и неоднозначное. Кто против патриотизма? Все "за". Но любовь к родине можно понимать как стремление улучшать и развивать ее, соревноваться с другими в экономике, повышении уровня жизни, науке и технологиях, а можно - как внешнеполитический гегемонизм. На мой взгляд, реплика Владимира Владимировича была мимолетной и далеко не исчерпывающей. За что мы любим Россию? Чем гордимся? На мой взгляд, в качестве российской национальной идеи ничто не может заменить православие. Тут и здоровая нравственная основа, и исторические корни, и цивилизационная идентичность. В то же время православие не навязывало себя, не было нацелено на агрессивное миссионерство и экспансию. Еще одна привлекательная историческая черта российского характера - стойкость, способность выдержать в самых неблагоприятных условиях. Хотя сделать национальной идеей простое выживание, наверное, странно. У Британии была идея цивилизационного миссионерства, "бремени белого человека". У Америки - личной свободы и неограниченных возможностей. У Японии, а затем у Китая - догоняющей модернизации. Россия во второй половине позапрошлого века жила идеей панславизма, помощи православным братьям. Можно спорить о том, насколько она являлась продуктивной с прагматической точки зрения - Болгария, которую мы освободили от османского ига, в двух мировых войнах была союзником Германии - но в этой идее были душа и красота. Потом мы увлеклись ложной идеей, из-за которой оказались сначала в застое, потом в кризисе. Ну и, наконец, можно привести самый страшный пример - гитлеровскую идею расового превосходства своей нации. Так что бывают идеи плодотворные, а бывают псевдо-идеи, которые ведут в тупики и к трагедиям. В современном мире национальная идея есть у американцев, и это помогает им быть сверхдержавой. А бывая в Европе, я задумываюсь о том, что, случись пришествие Антихриста, никто там не окажет сопротивления. Борис Шмелев, руководитель центра политических исследований Института экономики РАН: Я полагаю, что национальная идея есть у всех. Смотря что под ней понимать. В маленьких благополучных странах она направлена внутрь: мы живем правильно, идем туда, куда нужно, если и не являемся маяком для человечества, то нас самих все в основном устраивает. Если большинство нации разуверяется в этом, значит, общество в кризисе, и его ждет драматическая перестройка. У больших наций, просто потому, что они большие, национальные идеи принимают мессианский характер. Эти нации стремятся влиять на мир. Давно известно, что самым эффективным с точки зрения управления и обеспечения жизненных нужд граждан является государство с населением 10-15 миллионов человек. Существование большого государства нуждается в обосновании в виде объединяющих идей и вдохновляющих задач. Именно такие нации делали и делают историю, хотя порой и дрова ломают. Жить в подобном обществе труднее, но увлекательнее. Это уж кому что нравится. Мы знаем немало наций, которые для себя идею сформулировали. Национальная идея США - осуществление американской мечты о демократии во всем мире, технологическое первенство, спасение человечества от всевозможных бед или того, что они [США] таковыми считают. Национальная идея Китая - создание жизнеспособной альтернативы западной цивилизации, построение сильного и процветающего общества на основе их тысячелетних традиций. Национальная идея Ирана - восстановить положение Древней Персии. Та была сверхдержавой Передней Азии, на равных боровшейся с самим Римом, а сегодня они считают Римом сами понимаете кого. Сформировавшаяся у нас на глазах национальная идея Украины заключается в том, что они - отторгнутая в прошлом часть Европы, и должны туда вернуться. России Владимир Путин предлагает положить в основу патриотизм. Патриотизм - нормальное состояние. Стремление вместе с другими делать страну лучше, любовь к языку, культуре, истории, отеческим гробам превращают население, проживающее на определенной территории, в нацию. Другое дело, что патриотизм легко трансформируется в национализм, шовинизм или охранительный консерватизм, особенно если кто-то целенаправленно манипулирует общественным сознанием. В России, к сожалению, патриотизм часто приобретает характер имперских устремлений и имперской вседозволенности в духе: "нас все должны бояться". Это специфика истории и массовой психологии. В России с патриотизмом надо обращаться особенно аккуратно, тонко понимать разные оттенки этого чувства. Национальная идея не должна быть государственно оформленной, а должна принадлежать гражданскому обществу, формироваться и развиваться обществом, вырасти из недр его самосознания. Национализация и монополизация национальной идеи вызывают у меня определенные сомнения и даже опасения. Она легко может быть искажена и подчинена удовлетворению интересов государства - вернее, группы лиц, осуществляющих власть в государстве. С той частью общества, которая определенный вариант национальной идеи не поддерживает, нужно налаживать диалог, сотрудничать там, где есть согласие. Вообще, принять как данность: да, есть люди, которые по-другому видят смысл существования нации и задачи государства, ничего странного и страшного в этом нет.