Два года на фронте: первый приговор россиянину, воевавшему за Украину
Суд впервые вынес приговор гражданину России, воевавшему на Донбассе в составе украинского батальона "Азов". Житель Самары Артем Широбоков заочно приговорен к пяти годам лишения свободы.
Артем Широбоков два года принимал участие в боевых действиях на Донбассе Советский районный суд Самары вынес приговор Широбокову накануне, 7 июня. Он был признан виновным по уголовной статье о наемничестве и получил пять лет лишения свободы в колонии общего режима. Житель Самары после начала боевых действий на востоке Украины стал бойцом батальона "Азов" и получил позывной "Есенин". В интервью Русской службе Би-би-си Широбоков рассказал, зачем он поехал воевать на Донбасс и собирается ли возвращаться в Россию. ВВС: Вы вообще знали о том, что суд в Самаре готовится вынести вам приговор? Вас в суде представлял какой-нибудь адвокат? Артем Широбоков: Нет, со мной никто ни из суда, ни из следователей не выходил на связь. Мне это дело было абсолютно неинтересным, потому что было сразу понятно, чем все закончится, а раз так - какой смысл было в этот процесс встревать. Даже о том, что на меня возбуждено уголовное дело, я узнал из новостей, когда на сайте Следственного комитета появилось сообщение, что меня будут судить заочно. Потом мне уже начали писать знакомые, бывшая девушка о том, что их допрашивают. Вызывали каких-то одноклассников, с которыми я не общался много лет, непонятных соседей, которые свидетельствовали, что я наемник. Собственно о приговоре, что дали пять лет, я узнал тоже вчера из новостей. ВВС: Планируете его обжаловать или изначально исходите из того, что в Россию вы никогда вернуться не сможете? А.Ш.: Нет, я не планирую возвращаться в Россию и обжаловать приговор не собираюсь. Не вижу в этом никакого смысла, у меня есть более интересные дела. ВВС: В приговоре по вашему делу сказано, что, находясь в Мариуполе, вы вместе с другими бойцами "Азова""осуществляли прицельную стрельбу по ополченцам "ДНР" и мирному населению". А.Ш.: Мне интересно, кто об этом свидетельствовал. Если они действительно считают, что я это делал, то почему приговор такой мягкий? Всего пять лет общего режима за убийство нескольких человек, мирных граждан, участие в вооруженном конфликте на территории другой страны? ВВС: Виновным вы признаны только по статье "Наемничество". А.Ш.: В принципе я согласен с тем, что я нарушил закон Российской Федерации. Но я считаю, что этот закон работает выборочно на территории России. Меня осудили - о'кей. Но какая была доказательная база? Какие деньги я получал? От кого? За какие действия? А судебная система ангажирована, добровольцы, воюющие за ДНР, не привлекаются. Когда бывшие бойцы с той стороны проходят в России по уголовным делам, участие в войне на стороне ополченцев считается смягчающим обстоятельством. ВВС: Чем вы занимались до отъезда из Самары? Российские СМИ пишут, что в Самаре вы принадлежали к ультраправому движению. А.Ш.: Это опять манипуляция. Я участвовал в разных оппозиционных акциях, меня вносили в разные списки центра по борьбе с экстремизмом: националистов, несогласных, оппозиционеров и так далее. Организовывали травлю по моей учебе, устраивали обыски дома. Я участвовал в оппозиционной деятельности, но не состоял ни в одной организации, потому что в России, на мой взгляд, нет достойных оппозиционных организаций. Я лишь посещал отдельные митинги, которые я поддерживал. Поэтому никаким ультраправым я не был. Так любого несогласного с российской властью можно обвинить в том, что он ультраправый, фашист какой-то, нацист. ВВС: Просто у "Азова" тоже есть определенный имидж батальона, куда вступали в основном украинские националисты. А.Ш.: Ну, конечно, но здесь националист не равно фашист. Здесь к национализму, если это просто любовь к своей нации, относятся нормально. Только в России национализм уравняли с фашизмом. Я попал в "Азов", потому что на Майдане вступил в организацию "Патриот Украины". Когда началась война, из ее активистов начал формироваться батальон. Мне предложили вступить и поехать на Донбасс, я согласился. ВВС:То есть в "Правом секторе" вы не состояли? А.Ш.: Я видел, что про меня это пишут, но тут все просто: кто в России знает "Патриот Украины"? Никто не знает. А "Правым сектором" уже какой год пугают всех, поэтому следователям и выгодно было подавать это как суд над активистом "Правого сектора". Точно также в российских СМИ писали, что позывной "Есенин" я получил якобы еще от самарских скинхедов, а на самом деле - только на Майдане, потому что привез с собой том стихов. ВВС: Украинским СМИ вы рассказывали, что принимали участие в операциях в Мариуполе, Марьинке, Широкино. Как долго вы находились на фронте и выезжаете ли сейчас на передовую? А.Ш.: На фронте я был два года, сейчас на гражданке живу, работаю дизайнером в гражданском корпусе "Азова". Я ушел, когда "Азов" вывели с передовой и заставили сидеть на базе. Я посчитал, что полезнее уйти, заняться документами, работой, девушка у меня появилась. Сейчас езжу только на разные праздничные мероприятия батальона, а так живу в Киеве и на Донбасс давно не ездил. ВВС: Следственный комитет назвал вас среди подозреваемых в свершении военных преступлений еще в январе 2015 года. Вы понимаете, почему попали в их поле зрения? Из-за прежней оппозиционной деятельности в Самаре? А.Ш.: Нет, просто я здесь начал давать интервью, потому что рассчитывал на легализацию. Была возможность, как сделали некоторые другие россияне, получить паспорт через запросы депутатов, сочувствующих добровольцам из России. Я начал появляться в СМИ, надеясь, что удастся поднять проблему легализации российских добровольцев и решить вопрос получения документов, но, к сожалению, из этого ничего не вышло. Впрочем, СК все равно рано или поздно узнал бы о том, что я на фронте. ВВС: В каком статусе вы сейчас находитесь в Киеве, если оформить гражданство не удалось? А.Ш.: Я легально нахожусь, у меня вид на жительство оформлен, но паспорт не дают. Весь процесс, который обещал запустить [президент Украины] Петр Порошенко, по которому добровольцы из России смогут получать украинское гражданство, абсолютно не работает. Наши документы постоянно отклоняют: то той справки нет, то этой бумажечки. Ты собираешь заново, но их снова и снова отклоняют. Не хочет власть нас легализовывать.