Писатели о Нобелевской премии Светланы Алексиевич
Светлана Алексиевич стала первым белорусским автором, получившим Нобелевскую премию и первым русскоязычным писателем, удостоившимся награды после Иосифа Бродского.
"Используя свой уникальный творческий метод - тщательно составленный коллаж человеческих голосов - Алексиевич углубляет наше понимание всей эпохи", - такой формулировкой Нобелевский комитет сопроводил премию Алексиевич. Вместе с известными современными писателями Русская служба Би-би-си попыталась эту формулировку расшифровать Дмитрий Быков. Писатель, публицист, преподаватель, лауреат премии имени А. и Б. Стругацких, многочисленных российских премий. Это большая честь для русской литературы. Почему это произошло сейчас, мы узнаем через 50 лет, когда рассекретят протоколы Нобелевского комитета. Вопрос не в том, когда это произошло. Вопрос в том, что это пятый [шестой - прим. Би-би-си] русскоязычный писатель, удостоенный Нобелевской премии, и это очень значимое событие. Это подтверждение высоких традиций русской литературы, прежде всего русской литературной журналистики. Традиции Короленко, Чуковского, Куприна, - людей, которые занимались журналистскими расследованиями, и задолго до триумфа "новой журналистики" в США. У нас в этом жанре работали все великие авторы, в диапазоне от Булгакова до Маяковского, и то, что традиции свободолюбивой русской журналистики и литературы отмечены Нобелевской премией – это для русского мира высокая честь. "Литература факта" Светланы Алексиевич это, по сути, журналистика, говорит Дмитрий Быков. Русская очеркистика вообще всегда была на переднем крае литературы. Короленко писал "Бытовое явление" о смертных казнях, Маяковский писал статьи о русской Америке и о том, как Америка живёт, Булгаков писал записки на манжетах. Я не делаю принципиальных различий между журналистикой и литературой. И то и другое написано буквами, и то и другое предполагает авторское отношение к предмету, изложение фактов, защиту нравственных ценностей. Журналистика - это ведь не литература второго сорта. Наоборот, это литература высшего сорта. Удивительное умение чувствовать болевой нерв эпохи и проникать в самые тёмные зоны умолчания. "Чернобыльская молитва" первой рассказала правду о том, что это всё-таки было, потом "У войны не женское лицо" - это сенсационная правда о женщине на войне. После того сиропа, который развивался насчет того, как героичны женщины, как им нужно воевать, Алексиевич доказала, что это губительно, в общем. "Коллажный" метод Алексиевич восходит, в частности, к методу Владимира Маяковского и других ЛЕФовцев, говорит Быков Такие люди, как [поэты-футуристы] Третьяков, Брик, тот же Маяковский, выступали теоретиками новой литературы, литературы факта. Это требует от писателя очень серьезных добродетелей. Это умение находить, слушать, документально воспроизводить так, чтобы была слышна интонация. […] Эта техника коллажная, и она, конечно, требует очень серьезного аналитического ума. Людмила Улицкая Я очень рада за Светлану Алексиевич и за русскую культуру, за русскую литературу, которая получила вот этот очередной бонус. За белорусскую литературу. Светлана Алексиевич замечательно делает то дело, которое она делает. Она блестящий интервьюер, её книжки с интервью обошли весь мир, и по видимому они оказались важны в этом мире. Они всегда были важны. "Моих" кандидатов в пятерке номинантов на премию в этом году не было. Моя пятерка была бы другая. Но я не вхожу в этот комитет. У меня другой вкус и другие приоритеты. По мнению Людмилы Улицкой, творчество Алексиевич важно, но премию в этом году можно было бы отдать Меиру Шалеву Наверное одним из первых в моём списке был бы Меир Шалев, которого я очень люблю и считаю, что он совершенно замечательный писатель, и считаю, что его последние 25 лет работы замечательные просто. Ну и еще четырех бы набрала вперед того списка, который выбрал в этом году Нобелевский комитет. Поздравьте, пожалуйста, Светлану Алексиевич.