Дело Карауловой: было ли признание?
В рамках судебного процесса над бывшей студенткой МГУ Варварой Карауловой (сменила имя на Александру Иванову) обвинение огласило показания, данные девушкой на этапе следствия.
Алексанра Иванова (Варвара Караулова) продолжает настаивать, что ехала в Сирию по любви, а не по призванию Согласно протоколам, Караулова на этапе следствия не отрицала намерение примкнуть к "Исламскому государству". Сама подсудимая, однако, заявила, что ее слова были искажены, а на допросах она "многое додумывала, пытаясь угодить следователю". Студентка философского факультета МГУ имени Ломоносова пропала в мае 2015 года. Она тайно улетела в Турцию и была там задержана при попытке пересечения границы с Сирией. Из Турции Караулова была депортирована на родину, где в октябре прошлого года была арестована. Спецслужбы сочли, что беглянка продолжает общаться с вербовщиком из запрещенной в России группировки "Исламское государство" и якобы вынашивает планы повторного побега в Сирию. На прошлой неделе Караулова в суде изложила свою версию событий, согласно которой ее неудавшийся побег в Сирию стал результатом влюбленности в приверженца "Исламского государства" Айрата Саматова. Однако девушка категорически отрицала утверждения прокуроров о том, что она готовилась участвовать в деятельности террористической организации. "Пища для моджахедов" Во вторник прокурор Михаил Резниченко огласил 9 протоколов допросов. Они проходили с 27 октября 2015 года, когда Караулову задержали, по 26 августа 2016 года, когда состоялся ее последний допрос в рамках следствия. На нем - перед самым завершением следствия - девушка полностью отказалась от признания вины. В нескольких протоколах, оглашенных на заседании, утверждалось, что, будучи подозреваемой, Караулова, напротив, не отрицала своей причастности к вменяемому преступлению. То есть, по сути, пыталась вступить в ИГ. На допросах она, в частности, говорила: "В основном все разговоры с ним [Саматовым - Би-би-си] сводились к тому, что мне надо выехать в Сирию и примкнуть к "Исламскому государству". Согласно другому протоколу, Караулова "была готова по указанию руководителя этой организации выполнять такие обязанности, как приготовление пищи для моджахедов, вернувшихся с боевых действий, ведение подсобного хозяйства". Из этого протокола также следует, что Караулова тогда призналась: она "считала боевые действия, развязанные этой террористической организацией, оправданными, а идеологию - правильной". Отношения со следователем Однако во вторник на суде девушка заявила, что не давала таких показаний. "Это было записано следователем [ФСБ Сергеем] Агузаровым так, как ему удобно было это написать". По словам девушки, формулировки о том, как она относилась к деятельности террористической группировки и какие обязанности была готова там выполнять, Агузаров фактически выдумал сам, исказив ее слова. Подсудимая настаивала, что сама вообще не могла сформулировать, что такое радикальный ислам, а под "Исламским государством" понимала именно территорию, где сможет жить по законам шариата, а не террористическую организацию. Иванова утверждала, что Агузаров несколько раз без присутствия адвокатов убеждал ее: нужно признать вину, дать признательные показания, пойти на сделку со следствием и, таким образом, потенциально смягчить себе наказание. "[Агузаров] сказал, что он по радио слышал: есть люди, которые считают необходимым меня расстрелять. Он считает, что это глупость, но стоит иметь в виду, что у общества такое мнение обо мне. Услышав все это, я упрочила свое мнение о том, что мне надо признать вину и о том, что они [следователь Агузаров и адвокат по назначению Носков] чуть ли ни единственные люди, которые хотят принять участие в моей судьбе", - объясняла Караулова в суде. Такое отношение к следователю сохранялось у девушки до тех пор, пока в дело не вошли адвокаты Сергей Бадамшин и Гаджи Алиев. После знакомства с ними у Карауловой возникли "колебания". На протяжении нескольких месяцев Караулова, как она утверждает, не могла решить, к кому прислушиваться. Клеймо террористки Судья Александр Абабков пытался добиться от подсудимой ответов на вопросы, что конкретно исказил следователь в ее показаниях и почему она не указала ему на это сразу после допросов. "Я была в шоковом состоянии…", - пыталась оправдываться Караулова, но судью это не устраивало. "Мы уже знаем про ваше шоковое состояние", - перебивал он. Абабков продолжал спрашивать: почему, если Агузаров писал про нее в протоколах неправду, Караулова, несмотря на возникшие сомнения, до последнего почти не пыталась отстаивать позицию о своей невиновности? Караулова пояснила, что на допросах она стремилась "многое додумывать, желая угодить следователю". При этом девушка настаивала, что на самом деле она не разделяла радикальных воззрений и не обладала теми стремлениями, которые приписывал ей Агузаров. Поэтому на последнем допросе в конце августа она решилась под влиянием своих адвокатов полностью отказаться от признательных показаний. Караулова пояснила, что тогда пришла к убеждению: она не хочет носить "клеймо террористки'', признавая вину. Возможно, ключевой вопрос в финале судебного заседания задал адвокат Карауловой Илья Новиков. "Сейчас [на суде]... вы пытаетесь кому-то угодить?", - спросил он. Подсудимая ответила: "Чтобы никто не думал, что я что-то умалчиваю или чего-то не знаю, местами я пытаюсь казаться умнее, чем я есть, и додумываю". "А вам советовал кто-нибудь так не делать?" - уточнил Новиков. "Мои адвокаты", - улыбнулась Караулова. "А почему вы так делаете?" - с плохо скрываемым раздражением бросил Новиков. "Я не контролирую это, это непроизвольно получается", - беспомощно развела руками девушка.