Инвестор Сеппо Ремес: выслать из России могут и других
Финский инвестор Сеппо Ремес, которому ФСБ на пять лет запретила въезд в Россию, предположил в интервью Би-би-си, что его случай вряд ли будет единственным.
Ремеса, который постоянно живет в России с 1993 года, не пустили в страну, когда он возвращался из отпуска 22 марта. Ранее, перед вылетом из России, ему вручили предостережение от ФСБ, где говорилось, что он якобы осуществляет сбор сведений о руководящих сотрудниках электроэнергетических компаний с госучастием и планах их развития. При этом в документе отмечалось, что Ремес не собирается передавать данные спецслужбам, поэтому оснований для обвинений в шпионаже нет. Сеппо Ремес известен как соратник бывшего главы РАО ЕЭС Анатолия Чубайса, он входил в совет директоров этой компании. Когда стало известно о реформе электроэнергетики, созданный Ремесом в 2007 году инвестфонд EOS Russia стала покупать акции межрегиональных сетевых компаний (МРСК). Теперь фонд владеет миноритарными долями в МРСК Урала, Центра, Волги, Приволжья, Северо-Запада и "Ленэнерго". Ремес является независимым членом советов директоров компаний "Россети", "Сибур", "Роснано" и "Соллерс". Как стало известно за последние дни, "Россети" исключили его из списка кандидатов в новый состав совета директоров. В то же время Ассоциация по защите прав инвесторов осудила решение ФСБ в отношении Ремеса и выдвинула его кандидатуру в совет директоров компании "Ростелеком". С Сеппо Ремесом беседовала корреспондент Русской службы Би-би-си Ольга Слободчикова. Би-би-си: Несмотря на запрет на въезд в Россию, вас включили в список кандидатов в совет директоров "Ростелекома". Как вы оцениваете свои шансы быть избранным? Сеппо Ремес: Ситуация сложная, события меняются, поэтому я не очень представляю себе, как я могу там эффективно работать, если не могу быть в России. То есть вопрос отпадает. Би-би-си: Вы входите в советы директоров и ряда других компаний. Вы также не видите возможности участвовать в их управлении дистанционно? С.Р.: Я, конечно, буду участвовать заочно в заседаниях советов директоров и комитета по аудиту, пока я туда вхожу. Но участвовать активно, да еще и в новой компании... Это вопрос, конечно, акционерам, если они так хотят. Но мне кажется, это не особенно эффективно. Би-би-си: Вас недавно исключили из кандидатов в совет директоров "Россетей", куда вы входили с 2008 года. В интервью финским СМИ вы предполагали, что запрет на въезд в Россию как раз может быть связан с разногласиями с руководством компании. Что это были за разногласия, и почему вы считаете, что они связаны с решением ФСБ? С.Р.: Когда я уехал, мне дали официальное предупреждение от ФСБ, и там была эта знаменитая фраза, что у них есть данные, будто я собираю информацию о руководстве электроэнергетических компаний с государственным участием. Потом я вернулся, меня не пустили, и тогда мне уже дали формальную бумагу, там никакого объяснения не было, "персона нон грата" и все. Все намеки, которые у меня есть, - это первая бумага. Там говорится об электроэнергетических компаниях, а я в совете директоров одной такой компании. К другим я уже семь лет никак не причастен, и, наверное, я там ничего не собираю. Тогда возникает вопрос: а как это может быть связано с "Россетями"? Сеппо Ремес на Петербургском международном экономическом форуме в прошлом году Задача члена совета директоров - это как раз знать, как работает руководство, а знать это можно, если у тебя есть информация. Это наше обязательство по закону, поэтому это не может быть реальной причиной. Понимание есть, что это как-то связано с "Россетями". А как - я этого не знаю, я просто догадываюсь (Би-би-си направила запрос в "Россети", но комментарий пока получить не удалось - прим. Ред.). Были разные понимания стратегии компании, разные мнения об эффективности работы менеджмента. По поводу стратегии есть два самых главных вопроса: во-первых, я поддерживаю постепенную приватизацию некоторых МРСК. Между прочим, президент Путин в прошлом году тоже публично высказался за приватизацию МРСК. Но руководство было против и как раз хотело соединить все МРСК, чтобы была одна большая компания и Москва руководила всей страной, каждой деревней. Я считаю, что это абсолютно невозможно, неверно и очень, очень неэффективно. Потом были другие мелкие вопросы, но эти разногласия не переходили за рамки общей дискуссии. Есть разные мнения, но это не повод высылать из страны. Би-би-си: Вы собираетесь оспаривать это решение? С.Р.: Оспаривать в суде я не собираюсь, я считаю, что это абсолютно бесперспективно и трата времени. Конечно, я постараюсь все-таки через свои каналы повлиять на это решение и по возможности его изменить. Это, может быть, не очень вероятно, но я постараюсь. Конечно, с этим решением вся моя бывшая работа в одно доброе утро была закончена. Придется найти новую работу, это само собой. Би-би-си: Вы уже представляете, чем будете дальше заниматься, если не получится вернуться в Россию? С.Р.: Нет, не представляю. Если вам завтра не разрешат вернуться в Россию, вы будете завтра знать, чем заниматься? Не будете, на это уйдет какое-то время. Это не так быстро. Би-би-си: Вы жили в России с 1993 года. Почему вы стали заниматься бизнесом именно в этой стране? С.Р.: Я учился в Москве пару лет, давно, еще в 1970-х годах. Осталось знание языка, ну и потом я экономист, мне предлагали исследовательскую работу. Потом я перешел на работу в нефтяном бизнесе, а потом мне предложили пост руководителя шведской нефтяной компании в Москве. Так и началось. Би-би-си: Вас называют соратником Чубайса. Какова была ваша роль в масштабной реформе электроэнергетики, и в каких отношениях вы с Чубайсом сейчас? С.Р.: Я был членом совета директоров и председателем комитета по аудиту во времена РАО "ЕЭС" и участвовал в работе комитета по реформированию. Я бы не сказал, что моя роль была ключевой, но я думаю, что она была достаточно важной, потому что я перезаключал контракты с акционерами, западными инвесторами, которые с достаточно большим подозрением относились к реформе. Мне кажется, я смог эти подозрения существенно снизить и добиться их поддержки. Я особенно постарался защитить интересы западных акционеров, чтобы все было справедливо. Очень важной была работа в комитете по оценке - это тысячи, тысячи разных активов. И конечно, у меня есть контакт с Чубайсом, я в совете директоров "Роснано"’. Би-би-си: Как вы считаете, то, что с вами произошло, говорит о том, что иностранным инвесторам становится тяжелее в России? Или вы рассматриваете это как частный случай? С.Р.: Да, это в каком-то смысле частный случай, но он отражает изменение атмосферы. Это очень радикальный акт. Я бы сказал, что пару лет назад такого не делали в России. А сейчас как-то атмосфера меняется, такие действия стали более вероятными. Я не думаю, что я буду единственным, с кем это произошло, но я также не думаю, что будет какая-то кампания.