
Группа
психологов и нейрофизиологов из Университета Дьюка обнаружила, что люди склонны
приписывать намеренный характер и злой умысел в плохих поступках других людей
из-за чрезмерной эмоциональной оценки их деяний, связанной c повышенной активизацией
миндалевидного тела в мозге. В то же время добрые дела оцениваются
рационально, на основе статистических суждений, и в этом случае им чаще всего
приписывается случайный характер. Работа опубликована в журнале Scientific Reports.
Ученые провели три эксперимента: два психологических и один психофизиологический.
В первых двух выборка составила 683 человека. Всем испытуемым в психологических
экспериментах было предложено прочитать ряд сценариев. И оценить намеренный или
случайный характер носили действия фигурировавших в них персонажей. Например: «Руководитель
крупной компании одобрил план развертывания нового производства. При этом он
был осведомлен, что это производство нанесет серьезный вред окружающей среде.
Однако он не принял данный факт во внимание и «дал добро» на реализацию плана
исключительно из соображений финансовой выгоды. Было ли решение руководителя
сознательным и намеренным стремлением нанести вред окружающей среде?». Это
вариант с негативными, плохими деяниями. Тот же вариант с позитивным уклоном –
слово «вред» заменялось на «благотворно скажется на окружающей среде». 
Выяснилось, что 82 процента респондентов склонны считать,
что в негативном варианте действия руководителя носят злонамеренный характер.
Он сознательно, в угоду прибыли собирается нанести вред природе. Тогда как в
позитивном варианте лишь 23 процента опрошенных посчитали, что глава фирмы
сознательно и намеренно хочет способствовать процветанию окружающей среды.
Испытуемые посчитали это случайным побочным эффектом решения. Полученные данные
полностью соответствовали предыдущим экспериментам в этой области, известным из
литературы.
В последнем эксперименте 20 испытуемых читали 40 разных
сценариев (20 негативных и 20 позитивных). Параллельно у них снимались
показания функциональной магнитно-резонансной томографии. По окончании
эксперимента они также заполняли специальный опросник, где субъективно
оценивали свои реакции на разные сценарии – были ли они эмоциональными или рациональными (основанными на статистике).
Оказалось, что при чтении негативных сценариев, у участников
экспериментов сильно активизировались миндалевидные тела в обоих полушариях
мозга, а также еще ряд областей также связанных с эмоциональными реакциями.
Согласно данным опросника в своих суждениях они также в большей степени
полагались на эмоции. В то же время для позитивных сценариев какого-то
специфического паттерна активности головного мозга выявлено не было, а данные
опросника показали, что испытуемые полагались в суждении на рациональные доводы
и статистику. 
По мнению авторов работы, результаты их экспериментов
свидетельствуют о том, что в обвинительных суждениях мы скорее полагаемся на
первичные эмоциональные реакции, что приводит к одной из форм когнитивного
искажения (байеса). Иными словами из-за всплеска эмоций люди склонны
переоценивать злонамеренность и сознательность тех или иных негативных
поступков, тогда как хорошие дела чаще всего, наоборот, недооценивают,
приписывая им случайный, побочный характер. Проще говоря, людям гораздо легче
обвинить других людей, но очень трудно им поверить. 
Авторы исследования называют свою работу первым
примером, когда дилеммы моральной философии были проверены не только мысленным
экспериментом, но и конкретными нейрофизиологическими данными. Они надеются,
что это даст возможность наладить новое и продуктивное междисциплинарное
взаимодействие между практической этикой и нейронауками.Даниил Кузнецов
