
Адыгэ псынэ
Нало Заур хузотх
Усэбзэм къыхэщыр
Уи макъ и щабагъщ,
Усэбзэм сыздишэр
Ди лъэпкъ и бгъуэнщIагъщ.
Iудох абрэмывэр,
Шыр щыщу щIолъэт.
Ди лъэпкъым и псысэ —
ПщIыхьэпIэм сыхэтщ.
Зэм сохъу Хур хъыджэбз,
Щауэу щыIэр къыстелIэу,
Данэхурэ данапIэм
ЗызгъафIэу сыхэлъу…
Зэм сохъу Уд фызыжь,
Шыбз гуартэр зыгъэхъу.
Зы шыщIэ зэстынум
И фибл тызогъэху…
Ди лъэпкъым и псысэр
Зытхыж Дадэ махуэм
ЖысIэнур сегъащIэ:
«Уэ ухъу жьыщхьэ махуэ!»
Ди лъэпкъ къиIуэтахэм
Си гугъэр щобагъуэ,
Си нитIыр щохъуапсэ,
ЯщIэлъщ адыгагъэ…
Къаныкъуэ Заринэ.
«Анэдэлъхубзэм и псынащхьэ»
Мы тхылъым щызэхуэхьэсащ Бещтокъуэ Хьэбас ди лъэпкъ литературэм, щэнхабзэм, бзэм, усакIуэ, тхакIуэ ныбжьыщIэхэм ятеухуауэ жиIамрэ итхамрэ. «Рецидив лирического» интервьюр абыхэм ящыщ зыщ, нэхъыбэу зытеухуари Нало Заурщ.
Тхыгъэм кIэщIу къыхэтхар зэрыурысыбзэу къыдогъэнэж.
— Когда я познакомился с Зауром, он был автором одного поэтического сборника — «Язык птиц», вышедшего в 1959 году, а также большого количества научных статей. Совершенно честно, глядя вам в глаза, как профессиональный литератор говорю: данный сборник был и остается одним из лучших в кабардинской лирике. Это был период, когда после большого барабанного гула послевоенных лет мы, наконец, услышали подлинное человеческое дыхание поэзии. И сборник этот, как и некоторые другие, стал первой ласточкой чистого весеннего дыхания. Многие стихи из него вошли в хрестоматии. Что же касается жанра лирической поэзии, то лет, кажется, через тринадцать, точно не помню, Заур издал второй сборник. И мне он кажется слабее, чем первый. Шло в эти годы какое-то противоборство в нем — между человеком искусства и науки. Аналитик он исключительно глубокий, интеллект мощный, против которого устоять трудно. Скажу о главном. Нужно большое мужество, чтобы суметь, чувствуя, что ты как ученый можешь сделать больше, наступить на горло собственной песне. Он сделал так, но отнюдь не стал ниже. По всей вероятности, Заур Налоев как великий поэт не состоялся бы, но он позволил себе стать, как некоторые его современники, строкогоном. Он остановился там, где ему можно сказать спасибо и не очень упрекнуть за то, что он отошел от этого жанра. Судя по всему, с годами наука его все больше захватывала.
