
Къэшэж Иннэ
ЕпщыкIуханэ лIэщIыгъуэм и макъ
Поэмэм щыщ пычыгъуэ
Си лъэхъэнэгъу!
КуэдыкIейм дыхуохъуапсэ —
КъэдунэщIынут Къэхъугъэм и фалъэ.
Си лIакъуэгъу лъэпкъ!
Укъиплъыжми хьэрш купсэ —
ПфIахэгъуэщэнукъым зэи Iуащхьэмахуэ.
КIуэуэрэ кIуатэу лIэщIыгъуэр къухьэжым,
Къэунэхун махуэхэм дащхьэдоплъэж…
Ауэ…
бзэрабзэурэ, пшынэ уахътыншэм
епщыкIуханэм дыхелъэсэж…
Си лъэхъэнэгъу!
А зэрыхьыж-зэрием
Джатэрых махуэхэм я сапэибзэу,
Урысей жыжьэм щыфIащырт Марие
Адыгэ дыщкIэ — Гуащэнэ хъыджэбзым.
ФIащырт
Марие
Марие
Марие,
Пщащэ-сабийм гъэвыгъуейуэ зигъэшт.
Пщащэр къурмэну лIэщIыгъуэм хашиерт,
Дэрти… гувауэ уэрэдыр хуэдгъэшт.
Гуащэнэ:
Сымыдауэ, сымыдалъэ,
Сыныфхуэмыпсалъэ…
ПщыкIухт фи лIэщIыгъуэр —
Си гъатхэ хэплъэгъуэр
ПщыкIух здрикъунур —
Сыхуейкъым къэсщIэну!
Къызетри си адэм
Шууейхэм я уардэр —
«ЖыIэщIэу!» — къызжеIэ,
Гъуэгуанэр къызоIэ.
Къыспоплъэ — удзыпцIэ тафэщI,
Къэзгъанэр — къуршыдзэ гъэпса.
Къыспоплъэ — банапцIэу зы таж
Хеищэу натIэхум хуагъэж.
Къыспоплъэ — си теплъэу IэрыщI,
Къэзгъанэр — дыщ жьэгу, АдыгэщI.
Сыхуигъэпсурэ гъуэгуанэ
«Уи гъэвыпIэщ!..» — жиIэрт сянэ.
(Хамэ диным сыхуабзат,
Хамэ Iыхьэу сырабзат!
А щIымахуэм и уэс сытхъуу
КуцIым хищIэрт уз Iубахъэ…
Хамэ бжыхьым сырапхат,
Хамэ уагъэ зэIусщат!)
БампIэ згъэвми, гыбзэ згъэшкъым.
Гужьгъэжь гуэри сымыгъэпщкIу.
ЗэкIэ зыри схузэхэхукъым,
(Ауэ гуауэр щIопщ си нэгу)
А жыхуэсIэр плъыржьэр пщIыхькъым,
Ар — нахуапIэу си хьэкъ набжьэщ:
Адыгэпщхэм къалъхуа пщащэр —
Пащтыхьышхуэ урыс Гуащэщ…
Къыспоплъэ уэсыр, узыр,
ЩIопщ тхьэмпэм пылъэт гыбзэр:
Илъэсхэр зэкIэлъыгъыу
Опричник залымыгъэр.
Къыспоплъэ — къуэм и кхъащхьэ.
Нэпс кIэншэу гууз мащэ…
Гухэлъу гурыгъу уз!
(Ар Пщыт!.. ЛIыт? Сырифызт?)
ЕпщыкIуханэ лIэщIыгъуэр тщIэлъэту,
Дэнэ сыздэфшэр псы Iуфэм дыIуту?
Си лъэпкъ уэркъ щауэхэ, хэт сызыхуэфшэр?
ЖагъуэлI лэгъунэ сызыхущIэфшэр?!
Мыхъуми… уэрэдым и дахэр къыхэвдзэ,
Гуауэ кIэкъуащIэм и кIыхьыр гъуэгуанэщ…
Дауи, Марие хуэшыну хъунт фи дзэ…
Къифш-тIэ уэрэд… ЗэкIэ, си цIэр — Гуащэнэщ!
Темрыкъуэ:
Къуэшыншэу, гъусэншэу
си гъуэгур IуэнтIат,
Сиш пэж, шыныбэпхыр
иджы къэтIэсхъат…
Дыпсэущи иджыри
жагъуэгъухэри тыншкъым,
ажалыр зэрахьэ —
я псалъэ тетыжкъым!
ПцIыупсщ пщы гъунэгъухэр —
щIыбагъкIэ мэпыджэ,
зауае хьэдагъэу,
си лъэпкъыр мэтхьэджэ.
Дзыхь дощIри, лIы хабзэу,
утыку дызэдохьэ,
арщхьэкIэ тыркусэр
псэхэхыу къытлъохьэ.
Зэдауэ, зэхэуэ,
аргуэру зэзауэ…
Кърым хъаныр мэфыщIэ,
фэрыщIым къехь зауэ…
Куэдщ! ЩыIэщ!
ЩыIэнущ! —
Си лъэпкъ Къэбэрдейр!
Сэр нэхърэ нэхъ лIы лъэщщ
иджыпсту сызыхуейр.
УIэгъэр емыкIуу,
емыкIур согъэгъу,
лъыпс къуалэр къыпыткIуу
Иоанн хузоIуэху:
«Къегъэл Къэбэрдейри…
Уэстынщ Гуащэней!»
Къыппоплъэ, сипхъу гуащэ,
Хьэзабым и лейр!
Бгъэвынщ. Къысхуэгъэгъу!
Iыхьэ Iэлщ — ди дунейр…
Пшэчынщ: Къэбэрдейр
КIуэдыжыпIэ ихьащ,
Лъэпкъ къуэпсыр схъумэну
Сипщ напэ техьащ.
Щытыху дунеижьыр
ХамэцIэ зепхьэнщ…
А Iыхьэр пхуэIэтрэ —
Уи лъэпкъыр щыIэнщ!
Гуащэнэ:
Пэшхэр дэгурэ щхьэ лъахъшэу,
Сэри — сыхамэгу-хамащхьэу…
Хамэ хабзэ. Хамэ бзыпхъэ.
Тэрмэшыбзэ. Хамэ жыпхъэ.
Пщы набдзапцIэ-напщIэуфэ,
Пшапэми зызэхеуфэ…
Сыкъэхъумэ, Алыхь лъэщ!
Бгырыс пщащэм и лIыр… тхьэщ:
ХуегъэтIылъыр и цIэ-и щхьэ…
Мырщи… кIыфIым хоIущащэ.
ЖиIэ псалъэхэр сымыщIэ!
Къибжхэр жьакIэм хозэрыхь.
Сыт Iэмалыр? Си цIэр — тыхьщ!
Ди Тхьэ, къысщумыщI гуэныхь…
Жэщ уэздыгъэр ирешэх —
Хьэдэгъуэпсыр къызохуэх…
Къыщысхуихьым деж и Iупэ,
Зыкъысхисэм хуэдэщ сапэ!
Иткъым сурэ КъурIэн лъапIэм
Iыхьэ жагъуэм и хэкIыпIэу.
Къамэ… Хьэуэ, ари тыншу
Дэлъхум къысхуIэщIэхыну?
Сыпыхьэжу сыджэм: «Нанэ!»
Къысподжэжыр тхьэгъуш пцIанэу
Чристэным и дин гъуор,
Сыт мыгъуагъэт къызэгуор?
Сядэм игу щхьэ къызэбгъат!
Пащтыхь щIыхуэ къыстебгат?!
ЖимыIащэрэт: «IэфIыщэ»-р
СыщI, Алыхь, дэгу сагъро!
Сэра «IэфIыр»? Уэу… и IэплIэр
ЩызэIуихмэ — сохъу сын пкъо!
Ауэ сыт си Iыхьэ?! СожыIэщIэ.
Нэху къыщищIым мэсабыр. Тхьэ фIыщIэ…
(КъызгуроIуэ, псоми иIэщ пIалъэ.
Сэ иджыри сысатыр макъыншэщ.
Сэ сырещхьщ псы уэр, псы икIыпIэншэм.
Аддэ, фэ фызыхалъхуэну гъадэм
СыныпхрыкIынущ даущыншэу…
Налшык утыкушхуэм мывэ уардэу
ЗыщыхэстIэжынущ — гуфIэу сядэр!..
Уардэ гуащэгуауэу сызэщIэблэу,
Къахуемыхьэхыну сшэщIыр — Iэблэу,
Тхылъкъым, фи лIэщIыгъуэм хэсшиенур —
Тхылъкъым!.. НатIэм къритхарщ сIыгъынур…
Флъагъурэ а хьэфизу згъэпщкIуа нэхэр?
Къамэри апхуэдэу схуэгъэпщкIунут!
Ауэ…
Сыгъкъым. Сыбгэкъым. Сощатэ:
Лъахэм дежкIэ сызищIысыр сщIатэм!
КъызжаIатэм… Си псэр тыншыжынут!),
* * *
Бгъэ анэр
Уафапшэм хуоныкъуэ —
Гуащэшхуэм
Егъэвыр псэ дыркъуэ.
Кхъэмащэр…
Куущэщ. А мащэм
Щхьэщыту псэ закъуэ
МэхыщIэ…
И кхъащхьэр?
Къалащхьэрщ! Къалащхьэр
Гуащэшхуэм
Тхыдэжьу щхьэщохьэ.
ЛIэщIыгъуэрщи —
Йолъыр етхуанэ —
ПщIыхь закъуэ
ЕгъафIэ Гуащэнэ.
Хэкужьым и къуршу
Уэс жьанэ…
И гъащIэр —
Сатыру зы закъуэщ!
Нэщхъейуэ, нэщIэбжьэу
Зы дыркъуэщ.
Жор тыхьу шэщIа
Псэ уахътыншэ —
Яжьалъэу куда
Архив псэншэ.
БлэкIар — щымыIэжым и жэпкъщ.
Пщэдейр — псэ зыIутым и хьэкъщ!
ЗэзыдзэкIар Къармэ Iэсиятщ.
Люба Балагова
Отрывки из романа в стихах
Царица
Москва. Лето того же 1561 года. В одной из посольских палат Кремля перед царём Иоанном Васильевичем стоят только что возвратившиеся из поездки в Кабарду Семён Мякинин и Фёдор Вокшерин. Они делятся с государем своими впечатлениями от пребывания на землях адыгского князя Темрюка и тамошних встречах.
Мякинин:
— Адыги — в душе гордецы.
Но все — храбрецы и бойцы!
Короче, надёжные люди
и, я бы сказал — молодцы!
Вокшерин:
— Честь и родство для них — священны,
Как солнце, что вверху блестит.
Но если кровь зовёт к отмщенью —
адыг умрёт, но отомстит!
Мякинин:
— Им честь — значит то же, что Бог!
Приди к ним как гость на порог —
они тебя примут, как сына,
отдав тебе лучший чертог.
Вокшерин:
— Адыг в сраженье — очень смелый,
и сына учит с детских лет —
так, чтоб он был в бою умелый
и не бежал от зол и бед.
Мякинин:
— Закон у них — Хабзэ зовут.
Расписан в нём отдых и труд.
И женщины все, и мужчины
по правилам этим живут.
Никто не живёт наобум.
В глазах — свет вершащихся дум.
Я больше не видел народов,
чтоб так просвещали свой ум!..
Царь Иоанн останавливает жестом руки его монолог, и после этого с некоторым смущением спрашивает:
— А как там… на фоне всех прежних
российских цариц…
тебе показалась моя кабардинка-невеста?
Похожа ли нравом и телом на наших девиц?
Достойно ль украсит собою царицыно место?..
Вокшерин:
— Она — сокровище большое.
Не зря с ней послан целый полк!
Как брат Салтан — чиста душою.
(Уж я-то знаю в людях толк!..)
Мякинин:
— На девушек наших она
совсем не похожа. Стройна —
как тоненький тополь высокий!
Учтива. Прилежна. Умна.
Не многим царям суждена
судьбою такая жена.
Коль русская девушка — солнце,
Адыгская дева — луна!
В ней знатность, в ней гордость видна.
Глаза — как колодцы без дна.
Я думаю, царь, что невеста
Тебе самим Богом дана…
* * *
Несколько дней спустя. Один из празднично убранных торжественных залов московского Кремля. Иоанну впервые показывают прибывшую со сватами княжну Гошанэ.
… И вот пред очи русского царя
явилась дева, как заря, пылая.
Вся красотой нездешнею горя,
она вошла, сердца мужчин пленяя.
(Хотя законы Хабзэ говорят,
что надо быть и сдержанным, и скромным,
не лезть бесстыдно в самый первый ряд,
чтобы предстать великим и огромным,
и не хвалить себя или других —
вот, мол, каким красивым уродился!
Но Гошанэ вошла — и зал затих,
И Иоанн — ей первым поклонился).
Миниатюры из «Царского летописного свода Ивана Грозного». ХVI век. Взяты из книги проф. Дзамихова К.Ф. «В службе и обороне».
Как ручеёк бежит через песок,
как лань в лесок вбегает молодая,
она шагнула в зал — и поясок
блеснул на стане, золотом играя.
Его однажды ей вручила мать,
продолжив тем фамильную цепочку —
чтоб и она когда-то передать
могла его своей грядущей дочке.
Она вошла — глаза огнём горят.
(Но, как богиня — сдержанна, культурна.)
На теле — горский праздничный наряд,
а на ногах — высокие котурны.
Весь золотой — сияя, как огонь! —
на шапки верх уселся боевито
с раскрытым клювом петушок. («Лишь тронь,
и дам отпор!» — вещал он гордым видом).
На протяженье множества веков
адыги жили гордо и свободно.
Спроси о том столетних стариков —
они всё это скажут принародно.
И петушок блестящий — не пустяк,
для красоты на шапку водруженный,
а символ рода, горделивый знак
о том, что род — живёт, вооружённый
свободы духом! И ни боль, ни шок
не отвернут адыга от свободы…
…Вот, что вещал собою петушок,
присев княжне на шапку… (не для моды!).
А на груди — из золота шитьё.
А на руках — серебряные крылья!
Как будто птица райская живьём
влетела сквозь окно, что не закрыли.
Бордовый бархат платья, блеск камней —
взрывают душу страстью хуже муки!
Царь без ума от Гошанэ — и к ней
он простирает в нетерпенье руки.
И вот с котурн высоких, как с крыльца,
княжна сошла навстречу Иоанну.
Взирают гости царского дворца —
им любопытно это всё и странно.
И, свой кафтан в волненье теребя,
толмач царю всё изъясняет вольно:
что так — невеста отдаёт себя
в царёву милость и в царёву волю.
И этим самым говорит она,
что я схожу к тебе, мой повелитель,
и буду век тебе только верна,
любовь и свет неся в нашу обитель…
Перевод с кабардинского
Николая Переяслова.
