Стихотворение о проданной телятине
«Париж!
      Париж!..
       приедешь, угоришь!»
Не зря
   эта рифма
       притянута рифмачами.
Воришки,
        по-ихнему —
             «нуво-риш
*
»,
жизнь
     прожигают
       разожженными ночами.
Мусье,
   мадамы,
         возбужденней петухов,
прут
 в парфюмерии,
           в драгоценном звоне.
В магазинах
       в этих
       больше духов,
чем у нас
       простой
       человечьей вони.
Падкие
   до всякой
          титулованной рекламки,
все
 на свете
       долларом вы́ценя,
по тысячам
    франков
           раскупают американки
разных
   наших
      князей Голицыных
*
.
Рекламы
      угробливают
         световыми колами;
аршины
   букв
        подымают ор,
богатых соблазняют,
         всучивают рекламы:
гусиную печенку,
       авто,
            ликер.
И въевшись в печенку,
            промежду повис
плакат
   на заборе каменистом:
«Я,
 основатель комсомола,
             Морис
Лапорт,
   бросаю партию коммунистов».
Сбоку нарисовано, —
         как не затосковать! —
сразила
   насмешка дерзкая, —
нарисовано:
       коммунистам
          сыплет Москва
золото коминтернское.
С другого
       портрет —
           французик как французики,
за такого
      лавочники
          выдают дочек.
Пудреная мордочка,
           черненькие усики,
из карманчика
      шелковый платочек.
По карточке
       сосуночек
         первый сорт, —
должно быть,
         либеральничал
            под руководством мамаши.
Ласковый теленок
       двух маток сосет —
и нашим,
       и вашим.
Вырос Морис,
      в грудях трещит,
влюбился Лапорт
       с макушки по колени.
Что у Лапорта?
      Усы и прыщи, —
а у
    мадмуазель —
           магазин бакалейный.
А кругом
      с приданым
         Ротшильды и Коти́
*
Комсомальчик
      ручку
             протягивает с опаской.
Чего задумался?
          Хочется?
          Кати
колбаской!
А билет партийный —
             девственная плева.
Лишайтесь, —
      с Коти
         пируя вечерочками.
Где уж,
   нам уж
      ваших переплевать
с нашими
        советскими червончиками.
Морис,
   вы продались
         нашему врагу, —
вас
 укупили,
       милый теленок,
за редерер
*
,
    за кроликовое рагу,
за шелковые портьеры
            уютных квартиренок.
Обращаюсь,
       оборвав
            поэтическую строфу,
к тем,
     которыми
          франки дадены:
— Мусью,
    почем
           покупали фунт
этой
 свежей
    полицейской телятины? —
Секрет
   коммунистов
           Лапортом разболтан.
Так что ж, молодежь, —
          без зазренья ори:
— Нас всех
    подкупило
            советское золото,
золото
      новорожденной
            Советской зари!