Медея
Трагедия в пяти действиях в стихах,
переделанная с французского
из театра Лонжпьера
Д Е Й С Т В У Ю Щ И Е Л И Ц А:
М е д е я, дочь Аэта, царя Колхиды, супруга Язона.
Я з о н, вождь Фессалийский.
К р е о н, царь Коринфский.
К р е у з а, дочь Креона.
Д е т и М е д е и.
Р о д о п а, наперсница Медеи.
И ф и т, наперсник Язона.
С и д и п п а, наперсница Креузы.
С в и т а К р е о н а.
Д Е Й С Т В И Е I I
Я В Л Е Н И ЕI
М е д е я
(одна)
Где я, несчастная? Весь дух мой возмущен!
Что зрела, слышала? то истина иль сон?
Не узнаю себя, бегу и цепенею.
Не слышатся ль мне шум и песни Гименею?
Так, торжеством Коринф гремит в своих стенах,
Отверсты храмы все, все алтари в цветах!
Пир, ненавистный мне, спеша, приготовляют;
Все, все неверного с Креузой прославляют.
Язон — кто б думать мог? — Язон мне изменил;
От ложа он жену позорно удалил!
Что говорю — жену? Несчастная Медея!
Нет для тебя надежд! нет боле Гименея!
Неверный, разорвал он узы брака сам.
О боги-мстители, я прибегаю к вам!
Вы слышали его обеты, уверенье,
Карайте дерзкого, отмстите оскорбленье.
О солнце, ты ль меня оставишь в бедстве сем?
Тебе родитель мой обязан бытием;
Ты видишь от небес бесчестие Медеи
И светишь на Коринф? и зрят тебя злодеи?
Перемени свой путь, ты отврати свой зрак
И погрузи весь мир в смятение и мрак!
Или — твоих коней вручи мне с колесницей:
В прах все я превращу под мстительной десницей,
С их пламенем на Истм Медея упадет,
И разгромит Коринф и дерзкий с ним народ.
И страшный гнев ее, с самой природой споря,
Облегшие Коринф соединит два моря.
Но тщетные мольбы! и мне ль в моих бедах,
Мне ль помощи искать теперь на небесах?
Нет, вы, подземные богини эвмениды!
Придите вы опять Медеины обиды!
Всю к человечеству мы жалость умертвим;
Всю черноту волшебств здесь к трепету явим.
Пусть кровь дымящая, пусть мертвых бледны виды
На Истме то явят, что зрели средь Колхиды.
Нет! в злодеянии и то мы превзойдем;
Тогда, от младости неопытная в нем,
Душою чистою, невинной я любила,
Тогда длань робкую одна любовь водила,
Теперь и ненависть, и горесть, и любовь
Неистовым огнем мою волнуют кровь.
Чего сей лютый огнь, чего не предвещает?
Злодейство съединив, пусть нас и разлучает.
Я В Л Е Н И Е II
М е д е я, Р о д о п а.
М е д е я
Ты знаешь, за любовь чем платит мне Язон?
И до чего, увы! простер измену он?
Креузу он избрал; их брак уготовлют;
А мне позор и смерть! — Когда сей брак свершают?
Р о д о п а
Царица! завтра брак желают совершить.
М е д е я
Как, завтра? краток миг! мне должно поспешить;
Воспользуемся им.
Р о д о п а
Жестокою судьбою
Вдруг столько горестей излито над тобою.
М е д е я
Но что сравняется с сей горестью одной?
Язон, кто б думать мог? Язон убийца мой!
Неверный, в торжестве с надменною царицей
Меня он, как рабу, влачит за колесницей,
Меня, которая пожертвовала всем:
Отчизной, счастьем, и троном, и отцом;
Все с пламенной душой я в жертву приносила,
И от него за все одной любви просила;
Бесчеловечный! он и в ней мне отказал!
Но мало этого: Язон меня изгнал —
Под чуждым небом сим, в стране иноплеменной
Оставил преданной, бесславною, презренной,
Где за злодейства я жду мщенья одного,
А я злодейства те свершила для него.
Р о д о п а
За недостойное любви твое забвенье
Оставь неверного, питай к нему презренье,
И духа торжество ты над судьбой яви.
М е д е я
Но как торжествовать над властию любви?
Несчастная! я все смущаю заклинаньем;
Мой всемогущий глас колеблет всем созданьем:
Над всем я властвую, все в силах побеждать,
Из сердца нет лишь сил неверного изгнать!
Любовь сильней меня, не внемлет заклинаньям,
Смеется чарам и всем моим терзаньям!
Она в душе с изменником моим.
Люблю, что говорю? я вся пылаю им;
Вновь для него предать отечество готова,
Вновь для него пошла б скитаться без покрова…
Р о д о п а
Но вспомни — для кого? К кому питаешь страсть?
О! гибельной любви мучительная власть!
Медея, о тебе нельзя не сокрушиться…
М е д е я
Родопа, но меня нельзя не страшиться!
Без кар никто не делал мне обид.
Но где теперь Язон? и что он говорит?
Р о д о п а
Увы! Креузы он колени обнимает,
Лишь с нею говорит и с нею лишь пылает.
М е д е я
Кровь вероломного Медея отомстит.
Умрет мой враг! и что за страх меня томит?
Давно ль и от чего Медея робкой стала?
Иль брата лишь убить рука ее дерзала?
Невинных поражать нетрудно было ей,
Так пощажу ль того, кто смертный мой злодей.
Пусть гибнет!.. но увы, какое ослепленье!
Чтоб он погиб, герой, любовь, мое творенье,
Предмет моих трудов, забот, злодейств самих.
Нет, нет, он не умрет, он мука дней моих!
Его Креон склонил на брак, мне не стерпимый,
В Креона обратим мы гнев неумолимый:
Тиран лишил меня супруга моего,
И месть ужасная да поразит его!
Р о д о п а
Умерь, царица, ты жестокое мученье;
Ах, удержись, иль скрой души твоей волненье!
Я слышу шум. Идут, сей нервный гнев сокрой.
Царица, вот Креон, враг ненавистный твой!
Я В Л Е Н И Е III
Медея, Родопа, Креон.
К р е о н
Язон и дочь моя уже судьбу свершили,
И граду торжество их брака известили.
Медея! как твоя судьбина не грустна,
Язона и меня оставить ты должна.
Здесь радости твое лишь сердце потревожат;
Оставь сии места, пусть мук они не множат.
Покорствуя судьбе, оставь ты мой народ,
Пусть в пристань верную тебя судьба ведет.
Того Акаст, Коринф и просят, и желают,
И мир ценою сей друг другу обещают,
Сей мир положишь ты обытием твоим.
Вотще противился б я подданым моим;
К тебе их ненависть с днем каждым возрастает,
Их злобы и моя вся власть не обуздает.
Какой ярем народ в пылу не сокрушит?
Сей яростный поток чей остановит щит?
Ты, необузданных страшася исступленья,
В одном изгнании ищи себе спасенья.
То рок тебе велит, покой наш, жизнь твоя.
Вот что, для польз твоих, открыть счел нужным я.
М е д е я
За дивное твое благодарю старанье!
Супруга отнял ты, и на конец изгнанье
Ты ж назначаешь мне; скажи мне, за какой
Проступок мой у вас так милосерд со мной?
К р е о н
Медея ли своих не знает преступлений?
М е д е я
Но кто тебе вручил права для угнетений?
Тираны подданных насилием разят;
Коль сам судить меня ты хочешь унижаться,
То осуждай, или — позволь мне оправдаться.
Не знаю, что меня бесславит пред тобой,
Но вот мои вины: будь судия ты мой.
Я сих вождей спасла, бессмертью обреченных.
Цвет лучший Греции, богами порожденных.
Добыл ли без меня руно златое он,
Сей образец вождей, сей славимый Язон?
Иль славу он мою сокрыл перед тобою?
Коль он на то дерзнул, так я сама открою:
В дубраве мрачной, где луч дневный не светил,
Ужаснейший дракон руно сие хранил.
Оно — священное Арея достоянье,
И исполнял дракон небесных завещанье.
Он сладким никогда не наслаждался сном,
И нестерпимым взор его горел огнем.
Равно и день и ночь он, гибелью грозящий,
Бродил неистовый и ужас разносящий.
Два яростных вола, созданье злых небес,
Оберегали вход в таинственный сей лес.
Дыханье их огнем окрестность заливало;
И необузданных, смирить их надлежало;
И должно было зреть — вдруг из змеи зубов,
Рождаемых землей, сонм яростных бойцов,
И, кровью дышащих, их победить ужасных!
Кто, смертный или бог, героев спас несчастных?
Я, победив судьбу, героев сих спасла,
Я сохранила их, я славой обрекла.
И, забывая всё: отечество, державу,
И собственный покой, и собственную славу,
В награду — я из них искала одного;
Владейте всем, а мне оставьте вы его!
К е р о н
Итак, по сим словам невинна ты душою.
Ужасных дел твоих — одна любовь виною.
Медея, чтоб спасти любви своей предмет,
Злодейством рук своих наполнила весь свет.
Но мы не чувствуем признательности правой.
Мы ей обязаны и жизнею и славой,
Эллада целая…
М е д е я
Обязана мне всем!
И подвигов моих не наградит ничем.
И что в притворной мне, бесчувственной к награде?
Я жертвовала всем Язону, не Элладе,
И слишком дорого купила я его.
За что ж меня лишать супруга моего?
Почто его, Креон, со мной не изгоняешь?
Виновны оба мы, за что ж его караешь?
К р е о н
Медея, воздержись невинных обвинять
И именем своим героя унижать.
Язон не разделял преступных замышлений.
М е д е я
Нет! — он пожал плоды с злодейств и преступлений,
Которых всех виной единственно был он.
Коль я преступница, преступник и Язон!
Почто ж, тиран меня одну ты обвиняешь?
К р е о н
Медея! ты мой гнев невольно возбуждаешь.
Страшись!
М е д е я
И ты, Креон, давно мой возбудил.
Иди, не помышляй, чтобы меня склонил
Вымаливать твое презренное жаленье.
Мое ты отнял все, но мне осталось мщенье
К р е о н
Ах! долго гневу я противиться хотел.
Оставь, скиталица, немедля свой предел,
Избавь собой ты нас ужасного созданья;
Здесь воздух заражен от твоего дыханья.
Очисти ты Коринф, и в варварских странах
С злодейством выдвори ты Божий гнев и страх.
В Колхиде рассевай и ужасы и чары,
Там ускоряй небес медлительные кары.
Беги — и навсегда оставь ты мой предел,
Чтоб с утренней зарей я здесь тебя не зрел.
Или — останься здесь, презри мои веленья,
И завтра здесь падешь ты жертвою мученья!
Решись и избирай.
(Уходит.)
Я В Л Е Н И Е IV
Медея, Родопа
М е д е я
Тиран, решилась я!
Так, завтра не узрит меня земля твоя;
Но не гордись еще, я удалюсь со славой.
Воздвигну я себе здесь памятник кровавый,
Который с трепетом народ узрит:
В прах мстительный мой гром град сей обратит.
Но как? ужель и он, и сам Язон коварный,
С Креоном согласясь?..
Р о д о п а
Вот он, неблагодарный.
М е д е я
О ты, которая зришь скорбь души моей,
Любовь, что чары все пред властию твой!
Ах, умягчи его, наполни грудь Язону,
Или — дай власть твою моим слезам и стону!
Я В Л Е Н И Е V
Те же и Язон.
М е д е я
Итак, все кончено: супруг — врагом мне стал,
С Креоном согласясь, он сам меня изгнал.
Изгнание, Язон, ты помнишь, мне не ново.
И прежде на него твое решило слово.
С тобой бежала я, сражалася с судьбой,
Всё для тебя, Язон, — и изгнана тобой!
Нет нужды! Ты велишь — мне должно покориться:
Тебя оставлю я! — Но где, скажи, мне скрыться?
В Европе, в Азии ль пристанище найду?
Не за тебя ль весь мир ведет со мной вражду?
Везде закрыт мне путь, везде найду гоненье
За страсть мою к тебе и за твое спасенье.
Ты помнишь — для тебя я жертвовала всем;
Ты помнишь то, и вот благодаришь мне чем!
Я з о н
Не укоряй меня несчастьем непременным;
Повергнуты в него мы небом раздраженным.
Делю все горести, все бедствия с тобой,
Но отвратить я их могу лишь сей ценой;
С богами мощными бороться нам напрасно.
Судьба твоя, детей тягчит меня ужасно;
Коль не Креуза бы и благостный Креон,
То я…
М е д е я
И смеет так мне говорить Язон?
Неблагодарный! Чем себя ты извиняешь?
Креона с дочерью ты мне предпочитаешь?
Каким они добром, ценою дел каких
Купили над тобой прав более моих?
Я честь тебе и жизнь один ли раз спасала,
Как на тебя судьба всей злобой восставала,
Когда, летя в Колхос с дружиною своей,
Ты был игралищем и рока и морей?
Воспомни о бедах, главе твоей грозивших,
О чудах яростных, о тучах, огнь дождивших.
Кто все их укрощал, дракона усыпил?
Кто наконец руно сие вручил?
Все мало! Для тебя, Медея, без возврата
Покинула отца, исторгла жизнь у брата;
И все то делала, чтоб счастлив был Язон.
Что ж боле для тебя соделал сей Креон?
Креузе ль боле ждать твоих благодарений,
Коль жизнь твоя есть цепь моих благодарений.
Я з о н
Их память глубоко в душе моей живет
Язон ее с собой в могилу понесет.
Когда бы в сей душе твои читали взоры,
Ты б ужаснулася, оставила б укоры.
Но слаб тебя, судьбу разящу, одолеть,
Я что бы для тебя мог сделать?
М е д е я
Умереть!
Иль славы сей тебе еще казалось мало?
Пример тебе подать мне б мужество достало.
Бестрепетной рукой пронзив сама себя,
Еще б я славы путь открыла для тебя.
Чего ты стоишь мне, о том не вспоминаю.
Нет, к сердцу твоему я путь вернейший знаю.
Забудь, бесчувственный о жертвах жизни всей,
Но вспомни, вспомни ты хоть о любви моей.
Паду к ногам твоим, у ног твоих рыдаю…
Ах, именем любви, которою пылаю,
Которая дала тебя душе моей
И даровала нам хвалу семейств, детей,
Их именем молю, твоими сыновьями;
Тронися; нет, не мной, тронися ты детями;
Не покидай ты мать, коль любишь чад своих;
Все узнают тебя в чертах младенцев сих.
Увы! Какой удел их, сирых, ожидает!..
При виде их тоска мне сердце раздирает.
В них вижу я свой дух, твою в них вижу кровь;
И тем бесценнее твоя ко мне любовь!
Спаси со мной детей, тронися их судьбою.
Представь, когда пойдут в изгнание со мною;
Что ждет их?
Я з о н
Не страшись об участи ты их.
Я б умер с горести, изгнав детей своих.
И взора и души они мне утешенье;
И перенес ли б я столь горькое лишенье?
Ничто не разлучит их с нежностью моей!
М е д е я
Как? хочешь ты лишить меня детей?
Моих детей — предать ты мачехе дерзаешь?
Я з о н
Напрасно ты себя сей мыслию смущаешь.
Я счастья им хочу и знаю, что их род
Честь, им приличную, в Коринфе обретет
Под кровом царственным и под моей защитой,
Всю славу сохранит их крови знаменитой.
Своими милостьми Креон их наградит,
И с ними собственных он внуков съединит.
М е д е я
Нет, лучше во сто крат им смерть, чем униженье!
Как? кровь мою обречь на рабское служенье!
И, посмеваяся над отраслью богов,
С Сизифа пламенем — зреть Солнцевых сынов?
Я з о н
Но не имею сил я с ними разлучиться,
Отдать их — все равно, что жизни мне лишиться.
Нет, не решуся я… и без детей моих…
М е д е я
Довольно! кончено! оставим речь о них.
Но вспомни, рассуди, что ты предпринимаешь,
Меня лишая их, чего себя лишаешь?
Один их вид мой гнев против тебя смирял.
Отняв их, свой покров последний ты отнял.
Я з о н
Желал я облегчить души твоей печали,
Не мысля, чтоб слова мои их умножали.
Тебе я тягостен. Но время, может быть,
Успеет истину очам твоим открыть;
И за поступок мой признательностью вечной
Сама ты мне воздашь.
(Уходит.)
Я В Л Е Н И Е VI
Медея, Родопа.
М е д е я
Воздам, бесчеловечный,
Воздам за все тебе ужасною ценой.
Позором отягчив несчастный жребий мой,
Меня ты счастия последнего лишаешь,
У матери детей, безбожный, отнимаешь…
Всё кончено: страшись! И завтра, о злодей,
Ты позавидуешь мне в участи моей!
Конец второго действия
МАККАВЕИ
Трагедия Гиро
А К Т I I I
Я В Л Е Н И Е I
Саломия, пять братьев, Елиодор.
С а л о м и я
Как! Сын мой! Ефраим богов иноплеменных
Дерзнет почтить в местах, их игом оскверненных!
Е л и о д о р
Ты в том уверишься! взгляни, уж твой народ,
Мной созванный, сюда со всех сторон течет
И сей чертог толпой несметной окружает.
С а л о м и я
Мой сын, ты говоришь, корону принимает?
Е л и о д о р
Так, здесь ее и честь он примет от царя.
С а л о м и я
Не верьте сим словам, о дети, о друзья!
Тень Ааронова его не постыдится,
И чистою на нем тиара сохранится,
Иль, как Елеазар пример преподал нам,
Уступит он ее одним лишь палачам.
Е л и о д о р
Верь, скоро ты в словах моих не усомнишься.
Сама их истиной в сем месте убедишься,
В его покорности уверен государь.
С а л о м и я
О, сына более мать знает, чем твой царь:
Мой сын — хранить отцов святыню не престанет,
Он братьев, он меня, он Бога не обманет,
Что Ефраим готов богам сим честь воздать,
Меня б вотще пришел сам царь твой уверять.
Как мыслишь ты, Нептал, ты, с ранних лет за братом
Летавший на врагов с губительным булатом?
(Забулону)
И ты, его делам дивившийся в боях,
Что он изменит нам, ты чувствуешь ли страх?
Н е п т а л
. . . . . . . . . . .