Элегия (Ты только для тово любовь уничтожаешъ…)
Ты только для тово любовь уничтожаешъ,
Что не вкусивъ ее въ ней сладости не знаешъ.
Престань употреблять по зло свою ты власть!
Вкуси любезная, вкуси любовну страсть!
Коль серце далеко отъ серца пребываетъ;
Учтивый твой приемъ менн не услаждаетъ:
Сей даръ тобою мнѣ не къ облегченью данъ;
Но къ растравленію не излечимыхъ ранъ.
Когда бы отъ тебя я слышалъ гордо слово,
Или бы на меня взирала ты сурово.
Тогда бъ меня сей огнь не такъ свирѣпо жогъ:
Я бъ духу томному подати помощь могъ;
А видя отъ тебя приятства непрестанно
Я чувствую всегда мученье несказанно.
Хочу и силюся свободу восприять,
Стараюсь красотой другою плѣннымъ стать,
И думаю, когда твое толь серце строго;
Что есть и безъ тебя красотъ на свѣтѣ много,
Но весь разсудокъ сей пребудетъ суетой:
Я плѣненъ на всегда твоею красотой.
Въ нее лишь мысль моя едину устремилась,
И думается мнѣ, что ты одна родилась,
Котора можетъ мысль мою къ себѣ привлечь,
Питать мои глаза, и кровь мою зажечь.
Нѣть жалости въ тебѣ; за все исканье;
За все почтеніе, ты зря мое желанье,
И зная подлинно какую скорбь терплю,
Не хочешъ и внимать, что я тебя люблю.
Поступокъ таковый ни мало бъ не былъ дивенъ.
Когда бы я позналъ что я тебѣ противенъ,
Но знаю что тебѣ со мной пріятно быть,
Стараешся со мной всѣхь больше говорить,
Всѣхъ больше отъ тебя привѣтства получаю,
Гдѣ бъ я съ тобой ни былъ, вездѣ твой взоръ встрѣчаю.
Къ чему жъ мнѣ то? Или тѣмъ хочешъ умертвить?
Ахъ! Сей ли склонность плодъ должна произрастить?
Сего ли ради я съ тобою опознался,
Что бъ я тобой прельщенъ скоряй съ душей разстался.
А естьли не умру отъ муки своея;
Къ чему останется печальна жизнь моя?
Коль жить и мучиться; такъ ето смерти зляе,
А паче мучася отъ той кто всѣхъ миляе.
Внемли возлюбленна сію прискорбну рѣчь,
И дай, какъ я твой взоръ привлекъ и духъ привлечь!
Сними то бремя ты, которо ты взложила,
И серце исцѣли которо ты пронзила!
Хотя ты не винна, что я тобой прельщенъ:
Пусть мой безъ твоея духъ воли возмущенъ,
Но принимаючи съ привѣтствіемъ покорство,
И зная, что мой жаръ любовь а не притворство,
Или съ забавой зритъ разрушивъ мой покой,
Что, какъ предъ варваромь, я стражду предь тобой?
Однимъ мучителямъ забава та природна:
Другихъ погибель имъ, лишъ имъ однимъ угодна;
Однако и они не всякаго губятъ,
Губятъ лишъ тѣхъ однихъ которы согрубятъ.
Не видя отъ меня ни лести ни обмановъ,
Иль хочешъ превзойти свирѣпствомь и тирановъ?
Оставь мнѣ дерзку рѣчь и въ злобу не вмѣни,
И нестерпимую любовь мою вини:
Не я, но жаръ ея суровость извергаетъ,
Вся кровь бунтуется умъ страсти уступаеть.
Разсудокъ мой погибъ, терпѣніе прошло,
И огорченіе путь дерзости нашло.
Дражайшая! На что ты мнѣ любезна стала?
На что жестокая ты ласку мнѣ казала?
Потщитесь мысли страсть хоть мало обуздать!
Принудьте томный духъ въ терпѣніи страдать!
Вы очи, иль на мя вы нѣжно не глядите;
Иль серце дарагой съ собою согласите!
И часъ въ который я увидѣлъ васъ кляну.
Оставь дражайшая; оставь мою вину!
И за преступокъ мой яви мнѣ вмѣсто казни;
Хотя малѣйшій знакъ сердечныя приязни!
Что я тебя люблю, повѣрь мой свѣтъ повѣрь!
Почувствуй ону страсть что я терплю теперь!
Ты мучила меня уже и такъ не мало:
Иль серце въ вѣкъ твое на мя ожесточало?
Свободу потерялъ, надежды днесь не знать:
Я въ горести своей не знаю что зачать.
Что здѣлалъ я тебѣ? Доколь страдать, доколѣ?
Терзай меня, когда въ твоей живу я волѣ!
Насыться зрѣніемь мученья моево,
Ищи погибели и смерти ты тово,
Кто, чрезъ твою къ себѣ неизреченну злобу,
Въ тоть часъ, въ тотъ страшный часъ, когда влечется къ гробу,
Когда кончается сей жизни суета,
И вѣчности предъ нимъ растворенны врата,
Когда ужасный рокь тоску ево сугубитъ,
Еще тебя, еще не милосерду любить.
Внемли несклонная, мой томный гласъ, внемли,
И по концѣ моемъ на мѣстѣ той земли,
Гдѣ будеть тлѣть мой прахъ, взгляни на гробный камень,
И вспомнивъ сей что днесь во мнѣ пылаетъ пламень,
Вздохни, вообрази какъ зракъ твой былъ мнѣ милъ,
И молвь: я помню то, какь онъ меня любилъ.