Стихи о красотах архитектуры
В Париже, в Венсене, рухнул дом, придавивший 30 рабочих. Министры соболезновали. 200 коммунистов и демонстрантов арестовано.
Из газет
Красивые шпили
        домов-рапир
видишь,
      в авто несясь.
Прекрасны
     в Париже
         пале ампир,
прекрасны
     пале ренесанс
*
.
Здесь чтут
     красоту,
        бульвары метя,
искусству
        почет здоро́в —
сияют
      векам
        на дворцовых медях
фамилии архитекторов.
Собакой
      на Сене
           чернеют дворцы
на желтизне
        на осенней,
а этих самых
          дворцов
         творцы
сейчас
   синеют в Венсене
*
.
Здесь не плачут
         и не говорят,
надвинута
     кепка
         на бровь.
На глине
       в очередь к богу
           в ряд
тридцать
       рабочих гробов.
Громок
   парижских событий содом,
но это —
       из нестоящих:
хозяевам
      наспех
         строили дом,
и дом
      обвалился на строящих.
По балкам
     будто
         растерли томат.
Каменные
     встали над я́миною —
каменное небо,
         каменные дома
и горе,
   огромное и каменное.
Закат кончается.
          Час поздноват.
Вечер
      скрыл искалеченности.
Трудно
   любимых
           опознавать
в человечьем
      рагу из конечностей.
Дети,
      чего испугались крови?!
Отмойте
      папе
      от крови щеку!
Строить
      легочь
         небесных кровель
папе —
   небесному кровельщику.
О папе скорбь
      глупа и пуста,
он —
      ангел французский,
           а впрочем,
ему
  и на небе
         прикажут стать
божьим чернорабочим.
Сестра,
   чего
         склонилась, дрожа, —
обвисли
   руки-плети?!
Смотри,
   как прекрасен
         главный ажан
*
в паре
       солнц-эполетин.
Уймись, жена,
      угомонись,
слезы
      утри
     у щек на коре…
Смотри,
   пришел
         премьер-министр
мусье Пуанкаре.
Богатые,
      важные с ним господа,
на портфелях
      корон отпечатки.
Мусье министр
         поможет,
           подаст…
пухлую ручку в перчатке.
Ажаны,
   косясь,
      оплывают гроба
по краю
      горя мокрого.
Их дело одно —
          «пасэ а табак»,
то есть —
     «бей до́ крови».
Слышите:
     крики
          и песни клочки
домчались
     на спинах ветро́в…
Это ажаны
     в нос и в очки
наших
   бьют у метро.
Пусть
      глупые
         хвалят
            свой насест —
претит
   похвальба отеческая.
Я славлю тебя,
      «репюблик франсэз»,
свободная
     и демократическая.
Свободно, братья,
        свободно, отцы,
ждите
       здесь
        вознесения,
чтоб новым Людовикам
*
           пале и дворцы
легли
     собакой на Сене.
Чтоб город
     верхами
           до бога дорос,
чтоб видеть,
         в авто несясь,
как чудны
     пале
      Луи Каторз
*
,
ампир
       и ренесанс.
Во внутренности
        не вмешиваюсь, гостя́,
лишь думаю,
         куря папироску:
мусье Париж,
      на скольких костях
твоя
  покоится роскошь?