Целимена
Душа моя, вѣщалъ пастушкѣ такъ пастухъ,
Ты день отъ дня во мнѣ воспламеняешь духъ:
И естьли цѣлый день когда тебя не вижу;
Сіи прекрасныя долины ненавижу:
Летаютъ нѣжкности всегда въ умѣ моемъ,
И мышлю за всегда о зракѣ я твоемъ:
Пойду ли въ рощи я или въ луга зѣлены,
Воображаются твои вездѣ мнѣ члены:
Тропинка кажда мнѣ жарь новый подаетъ,
И голосомъ твоимъ малиновка поетъ:
Мнѣ мнится о тебѣ весь воздухъ восклицаетъ,
И Целименино мнѣ имя нарицаетъ,
Твердя и мнѣ глася о дарагой моей:
О щастливый Оронтъ, будь вѣчно вѣренъ ей.
Сей твердый прежде дубъ со всѣмъ искоренится.
Какъ сей пастухъ къ своей пастушкѣ премѣнится.
Но не побьетъ ли сихъ цвѣтовъ когда морозъ,
Не кратче ль сихъ любовь душистыхъ туберозъ,
Которы я сама своей рукой садила,
И со ясминами въ садочкѣ расплодила?
Нарцисы, лиліи, и многія цвѣты,
Приятны флорѣ здѣсь, колико мнѣ милъ ты;
Но весь мой сей садокъ ей къ осени увянеть:
Не такъ ли и твоя пылати кровь престанетъ.
Моя тобою кровь стремится въ вѣкъ пылать.
Чево жъ намъ болѣе возлюбленный желать?
Блаженна наша жизнь, блаженны мы судьбою:
И кажется что мы блаженняй всѣхъ съ тобою.
Не изъясненными минуты будутъ тѣ,
Которы во твоей я знаю красотѣ,
Когда съ тобою я ни чѣмъ не возмущаюсь.
И я, Оронтъ, тобой подобно восхищаюсь,
Въ восторгѣ помня тѣ сладчайшія часы,
Въ которы внѣ себя бываю — — — ихъ красы
Лишь только вображу — — — но нѣтъ такія силы,
Минуты описать, которы столько милы,
Въ которы человѣкъ не помнитъ самъ собя.
Я паче живота, Оронтъ, люблю тебя:
И ежели когда съ тобою пребываю,
Я только зрю тебя и все позабываю.
Природа таковыхъ плодовъ не извела,
Которы бъ превзошли любовныя дѣла:
И что бы быть могло во самомъ лутчемъ цвѣтѣ,
Любовной нѣжности прелѣстняе на свѣтѣ!
Не ясны всѣ слова: ясняе мы горимъ;
Такъ станемъ ощущать. Мы тщетно говоримъ;
Не будеть наша страсть сыта воображеньемъ.
Отходятъ страсти сей они со ураженьемъ,
Подъ соплетенныя отъ паства древеса,
Гдѣ только видятъ ихъ сквозь вѣтви небеса.
Овсянки, зяблицы имъ пѣсни воспѣвали:
Имъ горлицы къ любви охоты придавали,
И умножая жаръ какъ въ полдни солнца свѣтъ,
Какъ ночь подъ шаръ земной съ луной отъ насъ уйдетъ,
Къ опочиванію другова полукруга,
Разгорячаютъ такъ любовники другъ друга.
И въ восхищеніи тутъ пребыли они,
До самой полночи отъ половины дни.