Чаадаеву с морского берега Тавриды
К чему холодные сомненья? 
Я верю: здесь был грозный храм,
Где крови жаждущим богам
Дымились жертвоприношенья;
Здесь успокоена была
Вражда свирепой Эвмениды:
Здесь провозвестница Тавриды 
На брата руку занесла;
На сих развалинах свершилось
Святое дружбы торжество ,
И душ великих божество
Своим созданьем возгордилось.
 . . .
Чедаев, помнишь ли былое?
Давно ль с восторгом молодым
Я мыслил имя роковое
Предать развалинам иным?
Но в сердце, бурями смиренном,
Теперь и лень и тишина,
И, в умиленье вдохновенном,
На камне, дружбой освященном,
Пишу я наши имена.
