Орфиза
Помѣркли и луга и горы и лѣса,
И не взошла еще луна на небеса:
Пастушка пастуху пришла пѣнять, но втунѣ:
У лавра дня того съ пастушкой на канунѣ,
Исполнилося то что стало смутно ей.
Стыдилася она горячности своей;
И начертался стыдъ досадою во зракѣ;
Такъ лавру тутъ пѣнять пришла она во мракѣ;
Чтобь солнца свѣтъ ея въ винѣ не обличалъ.
Пастухъ возлюбленной пастушкѣ отвѣчалъ:
Меня моя любовь довольно извиняетъ;
Пастушка пастуху вздыхающа пѣняетъ,
И говоритъ ему: довольно дерзокъ ты,
Когда ты могъ сорвать хранимы мной цвѣты,
Во жаръ меня приведъ дѣвицѣ запрещенный:
Волнуетъ тако валъ отъ вѣтра возмущенный,
Противу лодочки не знающей морей:
Не знала прежде я Венеры олтарей,
И не извѣстна мнѣ была сія причина,
Что толь была близка дѣвическа кончина:
Не зрѣла надъ собой густыхъ я въ небѣ тучь:
Игралъ на небеси чистѣйшій солнца лучъ;
Но вдругъ ударилъ громъ и молніи блистали,
Цвѣтущія луга покрыты лужей стали:
Свирепый разогналъ моихъ козлятокъ волкъ,
Примѣру етому подобенъ сей мой толкъ.
Пастушка ты меня толико восхищала,
Колико ты сама драгая ощущала,
И не сердилась ты вчера меня любя.
Не чаянно вчера забыла я себя.
И время здѣсь опять и мѣсто намъ способно;
Забуди и теперь забудь себя подобно!
Когда ты мнѣ такой жестокой далъ ударъ;
По крайней мѣрѣ ты храни ко мнѣ свой жаръ!
Или твоя душа была на время страстна;
А я вошла въ бѣду и буду въ вѣкъ нещастна?
Нещастенъ буду я, мнѣ естьли не простишь.
Ахъ, я тебя люблю, а ты мнѣ только льстишь!
Какой громовою ряжуся я грозою!
Роняется и волкъ подобно за козою:
А естьли онъ ее изъ стада унесеть;
Ужъ къ ней не ластится да кровь ея сосетъ:
Нещастіе козѣ, а волку то приятно.
Я знаю что и все на свѣтѣ семъ превратно.
По бдѣнія часахъ наступитъ время сна,
Предъ осенію жаръ, по хладныхъ дняхъ весна:
Покроетъ землю снѣгъ, покроеть и растаетъ:
Зримъ стаю лебедей, и стая отлетаетъ:
Когда прийдутъ часы, не пощадитъ морозъ
Левкоевъ и фіоль, ясминовъ, туберозъ:
Плоды во дни зимы нигдѣ не созрѣваютъ,
Въ іюнѣ рѣки льдомъ покрыты не бываютъ.
И естьли я тебѣ до тѣхъ лишъ поръ мила,
Доколѣ я еще твоею не была;
Я буду вспоминать мои проступки люты,
И рваться вобразивъ несносныя минуты,
Воздержности моей горяща не храня,
Въ которыя змѣя ужалила меня:
Въ нещастливѣйшій день съ тобою я слюбилась:
Змѣя таилася и во травѣ клубилась.
Ты мнѣ миляй души, я твой а ты моя:
Доколѣ буду живъ, тебѣ подвластенъ я:
И естьли измѣню тебѣ когда во вѣки;
Пускай меня пожрутъ земля иль быстры рѣки;
Сумнѣнія свои дражайшая откинь:
Не мни что горькая питала мя палынь:
Ко яду белѣны обманный жаръ приличенъ:
Къ тебѣ мой жаръ воликъ и чистъ и не обыченъ.
Пришедтая къ нему съ досадою пѣнять,
И лавра дерзостью во мракѣ обвинять,
Въ немь новы дерзости такіяжъ обретаетъ,
И во горячности любви вторично таетъ.