Уста и чаша. Сцены (из Мюссе)
1. Из пролога
Любить и пить, за дикими зверями
Охотиться — вот жизнь сынов Тироля,
Как горные орлы, как воздух горный,
Свободных… Чудный мир, где на равнины —
На океан с горами вместо волн —
Смотреть не хочет солнце… Чудный мир,
Сочувствий полный весь и эха полный!.. Ты не хуже
Италии, развратной Мессалины
В лохмотьях нищенских, давно поблекшей
От оргий и продажных поцелуев…
И я тебя люблю за то, что белых
Твоих покровов не срывал никто,
К тебе нейдут толпами, как в Неаполь,
И чичероне всех красот твоих
Наперечет не знают. Засыпает
Свободно снег твои нагие плечи.
Тебя люблю я, о Тироль, — и если
Исчезнет вовсе девственная прелесть
С лица земли, я поклонюсь статуям
2
Хор
Бледна, как любовь, и омыта слезами
Среброногая ночь на поля снизошла —
Поднялися туманы, слились с небесами…
К наслаждению время! Заря его — мгла.
Благосклонна была на охоте Дианою,
И под грузом добычи едва мы идем…
Пируют уж братья при звоне стакана,
Под этим же кровом и мы отдохнем…
Бога, Франк, не гневи — смиряться нам надо:
Человек без терпенья — без масла лампада…
О Франк! честолюбье тебя пожирает —
Стыдишься ты бедности жалкой своей;
Тебя ненасытная гордость терзает,
Подобных себе ты не терпишь людей.
Говори: хоть отца, хоть отчизну святую
Ты способен любить или нет?
Ты встречаешь ли утром зарю золотую
И садишься ль с молитвой за скромный обед?
3
Хор
Как повапленный гроб ты в гордыне своей,
Ты грозишься на небо, грозясь на людей.
Но напрасно с хулою и пеной в устах
Ты восстал на того, кто живет в небесах:
Он тебя не заметит,
Он тебе не ответит.
Да и вправе ль хулить ты?..
Так пал серафим.
Низверженный с неба хулитель,
Всех падших верховный властитель.
4
Франк
Не бесполезное безумство сделал я!
Меня винили в гордости и лени,
И были правы! Хижина моя
Была бы гробом мне: она — мое наследство
И к четырем ее стенам
Я в двадцать лет успел привыкнуть крепко;
Ну, я зажег ее и ухожу,
Себя и тень свою сжигаю я
И развеваю прах по ветру вместе
С соломенною крышей… Дуйте, дуйте
Вы, северные ветры: по ночам
Недаром вы в мои свистали окна!
К вам, к вам иду я, братья: отдаю
Вам голову я буйную свою.
5
Девушка
Добрый вечер, Франк! Куда ты?.. Никого с тобой!
Где ж верных гончих стая, неразумный горец мой?
Франк
Добрый вечер, Дейдамия! Где же мать твоя?
И куда идешь так поздно ты, разумная моя?
Девушка
Я вот шла путем — дорогой — незабудок нарвала:
Только жаль, они завяли, я букет не сберегла,
Коли хочешь, — ты на счастье их возьми с собой.
(Бросает ему букет)
Франк (Один, подымая букет)
Как бежит она, резвушка!.. Рядом мать жила со мной,
На моих глазах взросла она… Прощай же! так и быть!
А ведь вот — она могла бы, может быть, меня любить!
(Уходит)
6.
Странио
Долой с дороги, нищий! дай проехать!
Франк
Постой, дай только встать и берегись!
Странио
Скорей, собака, иль не встанешь с места.
Франк
Приятель всадник! нет тебе проезда.
Меч наголо скорей, иль ты погиб.
Ну, защищайся!
Дерутся. Странио падает.
Бельколоре
Как тебя зовут?
Франк
Карл Франк.
Бельколоре
Ты славный малый, славно дрался.
Откуда?
Франк
Из Тироля.
Бельколоре
Мне восемнадцать лет. Тебе?
Франк
Мне двадцать.
Бельколоре
Едем ужинать ко мне!
7.
Франк
Из всех пружин машины мировой
Тончайшая, важнейшая пружина,
О золото, всеобщее начало,
Слеза у солнца вырванная — сила
Единая и вечная; Медуза,
Преобращающая сердце в камень
И в тленный прах невинности покров,
Великий искуситель, ключ желаний,
Дай на себя вполне налюбоваться!
О, говори, что благо, честь —
Слова, лишенные значенья,
Души пустые сновиденья
И что в тебе лишь правда есть
О, говори, что нет желаний,
Нет прихотей безумных на земле,
Каких бы жертв и злодеяний
Они с собой ни принесли,
Которых бы с собой не прикрыла,
Не узаконила твоя, о демон, сила…
Иным не снилось и во сне,
Что наяву дается мне.
С каким восторгом, взором жадным
Впиваюсь в кучи злата я.
И с чувством злобным и отрадным
Твержу, что сила та — моя.
Пройдут века — и не одна планета
Свершит свой путь, — подобный же удел
Невиданным останется для света…
О нем и грезить я не смел.
Как мне становится понятно,
Что даже умирающим приятно,
На золото глядеть,
Что можно век над ним сидеть,
Боязнью за него терзаться,
С безумной страстию металлом любоваться,
Сундук обнявши, умереть…
(Считает.)
Пятнадцать тысяч деньгами — и много
Расписок… Вот так счастье, признаюсь!
Что было бы со мной сегодня, завтра,
Когда б я Странио не встретил на пути?
Вельможу убиваю и беру
Его любовницу; у ней я напиваюсь,
Ведут меня в игорный двор; конечно,
Я проиграл б трезвый… но везет
Мне пьяному… Выигрываю!.. Счастье!
(Отворяет окно)
Желал бы я, чтоб под окном прошел
Вчерашний Франк… Чтоб Франк, богач, властитель
Палат великолепных и сокровищ,
Увидел там внизу другого Франка —
Охотника несчастного, бедняжку
Голодного и со впалыми щеками,
И бросил золота ему —
Вот, мол, Франк, возьми, несчастный нищий.
(Берет горсть золота.)
Мне, право, кажется теперь, что нет
Ни на земле, нив небе ничего,
Что стоило б желанья моего,
Что с дня вчерашнего принадлежит мне свет.
(Уходит.)
8. Песня горцев
Охотник мой смелый, что видишь вдали?..
Собаки обнюхали след по земле:
Вставайте, друзья, — проснулся олень.
Красотка моя сияет, как день,
Олень встрепенулся, олень бежит —
Красотку мою господь сохранит.
Олень убежал от стаи в леса,
У красотки моей — словно звезды глаза,
Галлали, Галлали — настигнут олень,
Красотка моя сияет, как день!
9.
Хор
Не придет уже он на веселый наш зов,
Окружен своей сворой охотничьих псов,
Не будет могучими рвать он руками
Оленя за скромною трапезой с нами,
Не будет из чаши он, общей для всех,
Пить наш горный, девственный снег!
10.
Бельколоре
Спи, бедный юноша, предайся неге,
До завтра спит на груди моей:
Ты телом ослабел; восходит день,
А сон смежает очи голубые.
Франк
Нет — то не день! Не сплю я, а сгораю…
О Бельколоре! пламя жжет меня,
Томится сердце жаждою любви, —
Что мне до дня, до ночи и до неба?
Бельколоре
О Карло, Карло! голова твоя
Склоняется мне на руки: у чаши
Восторгов засыпаешь ты, несчастный,
И мысль твоя — далеко от меня.з
Франк
Да, день встает… о милая моя,
Я умираю… Да! бессилен я и болен,
Я — тень лишь самого себя, одно лишь
Пустое отраженье: ночью мне
Мерещится мой призрак… Боже, боже!
Я молод был вчера — а нынче стар!
И красота твоя — моя могила,
Твои лобзанья — ступени к гробу,
И прядь кудрей твоих — мой саван гробовой.
Задуй свечу, открой скорей окно,
Дай мне взглянуть, в последний раз, быть может,
На солнце, дай проститься с этим небом…
…… … … …
Бельколоре (Вздыхая)
Ах, не всегда жила я так, как ты,
Быть может, думаешь… Мое семейство
Когда-то во Флоренции цвело;
Несчастье разорило нас, несчастье
Моей виною жизни: не была я
Для этой жизни создана.
Франк (Отворачивается)
Всё та же,
Всё та же песня вечно от двадцатой,
Которою приходится спросить!
Ужели есть глупцы, чтоб верить им?
О боже мой! в какую грязь попал я!
Признаться, думал я, что эта поумней!
Бельколоре
Когда скончался батюшка…
Франк
Довольно!
Мне Джулия доскажет остальное,
Как только встречу я ее в харчевне!
11.
Хор
Как гонимы ураганом
С гор, увенчанных туманом,
Низвергаются снега,
Так мы с кличем, с барабаном
Устремлялись на врага.
Ни преграды, ни препоны
Не спасли от нас Кантоны…
Благородные бароны,
Свив победные знамена,
С торжеством идут назад.
Вставай же, вставай же, охотник лесной,
Вставай же, сын Рейна, боец удалой,
Тяжелые латы скорее снимай,
Гостей принимай да детей обнимай!
Стойте, братья, вот палаты,
Где Великий Франк живет, —
Целовал его, как брата,
Седовласый император,
Увенчал его народ.
И теперь еще у входа
Ждет кругом толпа народа,
Как он ужинать пойдет.
По заслугам честь герою —
Честь за славные дела:
Вырвал смело он из бою
Знамя Черного Орла.
Не раз исчезал он средь дыму и тьму,
Погибшим считали его уж не раз,
Но, подобно пловцу удалому,
Что ныряет из волн, — так вдруг среди нас
Под тучею ядер, под градом картечи
Являлся он снова властителем сечи.
И случай иль бог его спас,
Пули все мимо летали, —
Хоть близко его целых три прожужжали,
Лишь шпоры окрасил он кровью своей.
Но кто эта женщина, братья скажите?
По плечам ее волны кудрей…
Куда вы, красотка, так быстро бежите?
12.
Франк
Дорогою и шумом утомленный,
Сегодня я от лагеря отстал,
Томимый жаждою, усталый, запыленный,
На берегу источника я стал.
А на траве лежала предо мною
И сладким сном красавица спала…
Ее я знаю: мать ее была
Моей соседкой, Гюнтер; и с тоскою
Я вспоминал, как жизнь моя текла
Спокойно с ними. Девочка спала
С полуоткрытыми устами.
(Как розы, раскрываются уста
Беседовать с ночными небесами.)
Святыней девственной дышала красота,
Травой и сельскими цветами
Покрыты были плечи. Что во сне,
Что в светлом детском сне ей грезилось — не знаю,
Но с песнею, казалось мне,
Заснула девочка играя!
И песня та порхала на устах,
Как птичка легкая на полевых цветах.
Одни мы были: взял ее я руки,
Не разбудив ее, я наклонился к ним…
О Гюнтер!.. и прижал к устам своим,
И, как дитя, я зарыдал от муки!..
13.
Три пустынника
Господь на тьмы обитель обращает
Пылающий свой взор,
И, правосудный, изрекает
Он злым и добрым приговор,
Зане лишь он единый знает,
Кто прав, кто осужден,
И смерть на смертных посылает,
И мертвецов велит считать ей он.
Хор
Согрешил я, владыко, преступил твой закон.
Пустынники
Он битве рек глаголом власти:
«Сочти твоих борцов,
Которых гроб в широкой пасти
Пантер и львов,
И победил ли, пал ли правый,
Сочти, лишь меч вложен в ножны,
Всех падших словно дождь кровавый
И на поля и на холмы».
Хор
Искушенью, владыко, подвержены мы.
Пустынники
Приидет день. Реку глагол громовый,
Обильный ужасом, суда и гнева слово,
И остановится движенье естества,
Свинцом свернется неба синева,
И кости плотию оденутся из праха,
И бездна возвратит в день оный мертвецов.
Возопиют они от страха:
Спаси, спаси нас, бог отцов.
Хор
И будет плач и скрежет зубов!
14.
Франк
Вот, вот она, развратная сирена,
Машина, изобретенная чертом,
Чтоб в людях силы истощать, и кровь
Высасывать, и чувства притуплять.
Что за атмосфера вокруг нее разлита!
Она мертвит и поглощает силы,
Сама же все прекрасней и прекрасней!.. Всегда
Ее в объятьях сжимая, умереть
Желал я… О, беда тому, кто раз
Дозволил в сердце заползти разврату!
Сосуд глубокий — девственное сердце.
Когда впервые попадет туда
Вода нечистая, то целым морем
Ее со дна не смоешь… безысходна
Та бездна, и на дне ее — пятно.
15.
Франк
Нет, не хочу я умирать;
Я здесь, природа, пред тобою
Стою с подъятой головою,
На празднество твое пришел я пировать.
Я голоден — изволь же угощать!
(…)
Великолепный божий мир, созданье
Безмерное! везде ли так наго ты?
Скажи мне, мать безумная, зачем
Меня ты мучишь этой жаждой вечной,
Когда сама не знаешь, где источник
Живой воды?.. Есть для травы роса
И пища для орла… Что ж сделал я?
За что меня забыла?.. «Видно, было
Так нужно», — пусть так скажут старики;
А мне — мне двадцать лет!
(…)
О! если ты умрешь, надежды ангел,
В последний раз приди ко мне на сердце,
Последний поцелуй мне дай, скажи
Последнее прости! Я молод, жизнь люблю я:
Вступись же за меня, проси у неба
Хоть капли для увядшего цветка;
И вместе будем мы, прекрасный ангел,
С тобою жить, и вместе мы умрем!
16.
Дейдамия
Плетите венок мне, подруги мои,
И грезы мои увенчайте цветами,
Накиньте покров на томленье любви…
Мой милый придет — лишь солнце зайдет за горами.
Подруги
Дева гор, мы тебя провожаем,
Покидает нас счастье с тобой,
Мы слезами венок обливаем,
Мы из нашей гирлянды теряем
Тебя — наш цветок дорогой.
Женщины
Мы к воину, дева, тебя приведем,
И скинем с тебя мы девичий покров.
И скоро от странных, таинственных слов
Рука затрепещет под брачным кольцом.
Подруги
Эхо — песни в горах не услышит твоей,
Полотна не раскинешь под медными львами,
У которых из пасти стремится ручей,
Снег простится с твоими следами.
Женщины
Как сияет чело твое ясное
Красотою желанья и счастия!
Тебя ждет, Диана прекрасная,
Твой охотник с безумною страстию.
Дейдамия
А мне тяжело, о подруги мои,
Коль я хороша — вы скажите ему,
Коль я хороша — я достойней любви
И счастия милому больше я дам моему,
Но с прекрасной бессмертною я не сходна,
Как она же, я только бледна,
Побледнели от горя ланиты; текли
По ним мои слезы, и плакало все на земли,
Казалось, со мной, когда Карл убежал…
Вы скажите ему, как меня он терзал!
Вы скажите про слезы любви,
Вы скажите, подруги, сестрицы мои.
Горцы
Не умер Франк… То слух лишь был,
И тот, кто слух тот распускал,
С медведя шкуру продавал,
А сам медведя не убил.
Но только шутку ж Франк сыграл!
И их он славно одолжил.
Так некогда, как Геркулес
Фарнезский в Тибр низвержен был,
На пьедестал его залез
Другой, и всякий находил,
Что новый лучше и статней.
Нет ничего толпы глупей.
Но вышел вновь колосс из вод
И с самозванцем рядом стал,
И разом старого узнал
Кругом столпившийся народ.
Так ожил Франк. Не прежний он —
Ленивый, мрачный и больной…
Он вырос телом и душой
Веселый, всякому поклон
И речь приветная в устах;
Он храбр, и молод, и здоров.
Забыли о его грехах,
С ним всякий чокнуться готов.
Сегодня с Дейдамией он
Навеки будет обручен.
Что за девчонка, боже мой,
Как он любим ее душой!
(Уходят.)
Франк
И ты меня ждала, моя Маметта,
Считала ты с тоскою день за днем,
Сидела пригорюнясь на пороге.
Дейдамия
О милый, милый! плакала Маметта!
Франк
День уходил за днем… восход и ночь
Тебя равно встречали на тропинке,
Далеко был твой Карл — а ты, как счастье,
Сидела и ждала его у дома.
Дейдамия
Как бледен ты, как голос изменился!
Что делал ты вдали от нас так долго?
Уж матушка совсем отчаялась в тебе,
Но думал ты о нас, скажи по правде?
Франк
Несчастного глупца я знал когда-то;
Он прозывался Франком. Нелюдим…
Он был противен всем своим соседям;
От бедности, от голоду, от горя
Его глаза глубоко впали — кости
Да кожа был он весь. Под страшным гнетом
Презренья он сгорбился — и стыд,
Сопутник бедности, следил за ним повсюду;
Он враждовал с законами вселенной,
Ходил печально, медленно, как старый
Пастух лениво тащится за стадом,
Бродил он по лесам да по горам,
Разбоем жил, отвергнутый повсюду,
Свою судьбу он вечно проклинал.
Как под секирою, всегда склонивши шею,
Похож он был на вора, или хуже
Еще — на нищего, который робко
Дрожит пред преступлением, храня
Один лишь этот страх в себе, в замену
Всего добра… Вот что за человек,
Которого знавал я, о Маметта.