Казань
Стара,
   коса
стоит
     Казань.
Шумит
   бурун:
«Шурум…
    бурум…»
*
По-родному
        тараторя,
снегом
   лужи
        намарав,
у подворья
    в коридоре
люди
     смотрят номера.
Кашляя
   в рукава,
входит
   робковат,
глаза таращит.
Приветствую товарища.
Я
   в языках
    не очень натаскан —
что норвежским,
       что шведским мажь.
Входит татарин:
          «Я
          на татарском
вам
 прочитаю
      «Левый марш».
Входит второй.
      Косой в скуле.
И говорит,
    в карманах порыскав:
«Я —
     мариец.
      Твой
          «Левый»
дай
 тебе
   прочту по-марийски».
Эти вышли.
       Шедших этих
в низкой
       двери
         встретил третий.
«Марш
   ваш —
наш марш.
Я —
 чуваш,
послушай,
    уважь.
Марш
     вашинский
так по-чувашски…»
Как будто
        годы
      взял за чуб я —
— Станьте
    и не пылите-ка! —
рукою
     своею собственной
          щупаю
бестелое слово
      «политика».
Народы,
   жившие
          въямясь в нужду,
притершись
       Уралу ко льду,
ворвались в дверь,
          идя
            на штурм,
на камень,
    на крепость культур.
Крива,
   коса
стоит
     Казань.
Шумит
   бурун:
«Шурум…
       бурум…»