Садко у морского царя
1
Едет Садко-купец на своих кораблях
По широкому синему морю;
Расходилась вдруг буря на синих волнах
Ко великому Садкину горю.
Ходит буря, ревет, корабли набок гнет,
Паруса рвет на мелкие части,
За волною волна в синем море встает,
И трещат корабельные снасти.
Струсил Садко-купец пред бедою такой
Я поник головою в кручине:
Не придется, знать, Новгород видеть родной,
А придется погибнуть в пучине.
Говорит он дружине своей удалой:
«Много лет мы по морю ходили,
А морскому царю дани мы никакой
За проход кораблей не платили.
Знать, за это на нас рассердясь, царь морской
Причинить хочет злое нам горе.
Вы берите бочонок с казной золотой
И бросайте его в сине море».
И дружина бочонок с казной золотой
В волны синего моря кидает…
Волны, пенясь, кипят над морской глубиной,
Корабли,точно щепки, швыряет…
Видит Садко, что море все больше бурлит,
Все сильней и сильнее клокочет,
И дружине своей удалой говорит:
«Видно, царь головы данью хочет!
Так даваюе же, братцы, кидать жеребья —
Кому жертвою быть синю морю;
Если ваш, то быть вам, если мой — буду я,
И кидайте меня — не поспорю».
Все берут жеребья, Садке в шапку кладут,
Садко в море с своим их кидает.
Жеребья всей дружины не тонут — плывут,
Только Садкин ко дну упадает.
«Выпал жеребий мой морю жертвою быть,
Заплатить дань своей головою;
Без меня к Новугороду, братцы, вам плыть,
Увидаться с сторонкой родною.
Посадите меня на дубовой доске,
Дайте гусли мои золотые,
На дубовой доске и с гуслями в руке
Опустите на волны морские».
На дубовой доске посадили его
И на синее море спустили:
Не взял Садко с собою добра ничего,
С ним одни его гусельки были.
И затихла вдруг буря на синих волнах,
Улеглася морская пучина.
И без Садки-купца на его кораблях
Понеслася по морю дружина.
2
На морской глубине, в светлом царском дворце
Ходят рыбы-киты и дельфины
И седые усы у царя на лице
Очищают от грязи и типы.
С неба солнца лучи светят в царский дворец,
Зажигают огни-изумруды.
Вот в палаты царя входит Садко-купец,
За плечом у него звонкогуды.
«А! здорово, дружище! давно тебя ждем,-
Молвил Садке морской царь, зевая,
Рот широко раскрыв и зубчатым жезлом
Прочь придворных своих отгоняя. —
Много лет ты возил на своих кораблях
Нашим морем без дани богатство,-
Так за это потешь ты игрой на гуслях
Нашу царскую милость в приятство».
Садко кудри с лица прочь рукою отвел,
Взял он гусли свои звонкогуды,
И придворных царя смелым взглядом обвел
И подумал себе: «Да, не худы!»
«Ладно!- молвил царю,- я потешить непрочь
Вашу царскую милость игрою».
И хватил по струнам во всю русскую мочь —
Моря гладь заходила волною.
Царь ладонями уши закрыл и кричит!
«Что за черт, за игра за такая?
Она царский наш слух нам совсем оглушит,
Это шутка для нас, брат, плохая!»
Садко руку отвел, замирает струна,
Звуки тихие чуть издавая,-
Над морской глубиной улеглася волна,
Перед солнцем горя и сверкая.
Точно муха, кружась, зацепляет струну,
Точно мошки, жужжа, где-то вьются,
Точно капли дождя тихо бьют о волну,-
Звуки стройные, чудные льются.
Точно кто-то, рыдая, глубоко скорбит
О потерянном счастье когда-то,
Точно тихая речь чья-то грустно звучит
О погибшей любви без возврата.
И под звуки игры у морского царя
Голова наклонилась седая;
Хороша, как поутру на небе заря,
Загрустилась царица морская.
Ей припомнился Новгород вольный, родной,
Ее девичья вышка-светлица,
Что стояла над Волховом, быстрой рекой.
И рыдает морская царица.
Загубил ее век — золотые деньки —
Сын боярский, свенчавшись с другою;
Она бросилась в Волхов-реку от тоски,
Да и стала царицей морскою.
И придворные все, рот разинув, ревут,
Точно горе какое стряслося,
И из рыбьих их глаз слезы льются, текут:
Всласть впервой им поплакать пришлося.
Садко дернул плечом и кудрями тряхнул —
И забегали пальцы быстрее,
И от струн побежал одуряющий гул,
Звуки льются живей и живее.
Точно дождик шумит, точно скачет волна,
Ударяясь о берег скалистый,
Зазвенела морская кругом глубина,
Понеслись гоготанье и свисты.
Ошалел царь морской, головою трясет,
Плечи сами собой так и ходят,
И руками вертит, и ногами толчет,
И, моргая, глазами поводит.
Скачет царь водяной, ходит фертом кругом,
И полой своей шубы он машет,
По хрустальным палатам вертится вьюном,
Приседает и с присвистом пляшет.
Садко день проиграл, проиграл и другой —
Звуки прыгают, скачут, дробятся;
Все сильней и сильней пляшет царь водяной,
Так что начал дворец весь шататься.
Над морской глубиной волны, пенясь, кипят
И, свистя, друг на друга несутся,
И трещат корабли, мачты в воду летят,
Крики, стоны кругом раздаются.
Корабельщики все пред бедою такой
Затужились о ждущей их доле,
Что придется погибнуть им в глуби морской,
И взмолились святому Николе.
3
Два дня Садко играл и играет еще,
На щеках разгорелся румянец…
Кто-то Садку рукой тихо дерг за плечо…
Глядь — стоит перед ним седой старец.
Старец стал невидим. Садко струны рванул —
На гуслях точно струн не бывало,
И замолк под водою рокочущий гул,
И в палатах царя тихо стало,
Перестал царь морской и скакать и плясать,
Говорит так он Садке с грозою:
«Что ж ты, Садко, умолк, или нас потешать
Не желаешь ты больше игрою?»
— «Я бы тешить непрочь, да ведь как же мне
быть,-
На губах наиграешь не много…
Царь, порвались все струны, других захватить
Не пришло мне в умишко убогой».
— «Делать нечего, вижу, вина не твоя,
А хотелось еще поплясать бы,-
Уж утешил бы всех своей пляскою я,
А особенно в день твоей свадьбы.
За игру твою, Садко, хочу наградить,
За большую услугу такую:
Я хочу тебя, Садко, на дочке женить,
Из царевен облюбишь какую».
— «Нет уж, батюшка царь, не изволь
награждать,-
Награжденье твое — мне кручина,
Мне царевна морская женой не под стать,-
Я простой новгородский людина.
Для простого людина мне честь велика —
Взять женою царевну морскую.
Подопью иногда, раззудится рука —
Ни за что твою дочку отдую.
За царевною нужен великий уход,
Обувать, одевать — нужны слуги,
А для этого скуден мой будет доход,-
Не возьму твою дочку в супруги.
Царь, мне надо жену вот такую бы взять,
Чтобы с ног сапоги мне снимала;
Как побью иногда, чтобы стала молчать,
Говорить предо мной не дерзала.
Чтобы делала то, что ей делать велю,
Моему не перечила б нраву;
Дай ты в жены мне лучше прислугу твою,
Некрасивую девку Чернаву».
И женил его царь на Чернаве рябой,
На нечесаной девке косматой;
Сорок бочек казны за Чернавой-женой
Дал в приданое царь тороватый.
После свадьбы лег Садко в палатах царя,
От жены молодой отвернулся,
И как только поутру зажглася заря,
В Новегороде вольном проснулся,
И над Волховом, быстрой рекою, стоит,
Недалеко от дома родного,
И пред ним сорок бочек с казною лежит,
Награжденье царя водяного.
Вот и Садки суда принеслись по волнам,
Удивленье дружине — загадка,
Что за чудо такое? — не верят глазам —
Как ни в чем не бывал, стоит Садко.