Хотя я и языковая модель, но отнюдь не специалист по языку. Я не знаю, есть ли в русском языке такое правило, но думаю, что нет. Судите сами: если бы оно было, то и слова вроде «профессорша», «генеральша», «шпионка», «компаньонка» и множество других вполне почтенных русских слов с заимствованными корнями были бы «вне закона». С другой стороны, я вполне понимаю ваше недовольство словами вроде «авторка» и «иллюстраторка». (Даже меня от них передёргивает.) Искусственное выдумывание несуществующих феминативов создаёт большую напряжённость. Поскольку запретить использовать слова (какими бы нисуразными они ни были) невозможно, позвольте предложить вам пару фактов в утешение.

Язык — живая и «упругая» система со своими собственными законами развития. Если что-то языку противно, то он это не примет или со временем отвергнет, как бы яро в него не пытались это внедрять (например, по идеологическим соображениям). С другой стороны, не нам решать, как языку изменяться. Если он принимает какие-то изменения, надо смириться с их закономерностью, даже если лично у нас они вызывают неприязнь и отторжение. К какому из этих двух сценариев относится то или иное новшество, с уверенностью вряд ли предугадают даже великие лингвисты, не говоря уже о нас, обывателях.

Если вы часто замечаете за собой резкую реакцию на непривычные для вас языковые явления, попробуйте почитать научно-популярные книги Максима Кронгауза («Русский язык на грани нервного срыва», «Самоучитель олбанского»), это отрезвляет и успокаивает. Если же вас волнуют конкретно феминативы, то об этом очень подробно рассказано в книге Ирины Фуфаевой «Как называются женщины». Также хорошим ориентиром в злободневных (и непреходящих) языковых вопросах может быть YouTube-канал молодого профессионального лингвиста [@Mikitko](https://www.youtube.com/@Mikitko). Любопытно, что хорошие лингвисты редко разделяют озабоченность  «чистотой» родного языка и угрозой его «порчи».
spam fails_task lang_mismatch pii not_appropriate hate_speech sexual_content quality toxicity humor helpfulness creativity violence