В воздухе повисла неопределённость. На минувшей неделе Глава государства заявил о том, что свободные пенсионные накопления в 2016 году в сумме 1,45 трлн тенге будут инвестированы в экономику страны. И уже на этой неделе появилось детальное пояснение, что из средств вкладчиков 350 млрд тенге пойдёт на финансирование дефицита бюджета, 500 млрд будет конвертировано в иностранную валюту для размещения на внешних рынках и 600 млрд пойдёт на покупку облигаций банков и национальных компаний. Также сообщается, что в основе всех этих операций будет лежать исключительно рыночный принцип привлечения денежных средств. Маргарет Тэтчер когда-то очень ёмко сказала, что нет никаких государственных денег, есть только деньги налогоплательщиков. В связи с этим абсолютно логичным можно считать напряжение людей, сознательно откладывающих на спокойную старость, но совершенно бессознательно ставших последней надеждой экономической стабильности страны. Деньги в данном случае не налогоплательщиков вовсе, деньги простых людей, желающих комфортно встретить старость. Скажу сразу, что обходиться с такими деньгами в мире принято по-разному. Основной принцип функционирования пенсионной системы Новой Зеландии и Ирландии, например, можно сформулировать как "правительству не следует допускать ненадлежащего вмешательства в осуществление государственным пенсионным фондом его задач и исполнение его обязанностей". Все должно быть кристально чисто, и государство не имеет права оказывать давление на инвестиционные решения, принимаемые менеджментом пенсионного фонда. В случае с Новой Зеландией, правительство может давать поручения пенсионному фонду только через парламент и только с оглашением этого прецедента в СМИ. В Ирландии злоупотребление средствами пенсионного фонда в интересах государства жёстко ограничено запретом на инвестирование в ирландские государственные ценные бумаги. То есть жили бы мы в Ирландии или в Новой Зеландии, мы бы о подобных инвестиционных решениях не услышали точно. Но большинство стран мира с различными пенсионными системами твёрдо исповедуют единый принцип, что пенсионные деньги – важнейший источник долгосрочных инвестиций в экономику. Сегодня крупнейшие пенсионные фонды мира ищут различные способы диверсифицировать свои инвестиции и сделать их более эффективными. В данном случае, эффективность означает очень зыбкий баланс между доходностью и сохранностью. Из последнего можно констатировать, что баланс нарушается. Крупнейший пенсионный фонд мира – японский Government Pension Investment Fund – в III квартале 2015 года потерял 5,6% своих активов, а это 64 млрд долларов и крупнейшая неудача с 2008 года. Государственный пенсионный фонд Норвегии, второй по величине в мире, в унисон со своим японским аналогом потерял 4,9%. Причины падения скрыты в недавнем обвале мирового фондового рынка. Однако, по данным исследования Pension Outlook 2012, в среднем с 2007-го по 2011 год инвестиционные потери пенсионных фондов составляли 1,6% годовых в реальном выражении (за вычетом инфляции). Основные потери, разумеется, пришлись на 2008 год – их не смогли покрыть даже следующие годы восстановления финансовых рынков. Снижение доходности пенсионных фондов мира вообще является определённой тенденцией, и чтобы сберечь и приумножить деньги своих пенсионеров, пенсионные фонды мира постоянно меняются. Первое изменение касается того, что за последние пять лет доля инвестиций крупнейших семи фондов мира в акции сократилась с 55 до 41%. Второе изменение связано с тем, что крупнейшие фонды мира сокращают инвестиции в облигации, в том числе своего правительства, да и правительств других стран. Усреднённый портфель крупного пенсионного фонда на 55,6% состоит из инвестиций в облигации. Например, традиционно Казахстан, Россия, Латинская Америка, Испания и Италия придерживаются ультраконсервативной позиции, инвестируя от 80 до 100% средств в бумаги с фиксированной доходностью. Третье изменение. Крупные пенсионные фонды мира стараются меньше инвестировать в свою страну, а приобретать потенциально доходные активы за её пределами. В 1998 году, по данным Towers Watson, локальные акции занимали в портфеле акций фондов 65%, в 2011-м – уже 48%. С 2009 года эта тенденция заметно усилилась. По облигациям ситуация такая же. Пенсионные фонды Греции, Испании, Португалии ушли в убытки в 2010 году как раз по причине того, что держали активы в суверенных облигациях своих стран. Ну и, наконец, четвёртое и самое интересное. Растёт роль альтернативных источников инвестирования. Кроме облигаций, акций и валюты, крупнейшие пенсионные фонды мира успешно вкладывают деньги вкладчиков в экономику. Доля иных активов за последние пять лет в структуре крупнейших фондов выросла с 15 до 20%. Около половины из этих 20% приходится на недвижимость, четверть – на прямые инвестиции, и доля прямых инвестиций растёт. В 2010 году она составляла 19% от иных активов, а в 2011 году – уже 23%. То есть средства будущих пенсионеров всё активнее направляют в реальную экономику, в обход виртуального финансового рынка. Львиная доля этих средств идёт на крупные инфраструктурные проекты, но часть доходит и до инновационных секторов и стартапов. Существует несколько известных и в то же время успешных вложений пенсионных фондов мира в реальную экономику. В далёком 1989 году австралийский пенсионный фонд Australian Superannuation Fund (ASF) инвестировал в строительство автомагистрали М4, идущей к западу от Сиднея. А в 1992 году к юго-западу от Сиднея, опять-таки на средства фонда, было проложено 22 километра автомагистрали М5. В 1996 году ASF выступил основным инвестором строительства электростанции Victoria Hazzlwood. А 1997 и 1998 годах этот же пенсионный фонд приватизировал аэропорты в городах Брисбен и Аделаида. Второй по величине пенсионный фонд Великобритании – Universities Superannuation Scheme (USS) присутствует в секторах возобновляемой энергетики, транспорта, переработки промышленных и утилизации городских отходов, а также участвует в проектах на основе ГЧП. Китайский пенсионный фонд National Council for Social Security Fund участвует в строительстве скоростной железной дороги Пекин – Шанхай, являющейся одним из наиболее амбициозных инфраструктурных проектов с привлечением пенсионных денег в мире. Бразильская железнодорожная отрасль вообще контролируется пенсионными фондами. Значительные доли AméricaLatinaLogísticaS.A. и BrasilFerrovais принадлежат нескольким пенсионным фондам этой страны. В конце прошлого года Algemene Pensioen Groep, управляющая активами крупнейшего фонда Нидерландов (третьего по величине в мире), вложившего 4 млрд евро в жилую недвижимость в Европе, объявила о дополнительных инвестициях 1 млрд евро в рынки недвижимости Китая и Индии в ближайшие 3-5 лет. Второй по величине в мире норвежский пенсионный фонд объявил о сделке в размере 719 млн долларов по покупке части известнейшей лондонской улицы Regent Street. Интерес фонда вызвали высокодоходные объекты коммерческой и торговой недвижимости. Это лишь малая часть проектов, имевших серьёзный успех, в которые были направлены деньги будущих пенсионеров. В 2014 году японский Government Pension Investment Fund, являющийся апологетом вышеописанной стратегии инвестирования, реально заработал 10,6% (12,9% – номинальная доходность, уровень инфляции – 2,3%). Казахстанский ЕНПФ в 2015 году заработал 2,05% (номинальная доходность – 15,65%, уровень инфляции – 13,6%). К чему я набросал такой огромный ворох цифр, фактов и аргументов? А к тому, чтобы показать, в чём скрыта реальная проблема. Мировой опыт показывает, что роль инвестиций пенсионных фондов в реальные сектора экономики растёт, пенсионные деньги направляют на экономическое развитие страны, и это вполне нормально. Вкладчики в итоге зарабатывают, а значит, как говорится, и овцы целы и волки сыты. Да и любой здравомыслящий казахстанец в текущей ситуации отдаст предпочтение направлению своих кровно заработанных в строительство школ и дорог в своей стране, а не в покупку, скажем, части улицы Regent Street в Лондоне. 