Еще лет десять назад казалось, что участь соц-арта — иронического концептуального стиля, пародировавшего и развенчивавшего идеологические штампы, — решена окончательно. С падением СССР приверженцы направления лишились базового источника своего вдохновения, поскольку канула в Лету пропаганда советского образца. Новые времена потребовали новых «песен», а прежняя соц-артовская модель выглядела все более архаичной. Уловив веяния времени, художники взялись за поиски иных вариантов развития, их былые достижения стали предметом исследования для музейных ретроспектив. Вот и Ростислав Лебедев, один из виднейших представителей соц-арта, можно сказать, живой классик, столкнулся когда-то с кризисом подобного свойства. Как и его соратники, он не стал цепляться за отжившую схему и пустился в эксперименты. Их плоды, в частности, можно было наблюдать пару лет назад в той же галерее pop/off/art, где Лебедев представлял свой проект с палехскими шкатулками, расписанными по мотивам «запретных сказок» Афанасьева. Фривольные сюжеты, исполненные в благостной псевдофольклорной манере, вызывали у зрителя некоторый когнитивный диссонанс, чего автор и добивался. В том проекте мало что напоминало о соц-арте, зато чувствовалось намерение художника противопоставить подлинную народную традицию лакированному «интуристовскому» формату. Надо полагать, из похожего намерения родилась и нынешняя выставка, только здесь уже очевиден возврат к соц-артовской тематике. Будучи человеком интуитивным и прозорливым, Ростислав Лебедев решил, что настала пора опять приглядеться к скрытому конфликту между «правдой народной жизни» и коммунистическим официозом. Сценарий проекта не назовешь изощренным: автор всего лишь накладывал посредством компьютера строчки частушек на агитплакаты. Основной эффект здесь возникает не в связи с какой-то закрученной художественной интригой, а за счет количества экспонатов. На выставке фигурируют буквально сотни принтов, исполненных по одинаковой схеме. Выхвати любой из них — он вызовет усмешку, а вот в совокупности зрелище порождает несколько даже тягостное впечатление. Как-то вдруг разом вспоминается «беспросветный оптимизм» тогдашнего существования… Недаром устроители при входе в галерею помимо стандартного объявления насчет «лиц до 18» вывесили еще и уведомление следующего содержания: «Лицам с повышенной эмоциональной возбудимостью и обостренным чувством исторической рефлексии вход на выставку не рекомендован». Необходимость фильтровать публику по возрастному критерию возникает, как нетрудно догадаться, из-за частушечной лексики. Еще Гоголь подметил, что умеет наш народ высказаться метко и безапелляционно. Никаких купюр или отточий автор проекта себе не позволял, так что контраст между лозунгами типа «Я буду голосовать за кандидатов блока коммунистов и беспартийных» и образчиками песенного фольклора получился максимальным. Несмотря на обилие текстов, мало что можно процитировать на страницах СМИ. Возьмем для примера самое безобидное: на плакате, посвященном Дню космонавтики, помещено такое четверостишие: «Хорошо, что Ю. Гагарин не еврей и не татарин, не тунгус и не узбек, а наш советский человек». А вот, скажем, частушку про Терешкову здесь привести полностью не получится, хотя вы наверняка и сами знаете, что именно Никита подарил Валентине за полет космический. На этом опознавании, кстати, проект в первую очередь и держится. Ничего расшифровывать и комментировать для публики здесь не требуется: оба источника — и плакаты, и частушки — самоочевидны. Хотя, конечно, народилось уже поколение, для которого все это лишь «память предков», но бронебойная сила двух эстетик вряд ли оставит кого-то равнодушным. По сути, имеет место то самое «искусство прямого действия», когда автору нет нужды тянуть на себя эстетическое одеяло. Все уже сказано без него, и задача Ростислава Лебедева — лишь создать надлежащую «аранжировку». Предчувствия его не обманули: проект получился на удивление актуальным.
На выставке «Нет на свете краше птицы, чем свиная колбаса» в галерее pop/off/art художник Ростислав Лебедев демонстрирует, что эстетика соц-арта поддается реанимации. Соединив казенные плакатные лозунги советской эпохи с текстами народных частушек, автор напоминает о пропасти между жизнью реальной и воспеваемой пропагандистами.