«Все правильно честно за нами сила», — это первый же комментарий, присланный читателем после публикации в «Газете.Ru» репортажа из Мосгорсуда. Коллегия присяжных признала уроженца Северного Кавказа Аслана Черкесов а виновным в умышленном убийстве футбольного болельщика Егора Свиридова , а также постановила, что Черкесов не заслуживает снисхождения. А вот один из последующих комментариев: «Посадили, после того как пол Москвы на улицы вышло… В 99,99% таких асланов отпускают с чистой совестью…» (сохранены оригинальные орфография и пунктуация читательских комментариев. — ред. ). Ни от этого суда в целом, ни от присяжных в частности никто, в сущности, и не ждал объективного рассмотрения и раскрытия обстоятельств дела — того независимого, опирающегося только на закон правосудия, авторитетный вердикт которого ставит точку в спорах и успокаивает страсти. Ждали совсем другого. Того, что суд без уверток выполнит волю улицы. Голосование присяжных по главным заданным им вопросам не было единодушным, и это указывает на то, что картина события, возможно, не так уж и ясна. Зато она заранее ясна широкой публике. «Чужие» напали на «своих», убили Свиридова и вышли бы из воды сухими, если бы не Манежная площадь и последующие беспорядки в других городах. Власть увидела перед собой силу, испугалась и только поэтому готова сейчас осудить виновных. Так это воспринято не только «местным» большинством, но и «приезжим» меньшинством, с той разницей, что «приезжие» считают обвиняемых невиновными или почти невиновными. Авторитет нашего правосудия минимален, и популярный в широких массах приговор, который суду предстоит теперь вынести (а после такого решения присяжных приговор неизбежно будет популярным, то есть обвинительным), вряд ли этот авторитет поднимет. Потому что мотивы всем понятны. Насколько вялыми, нерасторопными и нерешительными были правоохранители до манежных погромов, настолько суровыми и непреклонными они сделались после них. Примеров много. Один из недавних — история с самбистом Расулом Мирзаевым, который в августе во время ссоры ударил студента Ивана Агафонова , от чего тот через несколько дней умер. Хотя убийство, видимо, было неумышленным, а Мирзаев сам явился с повинной и не делал попыток скрыться, Замоскворецкий суд стремительно отменил собственное решение отпустить Мирзаева до суда под залог и постановил взять его под арест. На днях содержание под стражей продлено ему до декабря. Легко догадаться, что тут сработала не законность, а дисциплина вертикали. Но каждое такое ее решение имеет мало общего с установлением порядка, да и с успокоением страстей тоже. Обе стороны — и «местные», и «приезжие» — видят в каждом подобном суде или разбирательстве лишь очередной эпизод борьбы друг с другом, в которой верх берет то одна, то другая сторона, и все глубже в эту борьбу втягиваются. Тут уж речь даже не о какой-то этнической гармонии. Она была бы возможна, только если бы идея российского общегражданского единства реально владела массами. Не видно примет и гораздо более скромной вещи — минимального правопорядка, более или менее соблюдаемых и единых для всех законов, одинаково защищающих каждого гражданина. Высшие наши власти так же слабо понимают необходимость законности в межэтнических делах, как и во всех других. Вскоре после манежных событий Владимир Путин , беседуя с футбольными фанатами, поделился наблюдением: «Я 10 копеек не дам за человека, который приехал, скажем, из Центральной России в одну из северокавказских республик и невежливо обошелся с Кораном. 10 копеек не дам за его здоровье!» Из этого вытекало, видимо, пожелание, чтобы северокавказцы, приезжая в русскую глубинку, тоже считались с местными ценностями. Однако в прямом и буквальном своем смысле эти рассуждения сводились к тому, что и там, и там вовсе не закон и не правоохранительная система, а суд улицы поправит человека, если он допустит какую-нибудь промашку. Довольно странный совет народу в устах лидера нации! Тем не менее нечто похожее только что высказал и действующий президент Медведев , наставляя провластную молодежь в МГУ : «Находясь у себя дома, мы… ведем себя зачастую вызывающе, опять же не важно, где это происходит, в Москве или на Кавказе. Люди, которые приезжают, считают, что они должны себя вести абсолютно так же, как дома, но они не дома. Они дома в смысле того, что это наша единая страна, но она у нас разная страна… Надо стараться соответствовать тому месту, куда ты приехал…» Так как же все-таки — единая у нас страна или это разные страны? «Дома» кавказцы в Москве и москвичи на Кавказе или «не дома»? Похоже, официальный глава государства сам не очень твердо знает, как возглавляемое им государство должно быть устроено. Гораздо отчетливее это известно Дмитрию Рогозину. «Автобусами свозятся мусульмане в центр Москвы не потому, что им негде молиться… Надо показать митинг, огромную массу людей… Это демонстрация силы, а вовсе не религиозный праздник». То есть пусть не воображают, что в столице страны, гражданами которой являются, они у себя дома. И это размышления не какого-нибудь досужего сетевого болтуна, а государственного чиновника, представляющего Россию на международной арене и по совместительству личного сторонника Дмитрия Медведева, приезжавшего в числе 80 других его сторонников на собеседование с ним в Горки. Кстати, схожим образом мыслит и еще один кремлевский человек, Владислав Сурков , разъяснивший в одном из интервью, что «этнические» преступные группировки хуже группировок «местных»: «Мы наш город разным там новоявленным дедам хасанам не отдадим». Хотя для федерального чиновника вроде бы все города «наши», а официальный российский закон карает за преступления, а не за этничность. Все эти идущие сверху сигналы, чем бы они ни были продиктованы — личными предубеждениями, неуверенностью в силе административной машины, неправовым устройством руководящих умов или банальным желанием подольститься к националистам, не рассеивают, а только сгущают атмосферу конфликта. Как сгущают ее и одновременно предпринимающиеся попытки высших руководителей не допустить обсуждения масштабов федерального субсидирования северокавказских режимов. Как сгущает ее и встречная спокойная уверенность Рамзана Кадырова в незыблемости этой даннической системы: «Аллах дает. Не знаю. Откуда-то берутся деньги». Наша властная машина хочет всем управлять и оказывается совершенно беспомощной, когда сталкивается с какой бы то ни было силой. В этнических отношениях на нее давят реальные силы с разных сторон, и она перед всеми поочередно пасует. Пасует именно там, где присутствие власти абсолютно необходимо, где требуется осмысленная политика и твердое соблюдение закона. А когда ни того ни другого нет, то путаные увещевания, денежные вливания, метания из стороны в сторону, демонстративные судебные решения — все это волей-неволей работает на одно, на рост межэтнических барьеров и углубление розни.
В обвинительном вердикте присяжных по делу об убийстве Егора Свиридова и «местные», и «приезжие» видят вовсе не торжество правосудия, а просто победу одних над другими.