Один из величайших шахматистов в истории родился в семье предводителя дворянства Воронежской губернии Александра Алехина , впоследствии члена Государственной думы , и дочери владельца Трехгорной мануфактуры Анисьи Прохоровой. Именно мать показала ему шахматы и увлекла игрой. В 1910-х Алехин выдвинулся в ряд сильнейших шахматистов в Российской империи. Его отец входил во фракцию октябристов (лидер Александр Гучков), приветствовал Февральскую революцию, но уже не принимал активного участия в политической деятельности из-за болезни. Весной 1917-го Алехин-старший скончался. Грянувшая через несколько месяцев Октябрьская революция круто изменила ход жизни его младшего сына, но все же не помешала ему реализовать свой потенциал. «Первоначально реакция Алехина на события октября-ноября 1917 года была минимальной: это была форма аккомодации в виде терпимости, практики отказа «от резких движений» при сохранении социальной дистанции. Ввиду отсутствия служебных дел Алехин целиком предался своему любимому занятию – шахматам. К осени 1918 года, когда вместе с национализацией Трехгорной мануфактуры перед Алехиным встал вопрос о материальном обеспечении собственной жизни, он оказался в ситуации аккомодации-принуждения, при которой поведение и сознание принимают вынужденный характер под жестким воздействием извне. Алехин предпринял ряд неполитических действий: не ассимилироваться с режимом, не переходить в состояние контрадаптации (стремления изменить среду под себя), но найти способ осмысленного существования», — указывается в статье Дмитрия Олейникова «Социокультурная адаптация русского дворянина в эпоху революции и Гражданской войны: Александр Алехин». Заполняя анкету для поступления на работу в 1921 году, Алехин в пунктах «к какой партии принадлежали до Февральской революции» и «к какой партии принадлежали с Февральской до Октябрьской», поставил прочерки. В том же году Народный комиссариат по иностранным делам РСФСР разрешил ему выезжать за границу. Алехин стремился участвовать в турнирах сильнейших шахматистов и уже тогда грезил титулом чемпиона мира. В Европе его воспринимали как представителя Советской России, однако, попав в среду русской эмиграции, он быстро почувствовал себя там своим. Как следствие, к 1926 году Алехин заслужил в СССР звание «ренегата» и «невозвращенца», а в 1927-м принял гражданство Франции и стал 4-м чемпионом мира. Матч против кубинца Хосе Рауля Капабланки проходил с 16 сентября по 29 ноября в Буэнос-Айресе и растянулся на 34 партии (поединок продолжался до шести побед без учета ничьих). Русский шахматист выиграл шесть партий при трех поражениях. На одном из банкетов русской эмиграции в Париже, устроенном в его честь, Алехин якобы сделал ряд язвительных заявлений в адрес советской власти. На следующий день эмигрантские газеты передали его пожелание: «Чтобы миф о непобедимости большевиков развеялся, как развеялся миф о непобедимости Капабланки». В ответ шахматные власти СССР объявили Алехина врагом. Даже родной брат Алексей опубликовал заявление, в котором осуждал антисоветские высказывания и настроения шахматиста. В общем, на Родине его успеху радовались не все. Заместитель наркома юстиции РСФСР и глава шахматной организации СССР Николай Крыленко в записке Иосифу Сталину характеризовал Алехина как совершившего политическое предательство «белогвардейца». «Никакие таланты не спасут Алехина от того заслуженного презрения, с которым к нему относятся в СССР», — резюмировал он. Аристократическое происхождение Алехина и его жизненный путь делали практически невозможным какое-либо сближение шахматиста с советским государством и его официальными представителями. Известный шахматист Савелий Тартаковер, победивший чемпиона мира в 1933 году, так объяснял секрет его достижений: «1. Прежде всего, беззаветная любовь к шахматам, которые были для Алехина подлинным искусством. 2. Мощный интеллект и всестороннее образование. 3. Неистощимость идей. 4. Непрерывная работа над самоусовершенствованием. 5. Лозунг: ставить противнику задачи почти на каждом ходу. 6. Быть стойким не только при неудачах, но и при успехах, причем каждое свое достижение считать только этапом на пути к следующему, более высокому». Алехин выделялся среди современников феноменальной памятью, которую не сильно испортила даже проснувшаяся с возрастом тяга к спиртному. После нападения нацистской Германии на Францию в 1940 году не подлежавший призыву по состоянию здоровья Алехин вступил добровольцем во французскую армию и служил переводчиком в чине лейтенанта. После оккупации Франции шахматист, чтобы сохранить остатки имущества жены и обеспечить ей защиту от преследования, был вынужден обратиться за поддержкой к немецкой администрации. Алехина привлекли к турнирам на территории Третьего рейха – в дальнейшем этот факт биографии создал ему массу проблем. В 1943-м он выехал в Испанию. После Второй мировой войны Алехина обвинили в коллаборационизме, пособничестве нацизму и антисемитизме -- за цикл статьей в Pariser Zeitung под общим названием «Еврейские и арийские шахматы». Как утверждали биографы Алехина, исходники текстов переписал, значительно исказив их смысл, редактор издания, австрийский шахматист Теодор Гербец. Вместе с тем у советской власти имелись планы по возвращению чемпиона: под впечатлением от побед Красной армии отношение значительной части русской эмиграции к Кремлю стало гораздо более лояльным. В эмиграции Алехин старался не допускать высказываний о политике и не сжигал за собой мосты, надеясь однажды приехать обратно. Однако журналисты периодически вытаскивали из шахматиста скандальные фразы. Еще с конца 1930-х велись переговоры об организации матча Алехина с претендентом из СССР Михаилом Ботвинником. Перед войной идею полностью поддержал председатель правительства Вячеслав Молотов. В 1945-м обсуждение шахматной битвы вновь приобрело высокую актуальность. Противники Алехина в СССР надеялись при помощи Ботвинника добиться лишения «предателя» титула – советский шахматист был моложе почти на 20 лет и подавал колоссальные надежды. Несмотря на то, что председатель Всесоюзной шахматно-шашечной секции Борис Ванштейн, одновременно занимавший высокую должность в НКВД, называл чемпиона мира политическим врагом и заявлял Ботвиннику, что «играть с ним нельзя», требуя «исключения Алехина из шахматной жизни», сторонам удалось прийти к соглашению. 23 марта 1946 года ФИДЕ утвердила проведение матча за мировую шахматную корону между Алехиным и Ботвинником. Противостояние должно было стать беспрецедентным событием для послевоенного мира. Однако на следующее утро, 24 марта 1946-го, Алехин был найден в своем гостиничном номере в португальском Эшториле, сидящим в кресле у столика с расставленными в начальной позиции шахматами. Выяснилось, что 53-летний чемпион скончался от асфиксии: во время вскрытия был обнаружен застрявший в дыхательном пути кусок мяса. Появлялись сообщения, что причиной смерти Алехина стали проблемы с сердцем. А эмигрантская печать подозревала в убийстве чемпиона советские и западные спецслужбы. После долгих дебатов журнал «Шахматы в СССР» поместил некролог, в котором Алехин признавался выдающимся мастером и вместе с тем морально неустойчивым и беспринципным человеком, отношение к которому «может быть только отрицательным». Алехин был похоронен в Эшториле, но 23 марта 1956 года его останки перенесли на парижское кладбище Монпарнас. На надгробии написано: «Шахматному гению России и Франции». Он единственный в истории умер непобежденным чемпионом мира. Лучшей оценкой вклада Алехина в мировые шахматы служат слова его несостоявшегося соперника Ботвинника: «Шахматные произведения Алехина, крупнейшего шахматного художника прошлого, будут жить века. Разыгрывая алехинские партии, шахматисты грядущих поколений будут получать истинное эстетическое удовольствие и удивляться мощи его гения».
В ночь на 24 марта 1946 года в португальском Эшториле подавился куском мяса и скончался от удушья 4-й чемпион мира по шахматам, выдающийся гений игры Александр Алехин. Он ушел из жизни в возрасте 53 лет и в статусе действующего обладателя титула. За несколько часов до смерти чемпиона ФИДЕ санкционировала его матч на первенство мира с советским гроссмейстером Михаилом Ботвинником.