Мосгорсуд предсказуемо отменил решение о возбуждении дела по «Норд-осту». Таким образом, суд удовлетворил кассационное представление Генеральной прокуратуры на решение Лефортовского суда. Тот в ноябре совершенно неожиданно даже для самих заявителей признал отказ от возбуждения дела незаконным. И предписал Следственному комитету возбудить уголовное дело в отношении должностных лиц, допустивших нарушения при штурме Театрального центра на Дубровке. Теперь вопрос о возбуждении дела направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Адвокат потерпевших в трагедии «Норд-оста» Игорь Трунов более 10 лет безуспешно добивается возбуждения уголовного дела по фактам сокрытия информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей, причинения смерти по неосторожности, причинения тяжкого или среднего вреда здоровью по неосторожности, халатности должностных лиц, которые отвечали за организацию первой помощи пострадавшим, их транспортировку в стационары и общую координацию действий по спасению людей. Теракт на Дубровке был совершен в октябре 2002 года. В здание, в котором шел мюзикл «Норд-ост», ворвалась вооруженная группа из 40 террористов и взяла в заложники 912 человек, среди которых было множество женщин и детей. Спустя почти трое суток власти дали команду на штурм здания. В результате террористы были уничтожены, а оставшиеся в живых заложники освобождены. В результате штурма погибли 130 заложников. Этот теракт по количеству жертв и общественному резонансу стал вторым в новейшей истории России после случившегося двумя годами позже захвата заложников в школе № 1 североосетинского Беслана. Понятно, что хотя бы свидетелями по уголовному делу «Норд-оста» неизбежно проходили бы многие нынешние и бывшие важные фигуры российской власти. В частности, Николай Патрушев , возглавлявший тогда ФСБ , и Борис Грызлов , работавший министром внутренних дел. А непосредственно координировал действия силовиков в операции по освобождению заложников «Норд-оста» нынешний глава думской фракции «Единой России» Владимир Васильев , тогда заместитель главы МВД. Точно так же, даже вопреки публично звучавшим обещаниям тогдашних руководителей Генпрокуратуры допросить глав ФСБ и МВД, было спущено на тормозах расследование ответственности высших должностных лиц федерального уровня за трагедию Беслана. Хотя уголовное дело при желании можно завести практически на каждого крупного чиновника в федеральной власти, в реальности дела, затрагивающее первых лиц государства, в сегодняшней России невозможны. Российская власть не просто неподсудна, она подчеркнуто, демонстративно вывела себя из правового поля всей практикой правоприменения. У нас могут судить только бывших и только относительно мелких чиновников, но никогда — действующих или бывших крупных. Ставшее когда-то исключением из этого дело заместителя министра финансов Сергея Сторчака только подтверждает правило: оно было шито белыми нитками и во многом благодаря позиции тогдашнего министра Алексея Кудрина и его личным отношениям с Путиным окончилось пшиком. Даже в ходе нынешней громкой антикоррупционной кампании звучащие в «уголовном контексте» имена Анатолия Сердюкова и Елены Скрынник — это имена бывших, а не действующих министров, причем далеко не самых влиятельных. И им пока следствие не инкриминирует никаких преступлений. Точно так же, несмотря на разоблачительные пропагандистские телепередачи о тотальной коррупции в Москве и публичный конфликт с тогдашним президентом страны Дмитрием Медведевым , ушел от уголовной ответственности (точнее, никогда к ней не привлекался) экс-мэр столицы Юрий Лужков. Власть активно использует уголовные дела для сведения политических или бизнес-счетов с оппонентами. И воспринимает систему правосудия исключительно как орудие в своих руках.
В России выше закона не только отдельные чиновники, но и власть в целом, распространившая на себя противоестественную презумпцию неподсудности.