Замминистра здравоохранения и социального развития Александр Сафонов заявил, что трудовые книжки могут уйти в историю уже в следующем году. Трудовая книжка – штука практически уникальная. За пределами СССР такая документация вводилась только в нацистской Германии и, до 1967 года, в ГДР. Этот механизм учета и контроля использовался не только при исполнении государством своих социальных обязательств, но и в репрессивных целях: запись в трудовой книжке об увольнении «по статье» могла серьезно испортить человеку карьеру, а графы о поощрениях и взысканиях позволяли осуществлять более тонкую настройку его статуса. Все эти функции на практике, естественно, давно уже отпали, хотя форма документа сохранилась почти в неприкосновенности. Но необычность советской практики вовсе не означает, что от нее легко избавиться. И в России делать это явно не спешили – последние правительственные распоряжения, касающиеся трудовых книжек, датируются 2003 годом. Оно и понятно: принципы начисления страховой пенсии в России основываются на понятии трудового стажа, учет которого до недавнего времени велся только с использованием трудовых книжек. Появление в распоряжении Пенсионного фонда цифровых баз данных вроде бы должно сделать их, наконец, ненужными. Но не все так просто. Чтобы отменить трудовые книжки, нужно вносить изменения в Трудовой кодекс, 66-я статья которого фиксирует их в качестве «основного документа о трудовой деятельности и трудовом стаже работника» и вменяет всем работодателям их ведение для каждого человека, проработавшего у них свыше пяти дней, «в случае если эта работа является основной». Между тем вокруг Трудового кодекса идет довольно острая борьба. И вряд ли поправки в него, которые будут наверняка предлагаться блоком, пройдут без скандалов. В этом смысле отмена его 66-й статьи за ненадобностью могла бы стать для сторонников изменения кодекса удобным прикрытием для более широких действий. Но это уже аппаратная политика, а так – нелепый документ вроде бы только мешается, и надо его отменять. Однако российские реалии показывают, что даже, казалось бы, вполне логичные попытки покончить с архаичной практикой, традиционно усиливавшей зависимость граждан от бюрократов разного рода, очень часто оборачиваются сложностями для обывателей. Или в лучшем случае (как с отменой прописки, обернувшейся ее фактическим переименованием в регистрацию по месту проживания) ничего не дают. Ликвидация трудовых книжек как операция по удалению аппендикса: она потребует весьма квалифицированного исполнения, чтобы общественный организм пережил ее более или менее спокойно. В министерстве это вроде бы осознают, и поэтому Сафонов обещал, что «для людей, которые привыкли к трудовой книжке», будет предусмотрен 10-летний переходный период. Но вот это успокоительное средство как раз весьма сомнительно. «Люди, которые привыкли к трудовой книжке», — это прежде всего бюрократы из отделов кадров и Пенсионного фонда (а вовсе не сами владельцы книжек, которые их и видят-то только в момент перехода с одной работы на другую). Российскую пенсионную систему и так трудно назвать эффективной, и полноценная революция в ее документообороте наверняка внесет в ее работу хаос. А неясность статуса трудовой книжки, ее недоотмененность и одновременно неполная легитимность еще и создадут почву для злоупотреблений. В подземных переходах и, разумеется, в интернете наряду с дипломами и прочим можно легко приобрести себе трудовую книжку с любыми степенями защиты. Понятно, что и продажа, и использование этих липовых «основных документов» являются мошенничеством, но приходится признать, что не бывает предложения без спроса. В условиях 10-летнего переходного периода, скорее всего, произойдут четыре тесно связанные между собой вещи: спрос на липу в мутной правовой ситуации усилится; бюрократы станут с удвоенным вниманием изучать документацию, которую граждане будут подавать, чтобы получить пенсию; цена решения вопроса уже в чиновничьих коридорах соответственно возрастет; возрастет и зависимость граждан от воли чиновника в этих делах. Притом что внезапность министерского порыва в борьбе с советской архаикой трудно объяснить чем-либо еще, кроме интриг вокруг Трудового кодекса, издержки этих интриг для простых граждан могут оказаться чрезмерными.
Отказ от трудовых книжек вряд ли пройдет безболезненно для граждан. На этот архаичный советский документ завязан громоздкий механизм пенсионного обеспечения, не говоря уж о том, что сегодня он необходим для оформления загранпаспорта.