В 1892 году Павел Третьяков передал около 2 тыс. картин из своей коллекции государству и превратился в народного героя — и оставался едва ли не единственным чтимым русским меценатом в течение всех советских десятилетий, в которые собирание искусства считалось нездоровой блажью богатых и очень богатых людей. Сегодня, когда искусство вновь стало свободно уплывать в частные руки, центр современной культуры «Гараж» пытался привлечь внимание к фигуре коллекционера, его роли в арт-жизни и разрушить его образ как глухого ко всему прекрасному толстосума, попирающего духовность во имя буржуазных ценностей. Для выставки «Личный выбор» главная негосударственная арт-институция обратилась к кардиохирургу Михаилу Алшибае, предпринимателям Владиславу Доронину и Леониду Блаватнику, Дарье Жуковой , Роману Абрамовичу и другим коллекционерам с просьбой выбрать одну работу из своих запасов — и объяснить, чем она им приглянулась. В результате собрали двадцать работ, представляющих двадцать коллекций; среди них — эпическое живописное полотно «Пир Трималхиона» группы АЕС+Ф (она переосмысливает одну из глав «Сатирикона» Петрония в стилистике глянцевого трэша), портрет поэта Льва Рубинштейна в вагоне метро, выполненный фотореалистом Семеном Файбисовичем , а также «Космонавт» Олега Кулика — висящее под потолком чучело советского героя в поношенном скафандре. В общем, лицом экспозиции стали упражнения российских авторов в острословии на тему советской и современной метафизики. Но есть здесь, например, и стальные «Треугольники» американского классика кинетической скульптуры Александра Колдера , и «Панно с черепами II» британских радикальных художников братьев Чепмен. Впрочем, выставка «Личный выбор» сама по себе глубокое интеллектуальное высказывание ее кураторов о механизмах, на которых держится мир искусства. Если с содержимым этого мира ничего нового произойти не может, измениться должна его внутренняя структура — таков магистральный постулат выставки. В Америке и Европе коллекционер, как и куратор, давно выступает серым кардиналом арт-рынка. С точки же зрения российской публики, собиратель всегда враг. Производя искусство, художник священнодействует, а коллекционер — потребляет, отдает на откуп коммерции и пытается нажиться на прекрасном. Он хватает реликвию грубой рукой и переносит ее в мир экзотических дорогих вещиц, низводя до статуса персидского ковра или китайского фарфора. Когда коллекционер правит бал, искусство превращается в сферу услуг, а художник — из бурного гения в вольного предпринимателя. И скоро на каждого Казимира Малевича найдется свой радикал Александр Бренер, готовый подрисовать знак доллара на картине во имя свободы искусства от категорий купли-продажи и даже сесть за это в тюрьму. До сих пор главная претензия к коллекционированию — его родство с легкомысленным шопингом. Однако личная коллекция — это прежде всего развернутый комментарий к действительности, взятая в кавычки прямая речь художника, а не вложение денег. Так, работа южноафриканского художника Кенделла Гирса «Знаки, принятые за чудеса» из коллекции Андрея Третьякова удивительно созвучна российским политическим дискуссиям о непонятых и угнетенных: она представляет собой выложенную полицейскими дубинками звезду Давида. А в зеркале Сэма Дюранта с небрежной надписью «Больше мечтай, меньше работай», кажется, отражается все то, что принято называть русским менталитетом. Интересно, что российские коллекционеры активнее других формируют спрос на радикализм и политический протест. Они платят не столько за имя, сколько за возможность высказаться через аллюзии на современность, такие как полотно соц-артистов Комара и Меламида «Наташа с бюстом Сталина» (коллекция Абрамовича и Жуковой), на котором обнаженная дама восседает напротив бюста вождя, и светодиодная табличка Сергея Браткова : «Да здравствует сегодняшнее плохо за то, что завтра будет хорошо» (собрание Владимира Смирнова ). Поэтому для российского собирателя «Ленин» Энди Уорхола , представленный на выставке, всегда будет ценнее уорхоловской же « Мэрилин Монро ». Сегодня частная коллекция вновь становится структурой, готовой соперничать с государственными музеями, становящимися в своей политике все более и более авторитарными. Для художника приватное собрание, как ни странно, представляет собой предельно демократичное культурное пространство, чуждое идеологии и ограниченное лишь соображениями личного вкуса владельца. И пусть некоторые коллекционеры видят в картинах Пикассо и Уорхола лишь выгодное вложение средств, позволяющее пересидеть валютные штормы, арт-активы вполне в любую эпоху перемен способны работать и на себя, и на своих временных владельцев.
В «Гараже» открылась выставка «Личный выбор», на которой произведения Энди Уорхола, Комара и Меламида, Влада Мамышева-Монро рассказывают о российских коллекционерах, представивших на экспозицию по одной — лучшей — картине из своих собраний.