Изменения в закон о праве на свободу передвижения и выбор места жительства, УК, УПК и КоАП, которые, по мнению Владимира Путина, могут быть рассмотрены Государственной думой «в первоочередном порядке», вызвали у многих воспоминания об институте советской прописки и даже разговоры о введении «крепостного права». Это, конечно, преувеличение. Но стоит все-таки задуматься, что такого первоочередного в предлагаемых новациях, ужесточающих наказание за нарушения при регистрации как иностранцев, так и граждан России. Пояснительная записка к законопроекту делает акцент в первую очередь на проблему «резиновых домов» — в них «регистрируются сотни тысяч граждан без намерения вселения, при этом их реальное место жительства неизвестно». «Реализуя право на место жительства, многие из таких граждан уклоняются от исполнения ими конституционных обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом», — говорится в ней. Получается, что носящая, по уверениям властей, чисто уведомительный характер регистрация, отсутствие которой, как указано в постановлении Конституционного суда (от 2 февраля 1998 года, номер 4-П), «не может служить основанием ограничения… прав и свобод граждан», все же рассматривается как обязательство, несоблюдение которого влечет штрафы и другие наказания. В пояснительной записке говорится, что из-за «резиновых домов» и прочих нарушений «органы регистрационного учета не имеют возможности направлять достоверные сведения о реальном месте жительства граждан Российской Федерации в налоговые органы , военные комиссариаты, судебные органы» и пр., а также «не могут предоставлять информацию о местонахождении иностранных граждан». То есть без сведений ФМС в представлении государства страдает сбор налогов, призыв в армию, исполнение судебных решений. Это странная жалоба. Налоги и сборы, которые, кстати, решением того же КС «не могут ставиться в зависимость» от реализации права на выбор места жительства, вообще-то, платят не граждане, а их работодатель. Это, может быть, и плохо, но это так. Неисполнение судебных решений — конечно, большая проблема, но вряд ли ее корни можно найти в том, что приставы не знают, где искать. У комиссариатов, конечно, есть собственные данные, да и если уж так, следовало бы тогда ужесточать порядок регистрации только для мужчин до 27 лет — при чем здесь старшее поколение и «слабая половина»? Похоже, что увеличение штрафов для граждан России, манкирующих уведомлением органов о своем местопребывании, пришлось к слову при преследовании главной цели, с которой писался закон, а это запугивание работодателей, использующих дешевую рабочую силу из ближнего зарубежья. Но можно быть уверенными, что практика, продиктованная экономическим интересом, не прекратится: возможно, вырастут издержки, наверняка будут найдены новые формы обхода установленных порядков, совершенно точно возрастет административная рента, взимаемая на местах. «Резиновые дома» — это феномен, возникший не на пустом месте, а из-за очевидного спроса на трудовой ресурс, удовлетворение которого затрудняется бюрократическими препонами. И карами такого же бюрократического характера этот вопрос не разрешить. Напротив, остроту проблемы можно было бы снизить, способствуя большей мобильности рабочей силы внутри страны и снижению фискального давления на предприятия, привлекающие ее из трудоизбыточных регионов федерации. Но логика действий государственного руководства другая: беспроблемного переезда и поиска жилья там, где есть работа, она не предусматривает и послаблений для производящих отчисления из фонда оплаты труда не обещает. Ужесточение уже существовавших ранее наказаний за нарушения при регистрации само по себе, может быть, и не драматично. Неприятно, во-первых, то, что оно показывает ход бюрократической мысли: больше учета и контроля, больше простых решений. Именно на это возложены надежды. А ведь надежды эти ложные. Расширение учетно-контрольных функций государства, как неоднократно показывала практика что у нас, что в других странах, не является рецептом при решении таких сложных и болезненных вопросов, как дисбалансы на рынке труда, администрирование налогов, эффективность суда и даже комплектование армии. Напротив, чем шире государство расставляет руки при ловле непокорных, тем меньше в нем порядка и ясности. Так что эту логику можно охарактеризовать так: суровая и жалкая. И, во-вторых, административное рвение при наказании нарушителей за последние годы сошло на нет, теперь оно вновь будет выведено из спячки хотя бы на время кампании, доставляя неудобства, а то и создавая ощутимые трудности обычным гражданам. Между прочим, весьма большому их числу. «Первоочередной порядок» рассмотрения законопроекта, о котором пишут из Кремля в Думу (практически сами себе, заметим) — это указание на то, что государственный аппарат бодр и ему чертовски хочется поработать. Причем не надо думать, что с нынешним усилением института регистрации история наконец закончится. В правительственном отзыве, подписанном Владиславом Сурковым , авторы сожалеют, что «законопроектом не закрепляется порядок выявления органами регистрационного учета факта регистрации гражданина Российской Федерации по месту пребывания без фактической возможности временного проживания в жилом помещении, а также факта непроживания в жилом помещении лица, зарегистрированного в нем по месту пребывания либо по месту жительства, и не определен орган государственной власти, к полномочиям которого относится утверждение данного порядка». Совершенству нет предела.
Новые жесткие меры порядка регистрации сами по себе, возможно, не драматичны. Но нет оснований считать, что они не будут ужесточаться и дальше.