Трагедия, как это часто бывает, повторяется в виде фарса. И вот тот же самый Тверской райсуд Москвы, который вел дела против британского фонда Hermitage Capital и арестовывал Сергея Магнитского , принимает решение арестовать еще одного юриста Hermitage — Ивана Черкасова. И ходатайствует об этом аресте тот же сотрудник Следственного комитета Олег Сильченко , что занимался Магнитским. И непосредственно по Hermitage тоже наносится очередной удар: сообщается, что его глава Уильям Браудер объявлен Следственным комитетом в международный розыск. Все это выглядит грозно, но чего-либо реального в себе не содержит. В отличие от Магнитского Черкасову тюремная расправа не грозит: он уже пять лет как в Лондоне, и арест его заочный. А международный розыск Браудера , даже если процедура и будет оформлена по всем правилам, никакого принудительного выезда в Россию ему, разумеется, не обещает. Зато следователь Сильченко, как активнейший участник «дела Магнитского», достаточно близок к тому, чтобы ему запретили въезд в Евросоюз и США. Охранительная машина выполнила свои стандартные телодвижения, которые никакой пользы ей принести не могут, хотя в сегодняшней ситуации и совершено понятны. Ведь после того, как фонд Hermitage рассказал столько захватывающих подробностей о предполагаемых выгодополучателях дела Hermitage — Магнитского, обо всех этих швейцарских счетах, дубайских резиденциях и прибрежных виллах, принадлежащих, по его сведениям, семье экс-главы московской налоговой инспекции № 28 Ольги Степановой , швейцарская прокуратура начала расследование, и какие-то из счетов, как сообщают, там уже арестованы. И одновременно прошли утечки сведений об экспертизе дела Магнитского, организованной советом по правам человека при президенте Медведеве. Данные об уже готовом заключении были опровергнуты, но есть вероятность, что выводы экспертизы, которая должна быть завершена уже в мае, окажутся неприятными для тех, кто это дело организовывал и вел. Понятно, что все это требовало какого-то ответа от наших правоохранителей. И только сугубо теоретически ответ мог быть добросовестным. Конечно, ничто не мешало хоть как-то ускорить свое собственное, организованное Следственным комитетом МВД расследование обстоятельств дела, чтобы это расследование перестало выглядеть банальной операцией прикрытия. Но, с другой стороны, а как еще ему выглядеть? И опять же, подходя к делу с теоретической меркой, следовало ждать каких-то немедленных и внятных официальных комментариев относительно рассказов о превращении скромных московских налоговиков в иностранных мультимиллионеров. Впрочем, молчание по этому поводу выразительнее многих слов. Охранительный аппарат откровенно не приспособлен к тому, чтобы самостоятельно чистить свои ряды. А тем его звеньям, которые завязаны на данное дело, терять уже нечего, да и стесняться в своей системе некого. И они защищают себя, как умеют. По стандартным методикам, испытанным во множестве похожих ситуаций. По новому кругу выдвигая против своих недругов старые обвинения, как будто кто-то способен всерьез принять их за новые, и закрепляя эту контратаку судебным решением, как будто кто-то еще всерьез считает наши суды независимыми. Это может сработать, только если все происходит сугубо в тихом кругу и только тогда, когда ситуация полностью управляема вручную. Но тут как раз совсем другой случай. Скандал не домашний, а международный. Оставшиеся в живых фигуранты недоступны для нашей пенитенциарной системы и полны желания рассчитаться за свои беды. Каждая новая акция против них только придает убедительности их же обвинениям. А российские центры принятия решений хоть и раздроблены и неповоротливы, но вовсе не единодушны в готовности противостоять внешнему миру. Нынешние контратакующие действия заведомо безвыигрышны. Они только поднимают градус скандала, привлекают к нему общее внимание и тем самым приближают разрешение всего дела не в пользу его инициаторов. Но сидеть сложа руки они не хотят, а делать что-то другое не обучены.
Мероприятия охранительной системы по делу Магнитского с каждым разом все более нелепы и только выставляют это дело на всемирное обозрение во всем его безобразии. Но карательная машина, видимо, просто не может отойти от заданной программы.