Следственный комитет попросил Химкинский городской суд арестовать подозреваемых в организации и исполнении нападения на эколога Константина Фетисова. В их числе чиновник администрации города Андрей Чернышев. Следователи также полагают, что Чернышев и его подельники могут быть причастны к избиению Михаила Бекетова. На фоне не прекращавшихся более года протестов общественности, которые сопровождались прямыми обвинениями в адрес главы химкинской администрации Стрельченко в организации избиений, можно только порадоваться внезапным успехам следствия. Стражей правопорядка в прошлом неоднократно подозревали в пассивности и желании прикрыть неприятные дела. И вдруг такой решительный шаг. Самое простое — предположить, что в происходящее вмешалось верховное руководство и велело наконец ловить преступников повсеместно. Но власти уже создали у обывателя иммунитет к подобным объяснениям происходящего. Совсем недавно, во время своей прямой линии, насчет разгула криминала высказался премьер-министр. Путин так объяснил, как следует бороться с преступностью и беспределом: «В муниципалитетах… у нас прямые выборы руководителей муниципалитетов и, к сожалению, влияние криминала продолжается. У меня есть собственные соображения — без отмены выборов, конечно. На муниципальном уровне не нужно этого делать, но нужно внимательнее относиться к этим процессам, повторяю, и на федеральном, и на региональном уровнях». Речь идет о том, что отмена прямых выборов в регионах призвана была остановить приход криминала во власть. Инициатор этой отмены утверждает, что да, остановила. Не все с ним согласятся. Жители Краснодарского края, глава которого Ткачев и избирался, и назначался, могут заметить, что криминальная обстановка к лучшему не изменилось. И преступление в станице Кущевская, как выяснилось, оказалось не эксцессом, не наследием «старых порядков» 90-х, а вполне себе проявлением новой «вертикали власти». Другое дело, что эта власть, так упорно выстраивавшая свою вертикаль (последняя, впрочем, чаще выглядит не как монолит, а как набор вертикалей — по числу авторитетов снизу и влиятельных персон наверху), чувствует, очевидно, недостаток влияния на муниципальном уровне. И этот недостаток оказывается тем более болезненным, что именно там жестокость отечественных способов решения конфликтов наиболее наглядна и вызывает наибольшее возмущение. Да и чисто хозяйственные темы в таком разрезе выглядят неоднозначно. В самом деле, почему бизнес-проекты предпринимателей федерального уровня наподобие Аркадия Ротенберга должны ассоциироваться с практикуемыми в Химках методами? Поскольку методы уже применены, от людей, их практиковавших, лучше бы избавиться. А если это можно сделать под флагом очищения от «муниципального криминала», это может еще принести и политический дивиденд. Ликвидация самих оснований для местного самоуправления из-за того, что в Химках, в Кущевской, в Гусь-Хрустальном, да почти во всей России его место занял симбиотический преступно-бюрократический организм, — это порочная идея, в которой едва ли не специально перепутаны причины и следствия. Власть на местах является именно что порождением и имитацией центральной власти со всей ее пресловутой вертикалью, и захват ее активов путем административной централизации не приведет к уменьшению криминальных практик. Напротив, в целом он обеспечит еще больший произвол местных начальников. Их, конечно, легче будет приносить в жертву общественности в особых, ритуальных случаях. Но рутинный беспредел и «эффективность решения вопросов» только возрастут.
Разбирательство с беспределом в Химках вряд ли объясняется давлением общественного мнения или торжеством правового подхода.