Этот фестиваль возник три года назад и прежде проходил в здании киевского «Арсенала» — старинного оружейного завода, иногда отдаваемого под культурные нужды. Однако в этот раз с «Арсеналом» не вышло, и устроители перебросили «ГогольFest» на территорию Киностудии имени Довженко. По этой причине о респектабельности мероприятия, если и были у кого такие мысли, пришлось забыть. Само пространство киностудии с ее не слишком обихоженными уголками и требующими ремонта интерьерами павильонов требовало максимального демократизма. Художник Катя Бочавар из Москвы, курирующая визуальную программу фестиваля, сделала ставку на опусы в стиле site specific, то есть предложила авторам привязать свои произведения к местности. Надо сказать, что «ГогольFest» изначально позиционировался как мультикультурная инициатива. Под «современным искусством» здесь подразумевались и театр, и кино, и музыка плюс менее привычные формы вроде Sound Art или Fashionable Art. Словом, организаторы стремились объединить у себя под крылом буквально всё и вся. Эта традиция продолжена и сейчас: в программе фестиваля значится множество концертов, спектаклей, кинопоказов, перформансов, мастер-классов и т. п. Но антуражем для происходящего служит именно контемпорари-арт, так что художники вроде бы отвечали за «лицо» фестиваля. Правда, в момент открытия главной ударной силой выступили все-таки актеры и музыканты. На майдане Незалежности состоялось грандиозное шоу Multiverse, реализованное совместными усилиями барселонского театра La Fura Dels Baus и киевского театра «Дах». Под оглушительную этномузыку артисты проделывали массовые трюки в поднебесье (в частности, свисали кульками на высоте подъемного крана и крутили по-беличьи гигантское колесо), а сквозь толпу на Крещатике тем временем передвигался десятиметровый светящийся человек, заставляя публику взвизгивать от восторга и ужаса. Представление явно удалось, ближе к ночи все разошлись довольными, хотя никто ничего и не понял в режиссерском замысле. А таковой явно имелся, судя по символической многозначительности шоу. Будни же фестиваля проходят значительно скромнее, без масштабных спецэффектов. Но территорию киностудии все-таки удалось существенно преобразить, пусть даже на неделю. Начать с того, что перед главными воротами установлена большая металлическая голова с характерным носатым профилем. На этом явственная связь с Гоголем и заканчивается. Остальные произведения с личностью и творчеством Николая Васильевича соотносятся разве что ассоциативно. Кураторскую команду, похоже, это обстоятельство ничуть не смущает. Мол, незачем создавать культ одного человека, даже гениального. Найти же некие гоголевские коннотации можно в чем угодно, если повнимательнее присмотреться. Таким образом чуть ли не главным героем фестиваля стал вовсе не Гоголь, а Тарас Шевченко. Знаменитый кобзарь угодил во фронтмены почти случайно: на киностудии стоит ему памятник, который современные художники решили обыграть. Появился проект под названием «Шевченки». Копии монумента подверглись концептуальному переосмыслению: то Тарас Григорьевич прижимает к себе плюшевого жеребенка, то покрывается народным орнаментом, а то и вовсе теряется на фоне неба, будучи изваянным из технологической сетки. Кстати, этот проект можно считать интернациональным, поскольку задействованы в нем были авторы из России и Украины. Две упомянутые страны вообще задают здесь тон: «полноценных» иностранцев количественно гораздо меньше. Но все-таки они встречаются — вспомнить хотя бы инсталляцию Джона Мелвина из обгоревших деревянных брусков под названием «2 км = 50 см х 400». Экспортированы из России не только авторы, но и целые программы. К примеру, в почти руинированном здании происходит показ коллекции видеоарта из Пермского музея современного искусства. Тут фигурируют в числе прочего и работы классиков жанра вроде Билла Виолы, Марины Абрамович и Ширин Нешат. А Русский музей представил «Фестиваль некрореализма», возглавляемый знаменитым в перестроечные годы Евгением Юфитом. Украинцы, впрочем, тоже отнеслись к делу с энтузиазмом: среди местных проектов стоит упомянуть «Арт Сквот Форум», представляющий собой вереницу авторских студий. В сумме зрелище получилось пестроватым и концептуальному анализу мало поддающимся, зато здесь довольно весело. В яблоневом саду фигурируют портреты чумазых шахтеров от Глеба Косорукова, на заброшенной автостоянке лепятся из гипса клоны художницы Маши Куликовской, в ангаре с каретами и фиакрами (киностудия все-таки) царит организованный декоративный хаос. В день открытия время от времени где-то случались перформансы, но поскольку заявленный график сбился окончательно, застать их можно было разве что по случаю. Впрочем, публика не роптала: впечатлений хватало и без этого. Наверное, «ГогольFest» в процессе эволюции будет становиться все серьезнее. Устроителям любого фестиваля хочется выйти за рамки развлекательного формата. В Киеве, собственно, отчасти это и происходит: артхаусные тенденции здесь очень заметны. Но пока что программа не сваливается в скучную заумь, и художественные аттракционы приветствуются не меньше, чем высоколобые эксперименты. Отчего «ГогольFest» остается привлекательным для так называемых простых зрителей. Кажется, организаторы не склонны забывать про них и дальше.
В Киеве проходит международный фестиваль сучасного мистетцтва (то бишь современного искусства) под названием «ГогольFest». В честь этого события по Крещатику прогулялся десятиметровый монстр, а павильоны Студии имени Довженко были отданы под выставки, инсталляции и перформансы.