14 октября 1964 года на Пленуме ЦК КПСС Леонид Брежнев избран первым секретарем ЦК КПСС. Социологи «Левада-центра» в 2017 году провели опрос, приуроченный к столетию Февральской революции — россиян просили ответить, при каком правителе за последний век в стране жилось лучше всего. Из более чем полутора тысяч опрошенных 29% назвали лучшей эпоху правления Леонида Брежнева (для примера, руководство Сталина собрало лишь 6% сторонников, время перестройки — 2%, а Ельцина — 1%). Интересно, что с годами любовь к Брежневу окрепла — в апреле 2006 года к нему относились положительно только 39% россиян, а в январе 2017 года в симпатии к нему признавались уже 47% участников опроса. Россиянам действительно есть за что благодарить Леонида Брежнева — после войны и кипучих реформ Никиты Хрущева спокойствие и благополучие были необходимы советским гражданам, чтобы перевести дух и набраться сил для перемен, которые были уже не за горами. За 18 лет, которые Брежнев провел у власти, реальные доходы населения выросли более чем в 1,5 раза, население России увеличилось на 12 млн человек, а 162 млн жителей СССР получили бесплатное жилье. При этом квартплата в среднем не превышала 3% от дохода семьи. Наивысшего развития также достигли доступность медицины и высшего образования. «С точки зрения спокойствия, уверенности в будущем, стабильности и благосостояния населения этот период был самым лучшим. Люди чувствовали улучшение своего положения. Я думаю, что, если бы Брежнев ушел от власти в середине 1970-х годов, когда у него начались проблемы со здоровьем, то в нашей памяти он остался бы великим деятелем», — отметил в беседе с «Газетой.Ru» заведующий лабораторией исследования проблем инфляции и экономического роста Экспертного института НИУ ВШЭ Владимир Бессонов. Правление Брежнева началось с экономической реформы, проводившейся председателем Совета Министров СССР Алексеем Косыгиным. Ее разработка началась еще при Никите Хрущеве, и новое руководство страны решило дать преобразованиям шанс. Суть реформы сводилась к тому, чтобы дать предприятиям и колхозам больше самостоятельности, а также обновить методы централизованного планирования. Перемены пошли экономике на пользу — по сравнению с предыдущей пятилеткой, в 1966-1970 годах среднегодовые темпы прироста национального дохода выросли в среднем на 1,1%, а валовый общественный продукт увеличился более чем на 350%. В СССР начали производить в четыре раза больше продукции, чем в предыдущие четыре пятилетки: выпуск промышленных товаров подскочил на 485%, а сельскохозяйственных — на 171%. Однако вскоре экономическая реформа забуксовала и заглохла, так как без политических преобразований будущего у нее не было. «С середины 1970-х годов нефтяной фактор стал определяющим в развитии страны на долгие годы и сделал ненужным, в представлении руководства страны, экономические преобразования. Страну сильно подкосило «ресурсное проклятие», экономика стала еще более неэффективной, однобокой, недиверсифицированной, зависимой не только от нефтедоходов, но и от импорта. Полученные доходы от экспорта нефти, безусловно, способствовали росту реальных доходов населения, закреплению страны на лидирующих позициях в мире по объемным показателям. Однако они не были направлены на структурные преобразования, на инвестиции в передовые отрасли», — полагает доктор экономических наук, профессор Алла Дворецкая В итоге темпы роста снизились с 7-8% до 3-4%, а объективная невозможность выиграть в гонке вооружений довершила картину экономической несостоятельности огромной страны. «Переход к рынку и политические преобразования стали неизбежными», — резюмирует эксперт. Термин «застой», которым теперь часто обозначают период правления Леонида Брежнева, появился благодаря Михаилу Горбачеву — в 1986 году в докладе, который он зачитал на XXVII съезде ЦК КПСС, говорилось, что «в жизни общества начали проступать застойные явления». Причем имелся в виду «застой» во всех областях жизни страны — от политической и экономической до социальной. «Я хорошо помню то время — в конце периода правления Брежнева я был студентом. Тогда это, конечно, воспринималось как «застой», тогда был спрос на перемены. Когда люди слишком долго живут в обстановке стабильности, они перестают ее ценить — на протяжении истории человечества это случалось много раз. В конце этого периода было напряженное состояние ожидания перемен. У Цоя есть песня «Перемен, мы ждем перемен», которая тогда воспринималась очень четко, всем было ясно, о чем он поет», — вспоминает Владимир Бессонов. Перемены требовались не только людям, но и экономике: по данным экономиста Абела Аганбегяна , в 70-е годы для увеличения национального дохода на 1% производственные основные фонды и капитальные вложения на их прирост увеличивались на 1,5%, объем сырья и материалов — на 1,2, численность рабочей силы — на 0,3%. «Экономика страдала массой недугов. У нас был очень большой военно-промышленный комплекс, и это плохо, был раздутый инвестиционный комплекс (когда закончилась плановая эпоха, много где осталось не распакованное оборудование в ящиках, купленное за валюту за рубежом), а на единицу произведенной продукции мы затрачивали в разы больше сырья, материалов, электроэнергии и труда», — комментирует эти цифры Бессонов. По словам эксперта, при Брежневе был достигнут высший уровень развития плановой экономики, но в этой высшей стадии проявились и все пороки существовавшей системы, и в первую очередь — отсутствие мотивации на микроуровне. «Поскольку все планировалось сверху, то с уровня домашнего хозяйства, отдельного работника или предприятия мало что можно было сделать. Это убивало инициативу снизу, а плановый характер системы доводил ситуацию до абсурда: например, в легкой промышленности для внесения минимальных изменений в дизайн одежды требовалось чрезвычайно долго согласовывать их в разных инстанциях. Таким образом, потенциал людей в этой системе не мог быть использован, и в этом смысле она была порочной, а годы ее наивысшего развития были годами накануне краха», — уверен Владимир Бессонов. Эксперты дают разные оценки экономике брежневского периода — хотя число ее противников преобладает, встречаются и активные защитники стабильного правления без реформ и перемен. «Если в 1960 году национальный доход СССР составил 58% от уровня США, то в 1980 году — уже 67%. И это при том, что СССР развивался с опорой исключительно на свои собственные ресурсы и помогал многим зарубежным странам, тогда как благополучие США зиждилось на неэквивалентном обмене с другими, прежде всего развивающимися государствами. Где-то на рубеже 1970—1980-х годов наметился было некоторый откат назад, но позже, во второй половине одиннадцатой пятилетки, все встало на свои места, и развитие СССР вновь продолжилось в режиме опережения», — утверждает в своей книге «СССР при Брежневе» историк Дмитрий Чураков. Однако есть и прямо противоположные данные. Согласно авторам книги «Экономика переходного периода» под редакцией Егора Гайдара , «имеются убедительные научные доказательства того, что экономическое развитие СССР и тесно связанных с ним стран-членов СЭВ в 70-80-х гг. носило внутренне неустойчивый характер, что с этой траектории уже не было выхода в режим хотя бы и стагнирующей, но устойчивой социалистической экономики». В результате и Советский Союз, и большинство других стран соцлагеря встали на путь перемен, начав переход от социализма к рыночной экономике. «Брежневский период предстает чем-то однородным, когда мы судим о нем по контрасту с предыдущим и последующим. Это застой в глазах тех, для кого хрущевской период — оттепель, а 90-е годы — время свободы. А стабильность — восприятие тех, для кого Хрущев ассоциируется в основном со спорными импровизациями, а девяностые годы — с экономическим и социальными потерями. Как бы то ни было, в истории периоды остаются во многом своими итогами, наследством. В брежневский период больше проблем было накоплено, чем решено. Значит, все же застой», — объясняет первый проректор НИУ ВШЭ Лев Якобсон .
Леонид Брежнев руководил СССР в течение 18 лет, которые вошли в историю как эпоха благополучия и стабильности. Он обогатил жизнь советских граждан не только анекдотами о бровях и любви к поцелуям, но и возможностью спокойно жить, не беспокоясь о завтрашнем дне. Экономике, однако, этот период спокойствия на пользу не пошел — плановая система достигла своего максимального расцвета и дала трещину, исчерпав возможности роста.