В среду состоялось очередное судебное заседание по делу председателя Общества защиты прав потребителей Михаила Аншакова. Судебную тяжбу развязал генеральный директор Фонда храма Христа Спасителя Василий Поддевалин несколько месяцев назад, когда обвинил Аншакова в клевете. По версии следствия, в сентябре прошлого года правозащитник в интервью «Новой газете» оклеветал Фонд ХХС и лично самого Поддевалина. На входе в суд данные пришедших на заседание журналистов неторопливо заносил в толстую тетрадь усатый судебный пристав Александр Сергеевич Пушкин. Михаил Аншаков приехал в участок мирового судьи № 417 в костюме, но без галстука. Ожидалось, что сегодня на суде будет присутствовать свидетель защиты — корреспондент «Новой газеты» Елена Масюк, которая и опубликовала интервью с Аншаковым. Но Масюк уехала в командировку, так что судье пришлось самой огласить показания журналиста, данные ею на стадии предварительного следствия. В письменных показаниях Масюк пояснила, что встретилась с Михаилом Аншаковым в офисе, тот дал ей интервью, которое заняло примерно 50 минут. Расшифрованную запись Масюк отредактировала и отправила редактору выпуска. Зачитав слова журналиста, судья предоставила слово прокурору Валерию Геворкяну, который попросил огласить судью ряд документов из материалов дела. Судья ограничилась тем, что зачитала их заголовки. Затем слово взяла адвокат Аншакова Роза Баршина. Баршина смущенно улыбнулась судье и заявила ходатайство об исключении из числа доказательств акта осмотра ХХС. Адвокат отметила, что осмотр провели до возбуждения уголовного дела, в то время как при отсутствии опасности утери следов преступления его нужно было проводить после. Кроме этого Баршина обнаружила противоречие в актах осмотра помещения. «Василий Поддевалин подтвердил, что в храмовом комплексе есть арендаторы, но при осмотре помещений, сдаваемых в аренду, не обнаружили», — сказала она. «Эксперты-криминалисты ничего не нашли, сведений о том, что их там водили с закрытыми глазами, в акте нет. Имеются арендаторы, 17 фирм, а по нашим сведениям — 40», — протараторил Аншаков в поддержку слов своего адвоката. Представитель Василия Поддевалина адвокат Игорь Шабанов возразил, что не видит никаких противоречий: «Защита пытается ввести суд в заблуждение и сделать вид, что не видит разницы между помещением храма, в котором проходит богослужение, и другими помещениями. Факт наличия арендаторов в других помещениях, которые находятся по этому же адресу, никто не отрицает». Геворкян поддержал Шабанова. В воцарившейся на мгновение тишине послышался звонкий шепот Розы Баршиной. «Ты скажешь что-нибудь?» — толкнула она своего подзащитного под руку. «Там есть противоречие! (…) Это позор перед общественностью!» — встрепенулся Аншаков, попутно поясняя, как именно прокурор и суд могут опозориться перед общественностью. «А в чем противоречие?» — лениво возмутился прокурор Геворкян. «Возможно, свита Воланда пожаловала в Москву в этот день, поэтому арендуемые помещения не были обнаружены. Видимо, мы с вами по-разному трактуем УПК об осмотре после возбуждения уголовного дела», — игриво ответила ему Баршина. Судья прервала вежливую перепалку и объявила перерыв на 10 минут. После перерыва заседание пошло чуть живее. Адвокат Роза Баршина одно за другим заявляла различные ходатайства, а судья, терпеливо выслушав каждое, отклоняла их. Особое внимание Аншаков и Баршина уделили справке о лингвистической экспертизе фразы, которая и вызвала гнев и, как следствие, обращение в суд гендиректора Фонда ХХС. Баршина отметила, что фраза в опубликованном интервью не соответствует фразе, которую исследовали специалисты. «В интервью написано: «Затем Поддевалин получил доверенность и был поставлен распоряжаться имуществом храмового комплекса, что является масштабной и серьезной аферой», а анализировали: «После этого он заслужил доверие определенных лиц и его поставили распоряжаться храмкомплексом, что является серьезной аферой», — сказала Баршина. В диалог судьи и адвоката вступил правозащитник и объявил, что он сравнил две фразы, посчитал слова и сделал вывод, что фразы совпадают не полностью. — Вы уверены? — спросила судья? — Да… Баршина прервала подзащитного прежде, чем он успел продолжить свою мысль, свойским «помолчи» и принялась сама объяснять судье, почему надо исключить из дела лингвистическое исследование. — Господин Аншаков дает оценку в роли эксперта-лингвиста, а он у нас в роли эксперта-лингвиста в суде не участвует, — усмехнулся прокурор Геворкян. — Если у прокуратуры какое-то спецзадание дискредитировать органы прокуратуры в глазах общественности, то тогда все понятно, — парировал Аншаков. — Вот не надо меня перевирать, — вспылил Геворкян. Суд в удовлетворении ходатайства отказал. Затем участники процесса прослушали аудиозапись с фрагментом интервью Елены Масюк с Аншаковым. Судья принялась спрашивать Аншакова, его ли это голос в записи, а правозащитник долго не мог дать однозначного ответа. «Там какие-то шумы, как будто запись склеена… Это какой-то фрагмент, такого цельного текста я не давал. И тут еще какие-то характерные шорохи, как будто склеили», — говорил Аншаков. «Вот ведь какой — и лингвист, и программист», — зашептались представители Василия Поддевалина. Баршина попросила исключить вещдок из материалов дела, но судья ходатайство отклонила. Далее защитник попросила вызвать в суд ряд представителей фирм, которые арендуют помещения на территории ХХС на улице Волхонка, 15, и просмотреть, какие организации зарегистрированы по этому адресу в «Яндекс.Картах». Судья отклонила оба ходатайства. Шел четвертый час заседания, и судья предложила выслушать самого Аншакова. Еще час правозащитник отвечал на вопросы адвоката Розы Баршиной, защитницы Поддевалина Марины Прониной (Игорь Шабанов к этому моменту уже ушел) и прокурора Геворкяна. Всех троих больше всего интересовало, как правозащитник толкует слово «афера», которое он употребил в интервью. В ответ Аншаков привел цитаты из толковых словарей Владимира Даля и Морица Михельсона и сделал вывод: «Я бы употреблял в значении «рискованное предприятие с целью наживы». Выслушав Аншакова, гособвинитель Валерий Геворкян предложил продолжить заседание в следующий раз. Судья назначила слушание на 7 мая. Аншакову предъявлено обвинение по части 2 статьи 128.1 (клевета в СМИ), максимальная санкция по которой составляет штраф в размере до 1 миллиона рублей или в размере дохода осужденного за год. Также суд имеет право назначить в качестве наказания обязательные работы на срок до 240 часов. Аншаков себя виновным в клевете не признал. Он считает, что высказал лишь оценочное суждение, за которое нельзя привлекать к уголовной ответственности. Клеветническими, по мнению потерпевшего Василия Поддевалина, являются сведения о том, что в храме Христа Спасителя фактически функционирует бизнес-центр, где расположены офисы 15 коммерческих фирм, автомойка, автосервис, шиномонтаж, автостоянка на 305 машиномест, прачечная, столовая и павильоны, торгующие ювелирными изделиями и сувенирами. Процесс над Аншаковым — это первое дело о клевете, рассматриваемое в суде после возвращения этой статьи в Уголовный кодекс летом прошлого года.
Председатель ОЗПП Михаил Аншаков дал в суде показания по делу о клевете в отношении Фонда ХХС. Заседание длилось четыре часа, и судья не приняла ни одного ходатайства защиты. Гособвинитель и адвокаты с пристрастием допрашивали Аншакова, что означает слово «афера» в его понимании, но ни к какому заключению так и не пришлю. Судья объявила перерыв на несколько недель.