Причиной трагических событий, произошедших в Москве в 1993 году, стал системный кризис, едва не стоивший молодой России будущего — политическая нестабильность, экономический спад и утрата доверия со стороны общества стали для государства почти непреодолимой проблемой. Виновником двух последних бед принято считать Егора Гайдар а, который до 1994 года занимал высокие посты в правительстве России и был идеологом реформ. Деятельность Гайдара до сих пор вызывает споры между его сторонниками и противниками. Первые считают, что экономика оказалась в столь плачевном состоянии из-за неэффективных правителей- коммунистов , вторые же уверены, что экономическую систему развалили Гайдар и другие молодые реформаторы. Бесспорно одно — когда Гайдар вошел в правительство осенью 1991 года, Россия уже балансировала на краю экономической катастрофы. Дефицит бюджета, по оценкам Всемирного банка , приблизился к 30% валового национального продукта, а над страной нависла угроза голода: в большинстве регионов к концу 1991 года по карточкам в месяц выдавали 1 кг сахара, полкило мяса с костями и 0,2 кг сливочного масла. Реформы начались в январе 1992 года. На законодательном уровне было отменено государственное регулирование цен на большинство товаров (за исключением хлеба, молока, спиртного, а также коммунальных услуг, транспорта и энергоносителей), а регулируемые цены повысили в несколько раз. Кроме того, руководство страны ввело налог в 28% на добавленную стоимость. Для стабилизации ситуации было предпринято и еще несколько мер – власти временно отменили ограничения на импорт, установив нулевой импортный тариф, и выпустили указ «О свободе торговли», разрешающий торговать всем и каждому без специального разрешения. На первый взгляд, реформы Гайдара оказались действенными — полки магазинов заполнились товарами, и голод россиянам больше не грозил. Однако изобилие сопровождалось небывалым ростом цен. В своих выступлениях накануне либерализации Гайдар говорил о предстоящем первоначальном повышении цен на 200-300%. В действительности же в январе 1992 года их рост по сравнению с предыдущим месяцем составил 352%, а за весь год – невероятные 2508%. По данным Центра экономических и политических исследований, после либерализации цен почти весь семейный бюджет россиян стал уходить на питание. Если в 1990 году, при низких ценах на продукты и огромных очередях за ними, на питание в семьях рабочих и служащих уходило 29,9% бюджета, то с января 1992 года — 52,1%. По мнению оценкам Продовольственной организации ООН, Россия к 1993 году переместилась в последнюю группу слаборазвитых стран, где потребление белков животного происхождения не превышало 25–40% от нормы. «Если говорить о либерализации цен 1992 года, то надо понимать, что ей предшествовали 1989-1991 год тотального дефицита и пустых прилавков. Конечно, по уму было бы лучше сначала создать какие-то частные торговые кооперативы или фирмы, которые бы обеспечивали доставку, и постепенно освобождать цены. Но, коль скоро сделано этого не было, наверное, это был один из немногих болезненных выходов», — говорит заведующий лабораторией структурных исследований Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Алексей Ведев. Гайдар и его сторонники настаивали на том, что реформы необходимо продолжать, и со временем ситуация непременно изменится к лучшему — как в итоге и произошло. Однако парламент в лице Съезда народных депутатов был настроен против перемен. От правительства требовали восстановить регулирование цен и увеличить прямое вмешательство государства в происходящие в народном хозяйстве процессы, а противодействие Гайдара в итоге привело к его отставке. Отношения президента Бориса Ельцина с парламентом тоже не складывались. В конце марта 1993 года депутаты предприняли попытку провести импичмент главы государства, но она окончилась неудачей. Чтобы избежать развала политической системы, в апреле был проведен референдум — в ходе голосования 58,7% граждан заявили о доверии президенту, а 53% одобрили проводимую им социально-экономическую политику. И это при том, что в среднем по стране на тот момент фактический доход на одного человека был более чем в 3 раза ниже прожиточного минимума. Воодушевленные поддержкой граждан, Борис Ельцин и его соратники начали работу над проектом новой Конституции. 21 сентября 1993 года он объявил о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного совета. Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы — Конституционный суд признал этот указ незаконным, а руководство парламента на экстренной сессии назначило главой страны вице-президента Александра Руцкого. Власти в ответ отключили связь, электричество, водоснабжение и канализацию в Белом доме (тогда — Доме Советов), где заседали парламентарии. Ельцин потребовал, чтобы Руцкой и глава Верховного совета Руслан Хасбулатов до 4 октября вывели из здания всех людей. Этого не произошло — 3 октября тысячи участников митинга оппозиции прорвались к зданию Белого дома, который был оцеплен бойцами ОМОНа. Старший преподаватель Института психологии имени Выготского РГГУ Сергей Мац , который в 1993 году был студентом Литературного института, в момент штурма телецентра «Останкино» находился неподалеку, в кафе на улице Цандера. «Я вернулся домой, но, честно говоря, сидеть в теплой квартире, когда вокруг происходят такие вещи, казалось неправильным. При этом и поддерживать ни одну из сторон не хотелось. Тогда я собрал вещи и поехал в НИИ Склифосовского. Я пришел в приемное отделение, где царил хаос — только у входа лежало не менее 20 раненых. Я на тот момент 2 года как окончил мединститут, поэтому обратился к дежурному врачу и предложил посильную помощь», — поделился он воспоминаниями с «Газетой.Ru». В тот же вечер Борис Ельцин объявил о введении в Москве чрезвычайного положения, и в столицу начался ввод войск. Ранним утром 4 октября стартовала операция по зачистке здания Верховного совета — танки обстреливали парламент до тех пор, пока там не начался пожар. В результате защитники Белого дома объявили о прекращении сопротивления и сдались. Создавать рыночную экономику было нужно, убежден Алексей Ведев. «Я считаю, что, без сомнения, нужно было освобождать цены, без сомнения, нужно было создавать рыночные институты. Единственное, против чего я всегда выступал, — это обвальная приватизация. Я бы этот делал постепенно. Фактически, у нас сначала получилась массовая приватизация, а сейчас как бы обратный ход. Я бы, как я в свое время и предлагал, сначала приватизировал около 30% экономики — прежде всего сферу услуг, пищевую и легкую промышленность, а нефтяную отрасль и металлургию в последнюю очередь, делая их публичными компаниями. То есть не со стратегическим инвестором, а выпуская акции на рынок и продавая их миноритарным акционерам», — отмечает он. Говорить о том, что только реформы вызвали кризис, неверно — сказался комплекс причин. «Я считаю, что экономический кризис 1990-х годов был вызван и реформаторами, и предшествующими годами правления коммунистов, и, конечно, здесь есть и политическая составляющая. На мой взгляд, нужно было все делать постепенно, не создавать слой олигархов, а приватизировать шаг за шагом, причем на открытом рынке, продавая через биржу миноритарные пакеты», — отметил экономист. Руководитель направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов ЦМАКП Дмитрий Белоусов считает события октября 1993 года поворотным моментом, определившим российскую историю на ближайшее десятилетие. «Победа осталась за Ельциным, так как Верховный совет за все время кризиса не смог предложить никакой позитивной программы. Он не предлагал даже вернуться назад, хотя население в любом случае этого и не хотело. Кроме того, на стороне президента были СМИ, и мощный рычаг влияния — миф о том, что можно быстро провести модернизацию экономики и зажить, как в развитой европейской стране. Да, будет больно, но короткий период времени — как в шутке «Жить вы будете плохо, но продлится это недолго». А потом вы разом окажетесь в новой, прекрасной реальности. И это население было в принципе готово принять. У Верховного совета, в отличие от Ельцина, образа развития и будущего не было. Получалось, что они зовут людей на войну, в общем-то, ни за что», — резюмирует эксперт.
Жители России любят повторять, что у них во всем собственный путь, предопределенный загадочностью русской души. Отказавшись от коммунизма и разочаровавшись в рынке, россияне оказались на пороге новой гражданской войны, которой удалось избежать лишь чудом. Обстрел Белого дома из танков, сотни погибших и более 1000 раненых — такова была цена экономических реформ и новой Конституции.