Во время показа в Вологде фильма «Счастье мое» за первые полтора часа (фильм идет 119 минут) из зала вышли всего три человека. Вологжане – люди стойкие. Первая, пожилая женщина, на вопрос, почему она не хочет досматривать кино, ответила: «Меня затошнило. Я вообще с поминок пришла в кино...» Потом вышли еще две дамы, и одна из них объяснила, что ей такое не нравится, особенно матерщина вся эта. «Ну в говне мы и в говне, но ведь нужны какие-то образы! Хотя бы и того же говна. А тут только х....рят и х....рят». На обсуждениях после показов режиссера обвиняли в том, что он лишает зрителя надежды, но были и другие люди. Эти благодарили: «Я живу в глубинке, и вы все показали правильно: у нас все так и есть». Роуд-муви, в котором нет дороги, а есть только направления, фильм, в котором кривое пространство этой самой глубинки перемалывает героя, утрамбовывает его в свой серый грунт, западная публика воспринимает как трагифарс или хоррор. В российском зрителе «Счастье мое» включает хриплый патефон оголтелого патриотизма, а сам фильм кажется то клеветой на весь народ, то слишком уж чернушной правдой. Когда председатель жюри Сергей Бодров вышел вручать Лознице Гран-при фестиваля VOICES (30000 евро и статуэтка в виде режиссерского мегафона), он сказал, что решение жюри было единодушным. Кому-то такой выбор показался политическим. Фильм многих раздражает: он показывает русскую топь (хоть и снимался на Украине) как брейгелевскую натуру, а немногие положительные герои... да там почти и нет положительных героев. Член жюри Андрей Халпахчи назвал этот фильм диагнозом: если общество больно, кто-то должен сказать ему об этом. Так или иначе, все фильмы-победители ставили диагнозы обществу, пусть диагнозы были и не летальными, как в «Счастье моем». Польский «Реверс» Бориса Ланкоша , получивший сразу два приза – за режиссуру и за лучшую актерскую работу (оба приза вышла получать актриса Агата Бузек ), исследовал устойчивость общества, построенного на костях. Приз зрительских симпатий достался жалостливому сентиментальному романсу Алессандро Анджелини «Выше голову», где проблема отцов и детей неожиданно перетекала в проблему расизма, гастарбайтеров и общей невменяемости жизни. Французский интернет-памфлет «Восьмая страна чудес» (приз Николя Альберни и Жану Машу за лучший сценарий) предупреждал о возможном будущем нашего зашоренного, лицемерного общества. Французская драма Леа Фенер «Нам бы только день простоять» (приз «Талант без границ» за актерский ансамбль) рассказывала о том, какие дороги ведут посетителей в тюрьму, – нечто вроде «Столкновения», но менее назидательное. Авторы с удовольствием и по делу использовали формальные приемы, например камера периодически «моргала» в нужных местах, и от этого казалось, что кто-то смотрит этот фильм вместе с тобой. Из-за такого неожиданного крена в социалку при распределении призов за кадром VOICES оказался самый, на мой взгляд, сильный фильм конкурса — шведский «Нарыв» Фредрика Венцеля и Хенрика Хеллстрема. Он, конечно, никакой не «Нарыв», и даже не «Закапываясь», как переводили на российских сайтах, но точно перевести со шведского название Man tänker sitt не смогли и сами авторы. Фильм – что-то вроде «Эмиля из Леннеберги» Астрид Линдгрен в пересказе Тарковского (прямых цитат из «Иванова детства» в картине нет, но ощущение передано точно), в тихих аккуратных пейзажах шведской глубинки. «Шум и ярость», в котором ничего не происходит, но вот-вот неизбежно случится, и от этого хочется кричать. Мальчик на грани взросления бродит по лесу, ворует у соседей, что плохо лежит, рассказывает о тех, кто его окружает, и цитирует Генри Торо. Режиссер Хенрик Хеллстрем говорит, что, когда герой произносит все эти слова философа о мечте и свободе, они очищаются от всех налипших коммерческих смыслов. Этот фильм сложно полюбить, но, если войти в него, как в берлогу, в нем можно умереть, уснуть. Однажды мальчик играет со своими сверстниками в прятки, считает до пятидесяти, а когда идет искать, видит, что никого нет. Искать некого, остался только он сам. Авторы хотели снять кино об аккуратном милом городке, но чтобы «в желудке было ощущение, что что-то не так, как будто там медленно катится камень». И там действительно медленно катится камень. Фестиваль проходил в рамках Года Франции в России и Года России во Франции. Дальнейшая его судьба пока неизвестна. Мероприятие получилось удивительным: очень сильная программа, в которой показали фильмы от занятных до превосходных, сочеталась с ужасающей организацией. Режиссеру фильма «Пропавший без вести» Анне Фенченко и сценаристу Наталье Репиной организаторы принесли публичные извинения за путаницу с гостиницами, мастер-класс Кшиштофа Занусси внезапно объявили и так же внезапно отменили, звезды ходили по Вологде неприкаянные, а пресс-конференции переводили с английского так, что лучше бы переводчиков не было вовсе. На закрытии их и не было, и тот же Андрей Халпахчи переводил себя сам. За столь сильную конкурсную программу, правда, можно многое простить, но если VOICES будет продолжаться, то хорошо бы подумать не только о кино. Тем не менее лучшее, что было в VOICES, а именно кино, в том числе «Нарыв», «Счастье мое» и «Восьмую страну чудес», можно будет увидеть в Москве 9–11 июля в кинотеатре «Пионер» в рамках программы «Эхо фестиваля VOICES».
На кинофестивале VOICES в Вологде Гран-при получил фильм Сергея Лозницы «Счастье мое», и в эти выходные его можно будет посмотреть в Москве.