30 лет назад СССР официально отказался от так называемой «доктрины Брежнева» , предполагавшей установление жесткого советского контроля над странами-сателлитами. В противовес потерявшему актуальность вектору внешней политики появилась «доктрина Синатры» — так в шутку назвали новый курс, провозглашенный министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе. В этой связи на Западе обыгрывалась фраза начальника Управления МИД СССР Геннадия Герасимова, сравнившего выбранную страной при Михаиле Горбачеве внешнеполитическую линию с культовым шлягером Фрэнка Синатры «My Way»: отныне государства Организации Варшавского договора ( ОВД ), подобно американскому певцу, были вольны выбирать собственный путь развития. Все произошло 25 октября 1989 года в эфире американской ТВ-программы «Доброе утро, Америка», куда Герасимова, весьма популярного на Западе благодаря стилю общения, разительно отличавшемуся от привычных советских канонов, пригласили выступить для аудитории США. Многие считали Герасимова неофициальным пресс-секретарем Горбачева , а потому его слова часто интерпретировали как позицию главы государства. На шоу советского дипломата попросили прокомментировать сделанное двумя днями ранее заявление Шеварднадзе об отказе Советского Союза от вмешательства в дела других стран. Следование «доктрине Синатры» в представлении иностранцев явилось частью объявленного Горбачевым «нового политического мышления» — концепции эпохи Перестройки, основывавшейся на прекращении холодной войны, разрядке и отказе от гонки вооружений. По другой версии, Герасимов сделал свое поразившее мир заявление на журналистском брифинге в Хельсинки, а в США выступил позже. «Я считаю, что «доктрина Брежнева мертва». Теперь у нас есть «доктрина Фрэнка Синатры», — сказал представитель советского МИД журналисту, задавшему вопрос. — У него была песня My Way. Поэтому каждая страна самостоятельно решает, каким путем идти». Далее у Герасимова спросили, означает ли все вышесказанное отказ Москвы от поддержки коммунистических партий в Восточной Европе. «Это точно… политические структуры должны определяться людьми, которые там живут», — последовал ответ. «Доктрина Синатры» была расценена как выданное СССР своим союзникам разрешение самим решать собственное будущее. К тому времени в странах соцблока уже начались процессы демократизации. Стремительно рушился железный занавес. Так, массовые выступления произошли в Польше и Венгрии, которая открыла границы и пропустила в Австрию сотни жителей ГДР. Как сформулировал по данному поводу Герасимов, действия Венгрии были «крайне неожиданны, но они впрямую нас не затрагивают». Советская политика невмешательства поощряла оппозиционные силы, уже открыто боровшиеся за власть в своих странах, но эта проблема окружение Горбачева мало беспокоила, констатировал историк Матвей Полынов в своей статье «Доктрина Горбачева» и уход СССР из Восточной Европы». В отличие от советской линии «свободы выбора», американский курс было противоположным: вбить клин между СССР и его союзниками по ОВД, постепенно вытеснить правящие партии и способствовать приходу к власти прозападных сил. Провозглашение «доктрины Синатры» имело куда более серьезные последствия для ОВД, чем это можно было представить. СССР принципиально отказался от помощи ГДР, чей руководитель Эрих Хонеккер отчаянно просил поддержку. Прошло совсем немного времени, и коммунистическое правительство в этой стране оказалось свергнуто. Аналогичная ситуация вслед за Польшей сложилась в Чехословакии, Болгарии и чуть позже в Румынии. Известный историк, специалист по холодной войне Анатолий Уткин называл результатом реализации «доктрины» «бегство из Европы». «Что касается социалистического содружества, то я не замечал у Горбачева интереса к нему, — отмечал историк, помощник генерального секретаря ЦК КПСС по международным делам Анатолий Черняев. — Наблюдая Горбачева и слушая его суждения, я, и не только я, чувствовал, что он без энтузиазма идет на контакты с лидерами соцстран, с трудом соглашается на визиты и явно не склонен демонстрировать «свою руководящую роль». «Доктрина Брежнева» была сформулирована в статье «Правды» 26 сентября 1968 года. Достаточно скучным канцелярским языком в тексте объяснялось особое положение СССР в ОВД и его право вмешиваться во внутренние дела других стран в случае появления угрозы строительству коммунизма. Суть материала сводилась к тому, что каждая компартия несет ответственность не только перед собственным народом, но и перед всеми социалистическими странами. Статья стала послесловием к августовским событиям в Чехословакии, куда для подавления народных выступлений в поддержку принятого властями курса на либерализацию политической системы были введены военные контингенты пяти государств ОВД. «Нет сомнений, что народы социалистических стран и коммунистические партии имеют и должны иметь возможность для того, чтобы определять пути развития своих стран. Однако любое их решение не должно наносить ущерба ни социализму в их собственной стране, ни фундаментальным интересам других социалистических стран, ни всемирному рабочему движению, которое борется за социализм. Суверенитет отдельных социалистических стран не может быть противопоставлен интересам мирового социализма и всемирного революционного движения», — говорилось в статье за подписью члена редколлегии «Правды» по отделу пропаганды Сергея Ковалева. Впрочем, авторство в данном случае было чистой формальностью. В заметке формулировался официальный курс советского руководства.
25 октября 1989 года представитель МИД Геннадий Герасимов объявил об отказе СССР от вмешательства во внутренние дела своих союзников по соцблоку. Новую советскую концепцию на Западе окрестили «доктриной Синатры». Она пришла на смену «доктрине Брежнева», которая, напротив, подразумевала корректировку курса стран Восточной Европы извне.